Монстр внутри тебя

       Никки сжимала в руках книгу — ветхую, с хрустящими от времени страницами, пытаясь вникать в то, что там написано. Но крохотные буквы то и дело своевольничали, расплывались по строкам, никак не желая превращаться в слова. Девушке даже казалось, что они насмехаются над ней, вместе с толстенным фолиантом по классификации волшебных существ. Преподаватель по ней, новенький маг из-под нелегкой руки Пятерых, сказал, что Никкаль отстает и ей бы подтянуть свои знания. Её гордость это немного обожгло, ведь тот выглядел так, словно ничего в мире не может быть важнее чёртовых зверушек! Никка решила, что одолеет материал ещё и наперед, чтобы утереть тому нос, может тогда он…        Щеки девушки зарделись, и она помотала головой. Ну и мыслишки, подумаешь, Аполлон нашелся! Ну, некоторые студентки, конечно, засматривались на него, но не она! У Никки, кажется, просыпались чувства к Сину, хотя может это и адреналин заставлял сердце биться чаще, Ниалл как-то рассказывал об этом. Расскажи страшилку и заставь человека подумать, что это из-за симпатии тело так ведет себя, правда, эту теорию проверять не хотелось. Зато хотелось разобраться с этой книгой, где на следующей странице как раз появилось изображение толпы, что взывала к земле. Один из нарисованных магов как раз походил на её нового преподавателя: светлые волнистые волосы, что белым золотом рассыпались по острым плечам, узкие бедра и изящные брови, чуть вздернутые вверх. Девушка хмыкнула и взяла перо, смачно окуная его в чернильницу. Она пририсовала ему усы и рожки, не долго подумав, добавила ещё хвост и надпись «старый хрен» со стрелочкой на него.        — А я его на сто пятьдесят лет старше, если что, — раздалось из-за её спины слегка насмешливо. — То есть, Никкаль, нельзя портить чернилами такой древний фолиант.        Вот во второй части Никка узнала своего ректора.        — Напугал, — она захлопнула книгу. — Бесит меня он!        — И чем это? — мужчина оперся поясницей на край дубового стола, слегка прищурив зеленые глаза. В желтоватом свете свечи он казался удивительно величественным. — Много лекций?        — Ведет себя неподобающе, — нахмурила нос Никка. — Говорит, что я того, — она постучала пальцем по виску, — а я бунтарка и прогульщица, а не… вот.        Ниалл рассмеялся, откидывая голову назад.        — Видимо, только задев твою гордость можно найти тебя в библиотеке. Тоже попробую как-то.        — Что с тобой? — девушка прищурилась. — Не накажешь меня? Вон какой древний фолиант, прямо как вы оба. А я его испортила. Спустишь мне с рук?        Лицо ректора вытянулось, кажется, он довольно редко терял над собой контроль, но в этот момент даже не нашел, что и ответить. Девушка так это и поняла, поэтому, быстро закинув сумку на плечо, вылетела из библиотеки. Ниалл так и остался стоять у стола, чувствуя, как бешено заколотилось сердце. Наказать? — а… почему бы и нет. Вообще-то он пришел из-за жалоб нового преподавателя, что любимая ученица ректора на парах занимается чем угодно, кроме учебы, но сейчас какие-то странные мысли закрались в голове у бывшего генерала. Когда учитель с ученицей публично агрессивно настроены друг к другу… это может кое-что значить, что совсем не радует Ниалла. Он взял этого парня на работу из-за хороших рекомендаций, а не для того, чтобы он за его спиной уводил у него ту, что вызывала внутри странные чувства, смешанные со стыдом. Ректор вряд ли решиться сделать первый шаг — это просто непозволительно, но и не готов отдавать девушку кому-то ещё.        Ниалл встал, быстрыми шагами направляясь к выходу. Даже не взглянув, он вызвал поток воздуха, что потушил кроткую свечу, чье пламя не успело даже трепыхнуться, став жертвой внутреннего гнева бывшего генерала.        