Не сорваться в пропасть

- Ну что, насильник и абьюзер, привет что ли?- в открытых дверях стоит невысокая блондинка и смотрит на помятую хмельную рожу Рукавицына. - Светка?- хлопает глазами, надеясь от этого то ли протрезветь, то ли прозреть. - Красавец!- удрученно качает головой женщина и толкнув обеими руками в грудь хозяина квартиры, сдвигает в сторону тело в турсах, проходя вовнутрь. Евгений Владимирович давно уже взрослый человек, а совсем не пацан, но Светлане Владимировне на это плевать. Всю жизнь звала его “мальчик мой”, так и продолжает. Женька считает, что она его по молодости усыновила, а потом так и не избавилась от дурной привычки блюсти сопляка. Вот и сейчас озирает разруху и пьяность интерьера,в котором третий день тренер Рукавицын оплакивает свою судьбинушку. - А чего ты приехала-то?- наконец находит вопрос для подруги. - А не надо было?- женщина разворачивается и в упор смотрит на заросшую щетиной физиономию Евгения. И он сдается, сгребает в объятия, прячет лицо в ее макушку и признается: - Нужно, Светка, ох как нужно! Светик мой, семицветик! Пережидает медвежью хватку, натерпелся мальчик. Навсегда для нее Женя Рукавицын мальчик, хоть и знает, что совсем не мальчик, мужик, когда-то даже - ее мужик. Недолго, быстро очнулась сама и очнула его. Но было. Ныло. Остыло… или не остыло. Тут она не будет разбираться. Закончилось - и все. Отпустил, дал вдохнуть и выдохнуть, осмотреться еще раз. - Так, вали в душ, приводи себя в человеческий вид. А там разберемся по ходу дела,- командует другом. Пока шумит вода, собирает бутылки, разбросанные вещи, закуску наставленную и накиданную тут и там. Что ж, хорошо придавило мальчика. Бывает. Выбрасывает все найденное в мусорный мешок. Без стука заходит в ванную. Отодвигает занавеску, за которой плещется мужчина. - На завтрак что хочешь?- интересуется у хозяина. - Что приготовишь, то и вкусно,- не открывает глаз, чтобы не затекла пена Женя. - Чего, даже похмелье не мучает?- завистливо интересуется блондинка. - Ты же знаешь, я этим не страдаю,- проводит руками по лицу и открывает глаза.- Я люблю все, что ты готовишь. Давай, мечи. Задергивает занавеску, чтобы вода не плескалась за ванну, а вовсе не из стеснения. Что там Светка не видела, кроме еще больше отросшего за последние годы пуза? Иногда Женя жалеет, что не дожал ее до логической развязки того, что завязалось по безысходности и тоске. Знаете, у женщин так бывает ближе к сорока или чуть за сорок, когда они начинают свою молодость и личную жизнь хоронить и оплакивать. Видимо, у Светы тогда был как раз этот период. Но на сборы приехала. Вроде даже в нормальном состоянии. В то время они не то что вот прямо дружили, но общались уже хорошо. Она его как молодого гоняла по своим и общеспортивным нуждам. Рукавицын не сопротивлялся, потому что веселая была Света, надежная и все время готовая порадовать и пожалеть. Чудо-женщина, в общем. Душа компании. Он бы к ней и подкатил, но как-то не слишком ловко к женщине больше чем на десять лет старше, когда вокруг хватает мужиков и поувесистее в годах и регалиях, чем Женя. Надо сказать, что наличие обручального кольца и семьи в Питере вот совершенно ничем не мешало Евгению Владимировичу в смысле угождения разным потребностям разных женщин. Семья, конечно, дело святое, а порадовать хорошего человека противоположного пола - не менее святое. В свободное от жены время он мог. И не отказывал себе в воплощении возможностей. Со временем выяснилось, что жены очень плохо понимают такие формы мужского благородства. Из-за Ксюшки тянули, пытались уживаться, но в общем, наверное, было понятно, что не больно-то уживутся. Не женитесь, мужики, рано. Хотя бы если вам, как Рукавицыну Жене, нравятся все женщины на свете, а