What was in your heart

Темнота дома стала чем-то темным, не тем, что было раньше. Складывалось ощущение, что эта темнота сейчас поглотит, заберет с собой в чистилище. Сейчас темнота не приносила ничего, кроме страха возвращения назад. Кит не мог спать без света, Широ был не против. С возвращением Кита из комы, Широ вспомнил свои страхи. Чудился голос зовущий, похожий на рык, на что-то чуждое этому миру. Кит стал включать везде свет, просыпался ночами с криком, и не выходил на улицу. Широ начал думать, что темнота снова может его поглотить. Он стал избегать выхода на улицу в темное время суток, а если и приходилось выходить, то старался идти в освещенных местах. На работе, разумеется, изменения заметили. Широ не торопился рассказывать все ни Мэтту, ни Киту. Сначала Широ должен взять себя в руки и показать Киту, что все хорошо, что они дома. Широ не мог показать этого Киту, пока сам на каждый шорох готов сорваться с места. С возвращением Кита Широ вспомнил, что он пережил. Возможно, Кит догадывался теперь, а возможно ему было не до этого. Тишину они тоже избегали. Теперь каждый день что-то было включено: радио или телевизор, не важно. В тишине, казалось, что где-то тихо что-то рычит или скребется своими острыми когтями по полу. Раньше Кит хотел завести собаку, Широ был не против. Сейчас им было не до собаки. Никто не говорил о своих страхах, как будто они пытались справиться с ними сами, по одиночке. Одиночество совсем не помогало. Раньше Широ и Кит устраивались в темноте на просмотр кино. Сейчас никто не выключал свет. Широ боялся открыть глаза: он щекой ощущал холодную землю. Если он прав, то надо скорее подниматься и бежать отсюда. Бежать как можно дальше, искать выход. Хруст сухих веток недалеко от Широ помог подняться на ноги. Широ застыл в ужасе: он был прав, это место - то самое, где он уже был. Тот самый черный и мертвый лес, тот самый плотный белый туман почти укутал лес полностью. То самое шуршание сухой черной травы за спиной Широ.