Ниалл чувствовал себя подростком, что тайно следит за понравившейся девчонкой. Хотя, он просто не мог совладать с собой и взять верх над своими чувствами, казалось, дракон внутри него пожирал его, готовый в любую секунду вырваться наружу. Сейчас ректору было необходимо утихомирить монстра, чем-то его накормив. В качестве прикормки отлично сгодилась бы убежденность в том, что предмет ревности далек от отношений с другим. Ниалл слабо мог объяснить, почему так противоречиво себя ведет: раньше он обладал властью над нутром, но сейчас… Да, при ней он всё ещё был холоден и недоступен, журил, ставил в пример других и не забывал давать выговоры. Но внутри он был тем, кто тайно спускался сверху башни, чтобы заглянуть в её окно и убедиться, что Ника спит одна, а не с кем-то другим. Когда-нибудь всё изменится, он это понимал. Так или иначе, она перестанет быть одна, влюбится, заведет мужчину, а потом и ребенка; девушка заслуживает на это счастье. Он же его не мог ей подарить, вернее сказать — не мог себе позволить подарить ей счастье. Он её опекун. Не больше не меньше.        Ниалла делало счастливым хотя бы то, что она так долго воздерживалась от этого, хотя бы на его глазах, что не было ситуаций, когда Ника приводила прыщавого мальчишку к ректору на порог или лобызалась с ним на лекциях. Когда вообще эти чувства проснулись было сложно сказать. Не так давно. Он никогда не считал её дочерью или сестрой, просто не думал о ней как о женщине. Но стоило ей проявить себя таковой по отношению к кому-то другому, как это стало само собой разумеющимся. Словно с самого начала Ниалл знал, что им суждено быть вместе, что их судьбы сплетены, что когда-нибудь, родится их общее пламя, если вы понимаете о чём я.        И вот, пожалуйста, подобные мысли привели взрослого мужчину прямо к тому, что он несет бумаги новому преподавателю, чтобы тайком подглядеть за их уроком. Бумаги были совершенно абсурдными, какая-то форма о финансах, Ниалл и сам-то не читал, что там, но это стало отличным предлогом. Он летел по коридору, сминая листы в потеющем кулаке, почему-то ему виделись совсем не радужные картинки, хоть мозг и понимал, что это ужасно нелепые мысли — легче от этого не становилось. Остановившись возле зеркала в холле, ректор пригладил волосы и поправил пиджак, горделиво подняв подбородок и продолжив путь. Вальяжной походкой он подошел к двери, схватившись за ручку. Никакого стука, никаких предупреждений. Решимость отражалась в его горящих зеленью глазах, что окинули кабинет, нашаривая наконец его противника, а под ним и саму Нику.        — Ректор, — преподаватель, кашлянув, выпрямился. — Чем обязаны?        Девушка спустила очки для опытов, за лапку поднимая несчастное растерзанное животное.        — Ниалл, а мы лягушку припадрируем!        — Препарируем, — поправил молодой человек, мягко улыбнувшись той. — Ректор?        Ниалл наконец смог отвести глаза от мертвого земноводного.        — Да, э… а… Аилуин, — не колеблющимся голосом сказал бывший генерал. — Здесь перечень документов. Тебе нужно срочно заняться ими.        — Я польщен, что вы лично принесли их мне, — поднял аккуратные бровки тот. — Давайте их мне.        Ниалл сунул их преподавателю, ещё раз взглянув на Ники: та была заинтересована только лягушкой, дергая её за заднюю лапку. «Предмет моих мечтаний», — печально подумал тот и вышел, вдруг сам того не ведая, окликнув Аилуина. Молодой человек попросил класс подождать и встал перед ректором за закрытой дверью.        — Чем могу помочь? Что-то не так? — спросил тот.        — Хотел узнать, как успеваемость Никкаль, — буркнул ректор, выкручиваясь. — Она несколько отстает по паре предметов, хотел спросить и тебя.        Тот с несколько смущенной улыбкой отмахнулся, сбросив с плеча водопад золотых волосы, что скользнули тому по поясу.        — В начале она действительно отставала, но стоило нам найти общий язык, как пришло и внимание к предмету. Она очень старается, не пропускает лекции, думаю, я сумел найти к ней особый подход.        На последних словах зубы Ниалла скрипнули, так что ему пришлось выдать гримасу за улыбку.        — Как замечательно, — он оскалился ещё сильнее. — Не поделишься секретом успеха?        — О, конечно, — тот услышал громкие крики из-за двери, — но давайте в перерыв, пока они кого-нибудь из одноклассников так не препарировали?        