некоторые даже больше, чем нравятся. В тот вечер на сборах он опять поговорил недобро с оставленной лучшей половиной своей семьи. Вышел подышать воздухом. Побрел, куда глаза глядят. Оказалось, глядели в сторону стадиона пустого. Спорстмены уже спали. Не спалось только раздерганным душам тренеров. Одной маленькой женской, оплакивающей, прошедшую женскую жизнь, одной большой мужской, матерящей незадачливую жизнь мужскую. Женская душа сидела с бутылкой пива. После взаимных кратких вздохов вдухе - вся жизнь денрьмо, все люди - божий брак - Света подала свое пиво Жене, предложила разделить загул. Разговорились. Говорила все больше она, а он все больше не мешал, но слышал с интересом, воспринимал, понял главное - дура эта Светка. Как вообще такая замечательная женщина может такое про себя говорить, тем более говорить, что уже и не женщина. Ну и взялся исправлять чужую самооценку своими действиями. Убедился, что совершенно неправа коллега в отношении себя. Очень даже женщина, знаете ли. Да еще какая женщина! Был вечер, была ночь, было утро. Вот утром она ему сказала: - Жень, мальчик мой, забудь! Считай, что ничего не было! Ну, как это не было, когда очень даже было. Вот вообще тренер Рукавицын оказался не согласен ни с формулировкой, ни с сутью. И вышла у них игра в догонялки: Света избегает и убегает, Женя настаивает и догоняет. Догнал уже в Москве. Ввалился на каток к окончанию тренировок и предупредил, что желает целоваться. Либо там, где скажет она, либо здесь и сейчас. - Глупый ты мальчишка,- гладила в полумраке ночи по щекам любовника.- Ну вот что ты делаешь, Женька?! Мне же за сорок, тебе едва тридцать! - Я тебя целую, я тебя обнимаю,- сопровождал каждое слово соответствующим действием.- Я тебя люблю. Перевернула на спину и любил. До криков, до всхлипов. Утром уехал. Через неделю вернулся. - Дурак ты, Женька,- шептала в ночи, проводя пальцами по плечам.- Семью ведь протрахаешь в койке старухи. - Я не бываю в койках старух,- затянул женщину на себя сверху,- а семья… кажется, мы с ней все уже протрахали… Давным давно. Как любовь становится дружбой, наверное, никто вам не расскажет. Женя тоже не расскажет. У него всегда любовь к Светке. В ней просто больше нет ночных бормотаний и скользкого движения двух горячих тел друг в друге. А в остальном - все то же. Любовь. И если бы она дала хоть малейший повод, все движения вернул бы с превеликой… Но раз женщина желает дружить, пусть будет дружба. Какая разница, как это называется?! - Ну что, садист и мучитель фигуристок,- встречает на кухне мужчину очередными номинациями Соколовская,- яичница тебе на завтрак и вперед, покорять выси. - Светик ты мой семицветик, довольно улыбается мужчина и снова обнимает суетящуюся в его квартире блондинку.- И почему ты не хочешь быть моей женой? - Ага, испугался, что передачки в тюрягу убивцу некому будет носить,- тычет в бок лопаткой, которой выкладывала завтрак.- А я тебе говорила, дураку, не разводись! Пригодится! - Понятья не имею, что делать со всей этой ситуацией,- вздыхает мужчина, усаживаясь за стол. - Да жить, мальчик мой, что тут еще сделаешь?- пожимает плечами Светлана.- Ты же ее не трогал? Не мучил? Не ущемлял? Отрицательно мотает головой. - Ну и успокойся! Все будет хорошо, я проверяла! - Ты надолго?- с надеждой глядит в давно знакомые, родные глаза. - Вечером назад. Завтра тренировка в девять утра,- подпирает подбородок рукой, рассматривая мужчину напротив.- Женьк, приезжай песни петь в свой выходной. Хочу за тобой присматривать пока,- проводит ладошкой по бритому виску. Молча кивает, жует горячий завтрак. Когда любовь становится дружбой? Никогда. Иногда меняется, израстает во что-то более сложное, но любовью быть не перестает. Уж Женя-то это знает как никто.