Яд в Бокале Красного Вина

Громко хлопнув дверью такси, я, не дожидаясь своего спутника, выскочила под холодный дождь и быстро направилась в сторону дома. Злость не покидала меня всю дорогу в такси и, сделав огромное усилие над собой, я держалась, чтобы не придушить кого-нибудь. - Хелена! Резко остановившись, я развернулась, кинув колющий взгляд на Кеннеди. И когда я стала такой несдержанной? - Что ты еще хочешь от меня услышать?! - Правду, - ответил он слишком спокойно, отчего я почувствовала закипающую ярость. Нет, так не пойдет! Пусть кричит на меня, проклинает. Когда он с пониманием заглядывает мне в глаза, хочется ненавидеть его. А точнее ненавидеть себя как можно сильнее. - Неужели твоя подружка еще тебе ее не поведала? – я чувствовала себя обманутой и растерянной. Мне казалось, что они сговорились за моей спиной. Что за дурацкие игры, Леон? Мужчина достал из кармана промокнувшего пиджака конверт. - Я знаю, кому это предназначалось, - произнес он, указав на конверт, - Я знал это - все то время, пока ты была со мной. До того как Ада рассказала мне… Все-таки она рассказала ему правду. Но это меня больше не волновало. Он знал. Все это время он знал, кто я и что сделала. Но продолжал смотреть на меня с поминанием. Продолжал смотреть - так, будто ничего не было. Жалел, как несчастное дитя – глупое и запутавшееся, коим я никаким образом не являлась. Только месть двигала мной все это время. И пусть ему сложно это принять, но месть – теперь неотъемлемая часть меня. Промокшие до нитки, мы стояли друг против друга, постепенно открывая для себя правду. Оказывается, он лгал мне тоже. И знал, что лгу я. Я задрожала от гнева, обхватывая свои плечи и бессмысленно пытаясь согреться. Морозило, как не странно, не от холодного дождя, а от ледяной истины, с неистовой скоростью, проникающей под кожу и разъедая внутренности. Мужчина распечатал конверт и взмахнул им перед моим лицом. Лист с уже известными мне именами быстро намокал под дождем. - И скольких ты убила, Хелена? – продолжил Леон, не щадя моего рассудка. В его голубых глазах промелькнул колкий укор, и мне стало не по себе от осознания того, какая же я жалкая в его глазах. - Всех, - грубо ответила я, выхватив чертов лист из его рук и выкидывая его в сторону. Кеннеди заправил мокрые волосы назад, остановив руку на голове. Он тяжело дышал, зажмурившись. - Почему, Хелена? И вот, наконец, он увидел во мне монстра. Я, закинув голову вверх, глубоко вдохнула, пытаясь избавиться от режущей боли в груди. Я наивно полагала, что мне станет легче, если единственный мужчина, который для меня что-то значит, увидит меня настоящую и возненавидит. Я знала, что недостойна его искренних чувств ко мне. И это действительно было бы проще, если бы я, наконец-то, перестала испытывать это омерзительное чувство вины. - Я должна уйти, - твердо, без малейшей тени сомнения. - Нет, - мужчина схватил меня за локоть, испуганно заглядывая мне в глаза. - Я должна уйти, – повторила я, тщетно пытаясь вырваться из его крепкой хватки. Он сжал мою руку так сильно, что из глаз брызнули слезы, - Это касается только меня… - Это касается нас обоих. Я не позволю тебе снова меня бросить, - со злостью прошептал он. Я читала в его глазах гнев и растерянность. Боже, если бы я знала, что мне будет так тяжело покинуть его снова – никогда бы не вернулась. - Ты не обязан постоянно вытаскивать меня со дна. Ты не обязан каждый раз соскребать меня с пола, собирая по кусочкам, - тихо, почти беззвучно – будто это вовсе не слова, а лишь мои мысли. - Но это то, чего я хочу, Хелена. Ты нужна мне. Больше, чем кто-либо за всю мою чертову жизнь, - злобно шипит он, все еще не отпуская мою руку, - Как ты не можешь понять? Его тяжелый голодный взгляд блуждает по моему лицу, в ожидании ответа. Как я могу быть тем, кто ему нужен? Как я, вообще, могу быть кем-то для него? Я чувствую, как мои колени начинают дрожать, а пальцы немеют, теряя свою подвижность. Голова кружиться от переизбытка гнева и растерянности, которые повисли между нами, превратившись в почти осязаемое препятствие. Хочется просто исчезнуть, провалиться под землю, не чувствовать, не дышать, не видеть и не слышать ничего вокруг. И я знаю, что делать, чтобы забыться, пусть и ненадолго. Я знаю, как преодолеть эту преграду. С трудом заставляя ладони двигаться, хватаю лицо мужчины и грубо впиваюсь ртом в его губы. Я хочу исчезнуть в нем. Растворить эту глупую жалкую девчонку, уже давно превратившуюся в выродка, требующего лишь крови точно таких же чудовищ. Я не хочу постоянно что-то решать. Я не хочу думать о сестре. Я ничего не хочу, черт возьми! Лишь отдать себя этому мужчине полностью, какую бы участь он мне не приготовил. И это поистине наслаждение, чувствовать как его сильные руки, жадно блуждая по моему телу, направляют меня к выходу из собственной мертвой тьмы. Чувствовать его грубые собственнические прикосновения и превращаться в него самого. В такие моменты он не жалеет меня. Не пытается защитить и оградить от всего, как делает обычно, при этом заставляя ненавидеть его. Сейчас он просто мужчина, который легко может взять свое. И этого вполне достаточно, чтобы я могла забыть обо всей грязи, внутри меня. Леон грубо срывает с меня это дурацкое платье, как только мы оказываемся у него, и я, наконец-то, могу дышать полной грудью. Мокрые дрожащие пальцы зарываются в его непослушные русые волосы, губы трутся об щетинистую щеку, пока он исследует мою шею, обхватывая ее широкой ладонью. Мужчина резко пихает меня на кровать, и мой внутренний зверь трясется от радости, когда я впиваюсь ногтями в широкую спину мужчины, как только тот нависает надо мной. Сейчас через ресницы я вижу лишь лицо Леона, а не призраков прошлого. Нет Симмонса, нет его последователей, умоляющих меня остановиться. Нет запекшейся чужой крови на руках, которую порой не получалось оттереть до конца. Нет раскаяния. Нет боли. Нет Дебры… Лишь губы Леона, лишь его тепло, передающееся мне и сжигающее изнутри. Он целует меня в шею, и я с трудом сдерживаю стон, вырывающийся наружу. Мое тело подстраивается под его тело, мои руки переплетают его руки, ноги обхватывают его бедра. Все мое нутро требует действий. Я хочу винить себя за нерешительность в отношении к мужчине, которая не давала мне покоя раньше. За то, что ему пришлось столько вытерпеть из-за меня. За то, что порой я не хотела замечать его чувств ко мне. Я была все это время сосредоточена на своих проблемах. До краев заполнена местью, которая течет по моим венам черной жижей, отравляя меня и доводя до безумия. Но сейчас… Только ОН заполняет огромную пустую дыру во мне. И пусть будет так. Я полностью отдаю себя ему - под жаркие стоны и шум в ушах, от удовольствия быть осязаемой в этих любящих руках. А месть и боль от потери… Они могут подождать до завтра.