Ректор кивнул и, не попрощавшись, удалился. На его лице играли желваки; было так глупо с его стороны заниматься подобными вещами! Но он едва ли что-то мог с собой поделать, Никкаль в объятиях этого неземного эльфа никак не шла из головы. Его, значит его. Бывший генерал собирался встретиться с преподавателем в ближайшее свободное время, он понимал, что нужно делать вид, что его никак не касается её личная жизнь — оставаться холодным, отчужденным и сдержанным. Очень сдержанным. Обычно эмоции есть у всех людей, просто кто-то хорошо их прячет, а кто-то демонстрирует всё напоказ. Прямо как Ника, она была его противоположностью, она была его искрой, что поджигала фитиль к фейерверку чувств. Иногда они были совсем не теми, которые хотелось бы ощущать, но иначе было нельзя. Любовь… такая сложная штука.        Через несколько дней его чудище внутри снова пробудилось, на сей раз в самый неподходящий момент. Ниалл спокойно себе завтракал, наслаждаясь лучами теплого солнышка. Овсянка с абрикосовым вареньем была вершиной желаний на это утро до момента, пока группка студентов не проплыла мимо со своими подносами. Они трещали сразу обо всем, пока в середине этой какофонии не прозвучали удивительно громкие слова:        — Он обещал Никкаль, что научит её летать…        Кто этот загадочный «он», можно было и не сомневаться. Ниалл доел с тем самым беспристрастным лицом, поблагодарив поваров и очаровательно улыбнувшись Ияру, что приобнимал одну из студенток. Заметив посыл друга тот руку убрал, но уходить не спешил. Но ректору было не до того, он мысленно поставил зарубку в памяти, что кое-что пора оторвать незадачливому Ромео, но уже шел твердым шагом на улицу, где проходили полевые занятия. Энки ради своего ученика, в виде их преподавателя по магическим существам, даже отбахал денег на небольшую территорию зверинца. Так что урок сегодня проходил там. Ректор остановился около тренировочного поля, пытаясь придумать более или менее вескую причину для визита, как вдруг вспомнил, что это он здесь главный.        — Доброе утро! — поприветствовал его Аилуин, махая рукой в белой резиновой перчатке, покрытой навозом. — Вы очень ответственны в работе, раз тоже решили проконтролировать мой первый урок с животными. Я, честно говоря, рад, что вы прикроете мой тыл.        «Такой ты любезный, аж тошно», — пронеслось в ревнивой голове Ниалла, но вслух он сказал по-другому.        — Уверен, всё пройдет отлично, — заверил его ректор. — Мне просто интересно увидеть это вживую, думаю, зря мы не ввели это раньше.        Преподаватель покраснел, даже его золотистые локоны при утреннем солнце вдруг блеснули рыжиной.        — Вы так добры… — он замялся. — Через десять минут придут студенты, я не хочу злоупотреблять вашей добротой, но вы не могли бы проверить, все ли загоны закрыты?        Ниалл несколько удивился, что это с подопечным? Хочет избавиться от него на некоторое время? Хотя, уже на втором загоне ответ пришел сам собой. Аилуин хотел, чтобы Ниалл первым увидел всех потрясающий животных, что собрал здесь своими руками молодой специалист. От их обилия и разношерстности пестрило в глазах и захватывало дух, здесь были все, кого даже тяжело представить: загон с небольшими птичками, огромные гриффоны, совсем мелкие, с кошку, аллигаторы, зубастые антилопы и даже странные светящиеся шарики, что стали добродушно попискивать, когда ректор к ним приблизился. Он протянул руку в импровизированный коробок, как вдруг один из шариков сел ему на раскрытую ладонь. Тепло пронзило его тело насквозь, заставив мужчину испытать странную смесь восторга и испуга. В его голове мгновенно вспыхнуло видение, прекращать которое он не хотел.        Никкаль мило улыбнулась ему, пока ректор вообще пытался понять, что происходит. Это было незнакомое ему место, странный дом, свет в котором был только от потрескивающего в углу камина.        — Любимый, я так устала сегодня, — Ника потянулась и села на кровать, спиной к мужчине. — Помассируй спинку.        Не веря в происходящее, словно под чарами, мужчина тоже встал с постели, пододвинувшись к любимой. Его руки легли ей на поясницу, мягко проминая её и разогревая уставшие мышцы. Продвинувшись чуть к бокам, он вдруг так испугался, что отскочил назад, заставив Никки обернуться и посмотреть на него сначала удивленно, а потом с мягкой улыбкой.        — За семь месяцев так и не привык к пополнению? — она переползла к Ниаллу, положив ладонь ему на щеку. — Я так сильно люблю тебя…        Ректор смотрел в её бездонные глаза, пытаясь хоть что-то ответить. Он застыл в изумлении и правильности происходящего, не находя ресурса, чтобы произнести хоть слово.        — Ниалл, — сказала девушка сначала мягко, а потом требовательно нахмурила бровки. — Ниалл. Ниалл!        Он замотал головой, понимая, что картина расплывается и ускользает, хотя лицо перед ним осталось прежним. Никкаль, уже настоящая, требовательно звала его по имени.        — Ты разве не знаешь, что нельзя слишком долго быть в их иллюзии? — она отогнала пушистика, закрывая его обитель. — Они показывают самые главные желания, самые потаенные и самые… желанные. Но они питаются твоими эмоциями, дадут ещё больше желаемого, пока ты не погибнешь, вот так стоя и улыбаясь, — она уперла руки в бока. — И что ты там видел такого?        — Как ты прилежно учишься, — тот невольно отступил на пару шагов, не в силах смотреть на мечту, что только что потерял. — Кстати, ты когда успела стать такой умной?        — Ну, — она засмущалась, накручивая рыжую прядь на палец. — Мне нравится предмет, да и… мистер Аилуин нашел ко мне подход.        — Он это мне уже говорил, — без тени ревности, только очень грустно, ответил ректор. — Только не забрасывай остальные предметы, идет?        Рассмеявшись и оставив того без ответа, девушка унеслась к остальным, где её ждала Су со странным выражением лица. Заметив вопросительный взгляд ректора, та несколько секунд размышляла и, наконец, закусив губу, подбежала к Ниаллу.        — Я обещала не рассказывать никому, — отрывисто бросила она, — но я очень переживаю за неё. Он что-то скрывает.        Не дав себя расспросить, та рванула прочь, словно ужаленная. Ниалл остался стоять один и наблюдать издалека как проходит занятие. Преподаватель выглядел прекрасно, был мил, никого не обделял вниманием и демонстрировал довольно крупную птицу, что сидела на его плече и человеческим голосом повторяла случайные фразы студентов. Он был и опрятен, и ухожен, и даже излучал стандартную учительскую уверенность, но все равно слова Су надежно засели у ректора в мозгу. Словно монстр и без того поселивший страх, вдруг обрел почву под ногами. Если ученикам угрожает опасность… значит можно себя не ограничивать так. Теперь это не его личная неприязнь, теперь это нечто большее.        Ниалл знал, что нельзя действовать в лоб, но и сидеть выжидать, когда случиться что-то плохое — нельзя. Нужно это предотвратить. Первым делом, Ниалл посетил комнату этого молодого специалиста, как и ожидалось — там не нашлось совершенно ничего, что бы хоть как-то того компроментировало. Даже наоборот, всё там показывало его с самой наилучшей стороны. Прилежный, всё расписывает, для каждого ученика своя программа. Животных любит, с утра до ночи с ними возится, как успевает только всё — непонятно! Но уже после этого визита сам ректор стал понимать, что что-то тут не так. Всё было ненастоящим, словно никто здесь не жил, а комнату решили просто так обставить, будто здесь обитает человек.        Но это всё-таки не давало ничего, даже приставленный к нему человек только разводил руками. Добрейший милейший преподаватель, что с него не возьми. Хотя, Ниалл понимал, что приставить кое-кого необходимо ещё и к Никки, учитывая то, что она, кажется, по уши влюбилась. Все свелось к этому златовласому засранцу: разговоры, мысли, бессмысленные рисунки на полях и томные взгляды. Но эта открытая демонстрация совсем развязывала Ниаллу руки, не смотря на то, что он чувствовал, как погибает монстр внутри. Мимолетная влюбленность — ещё не повод идти убиваться, но… как же больно видеть её такой воодушевленной кем-то другим. Это его искорка, она должна гореть только в его честь! — кричал монстр внутри, хотя сам Ниалл прекрасно понимал, что она не его собственность, она отдельная личность, которая имеет право быть с кем ей угодно. Она взрослая и… готова к этому.        Как вдруг произошли разом три вещи, которая из них была более удивительной — сложно даже представить. Если идти по хронологии, то Ниалл решил почитать о тех шариках и… спустился в архив. Там были катакомбы, туда мало кто мог позволить себе сходить, особенно понимая, что есть ещё ниже. Быть ближе к Иркале не хотелось даже смельчакам и глупцам, сам Ниалл редко когда захаживал в места столь пугающие. Всюду бегали крысы, капала вода и валялся мусор, ссыпавшийся с потолка. За одной из бесчисленных дверей находился архив. Дверь была вся в паутине, измазанная цвилью и отходами крысиного полчища, за ней было не намного уютнее. Его лампа слабо освещала бесчисленные полки с документами, что казались настолько ветхими, что от прикосновения могли просто превратиться в пыль.        Он пробыл там около семи часов, погруженный в исследование старинных записей. Логичный вопрос, откуда в относительно новой школе такое старое и затхлое место? Казалось, Иркала поглощала всё, что было достаточно близко к ней, даже сам Ниалл чувствовал себя постаревшим лет на двадцать. Он пытался найти хоть слово о этих существах, но… тщетно. Это и сам по себе был тревожный звоночек, но ровно когда ректор готов был сдаться, раздались вальяжные шаги по коридору. Кто может так спокойно прогуливаться здесь, когда сам постройщик этих катакомб покрывался мурашками от каждого шороха?..        Ниалл рывком открыл дверь, надеясь застать студента, что на спор сюда спустился и храбрился теперь, но оказалось всё ещё более банально. Завернутая в плащ фигура испугалась так, словно это было то, чего он меньше всего здесь ожидал увидеть. Ниалл побежал за ним следом, петляя по коридорам. Он атаковал того в спину, надеясь хоть немного сдвинуть темно-зеленую ткань плаща. Беглец увернуться не успел, порыв ветра ударил его в спину, откинув метра на два и ударив о стену, словно тряпичную куклу. Ректор нагнал лежачую фигуру и отвернул ткань капюшона, замечая подле себя… ничего. Там было совершенно пусто, ни-ко-го. Ниалл собрал ткань, перекинув через плечо и осмотрелся.        Этот неизвестный шел к северному крылу, это казалось совершенно странным. Кроме котельной была только аудитория, где планировалось делать что-то опасное, чтобы спускаться сюда и не отвлекать остальных. Сделать — сделали, но так она с того момента и простаивала. Не раздумывая, Ниалл туда и направился. Он добежал настолько стремительно, насколько мог, распахивая даже незапертую дверь, словно до него уже кто-то сюда входил.        Комната выглядела так, будто по ней пронесся ураган, пытающийся скрыть следы того, что здесь только что было. Ниалл понимал, что времени у него не много, поэтому стоит прямо сейчас осмотреть как можно больше. Он склонился над мусором на полу, поднимая фотографию, что лежала к нему изнаночной стороной. Перевернув её, он вздрогнул, едва её не выронив, и таращась на ужасающий глянец. Там был он. Улыбающийся. Да и ладно, если бы эта фотография не была сделана у него в комнате, когда он только вышел из душа. Полотенце на бедрах даже не до конца скрывало лобковую кость: в такие моменты люди и маги обычно не готовы к фотосессии.        Сунув её в пиджак, он продолжил идти, уже более осторожно, даже боясь смотреть на остальное. Он ожидал увидеть здесь студентов и Ияра, например, но вместо этого… были только его фотографии. На стене висел наполовину сорванный лист, где заметками внизу были написанные косые строки: «сблизиться с Никкаль, его подопечной». Мурашки побежали по его коже от увиденного, но ректор всё равно продолжил осмотр помещения. Он и сам едва помнил, благодаря чему так много сумел там пробыть, ведь желание у него было лишь одно — бежать как можно скорее. К своему ужасу он нашел достаточно всего, чтобы понять, что это была настоящая жизнь молодого специалиста, всё то, что нельзя было найти в его комнате — было прямо тут. И вывод напрашивался сам собой — его приставил Энки.        Второй случай плавно перетекал в третий. Не успел отойти от шока в подвале школы Ниалл, как к нему прибежала встревоженная Су. Сказала, что Никка пошла в комнату к преподавателю, а сейчас вышла и очень сильно плачет, закрылась ото всех и ничего не рассказывает. Только в самом начале крикнула, что тот должен умереть. Сердце ректора в тот момент готово было взорваться на тысячу кусочков, но страх за неё был сильнее. Всё внутри него кричало — сначала она, потом хоть убей, хоть сам умри. Так он и сделал.        Влетев в комнату, Ниалл с опозданием понял, что снес дверь, а с ней и половину комнаты, но ему это было не важно. Он схватил всё ещё плачущую Никкаль за руку, ища на теле повреждения. Не найдя таковых, он подобрал и вторую руку, заглядывая в её ошарашенные глаза.        — Искорка, что он с тобой сделал?..        Та склонила голову набок, рассматривая ректора, а потом забрала свои руки из его и отвернулась.        — Как будто ты тут ни при чем, — рыкнула она, вдруг вскакивая. — Убирайся!        Как вдруг она увидела пропасть в глазах ректора, услышала звук, как от её слов что-то внутри него лопается. Не та реакция, которой она ждала. Не та.        — То есть… — она села. — Ничего незаконного он не делал, — успокоила она. — Я… призналась ему в своих чувствах. А он сказал, что влюблен. В другого.        Ниалл даже забыл, что внутри сильно болит, настолько его это запутало. Он сделал очень странное выражение лица, словно котенок которого ни за что ругают.        — Так а я за что получил… — удивился тот, глядя куда-то в пол.        — А он в тебя, — шепотом подсказала Су, белая то ли от побелки, что сыпалась со стены, то ли от происходящего.        Ниалл посмотрел на Су с таким выражением лица, словно та сказала, что это Ияр теперь тут ректор. Но за отрицанием, гневом, торгом и депрессией пришло принятие и осознание — это всё объясняло. Конечно, бывший генерал не был к подобному и близко готов, но… Пятеро, тогда понятно, к чему весь спектакль! Он не был шпионом, он наверняка сынок какого-то человека, которому Энки по несчастливой случайности оказался должен. Оставалось с тем поговорить, сказать, что его сердце уже навеки отдано, что быть вместе им не суждено.        — Я поговорю с ним, — выдохнул ректор, вставая. — Ника, поспи, прости, что… отбил у тебя парня, о Тиамат, ну и звучит, но это мы переживём как-нибудь.        — Кхм, — раздалось за его спиной от Су, которой на макушку шлёпнулся камушек. — А что на счёт этого?        — Да, да… — всё ещё опустошенный, сказал Ниалл, махнув рукой. — Починим. Починим…        Правда, разговор с преподавателем так и не состоялся. Тот собрал свои вещи и покинул академию, оставив Ниаллу небольшую записку и несколько фотографий. Он писал, что это время оказалось для него волшебным здесь, что Ниалл именно тот человек, которого он видит, когда пушистый пожиратель эмоций садится ему на ладонь. Но он не хочет рушить мечты самого ректора, хочет, чтобы тот прожил свою жизнь полноценно, чтобы исполнил свою мечту. Единственное, что в добрую память о нём и из уважения, Ниаллу стоит сделать первый шаг к Никкаль, чтобы он не остался как сам молодой специалист — молчаливым наблюдателем за собственным ускользающим счастьем.        Ниалл долго раздумывал над этим письмом и ситуацией, пытаясь придумать, как всё это разрешить наилучшим путем. В конце концов он просто вышел в лес и долго блуждал среди деревьев, пока не набрёл на поляну огненных лилий. Они росли на небольшом озерце, что отражало слегка уставшее лицо бывшего генерала. Тот протянул руку, срывая ярко-оранжевый бутон, как волосы Никкаль. Он слегка криво улыбнулся, подумав, что его бывший преподаватель ведь даже пытался выкрасить в этот оттенок свои золотистые волосы. Иногда людям просто не суждено быть вместе, а иногда суждено настолько, что как далеко ты не беги — всё равно вернёшься туда, откуда начинал.        Он оставил цветок на её постели в починенной комнате, положив небольшой неподписанный листик. Ниалл обещал оберегать её ещё усерднее. Он не знал, как на него отреагировала Ника, собирался отставить свои странные желания наблюдения за ней. Он взрослый человек, у него достаточно обязанностей и без того, Никкаль как-нибудь сама разберется со своими любовными делами. Даже если он цербером сядет подле неё — это никак её не ограничит. Если любишь — отпусти, если оно твое, то обязательно вернётся.        — Привет, Ника, ты сегодня свободна после уроков? — обратился к девушке Нанна, поигрывая бровями и улыбаясь слишком широко и натянуто. — Я хотел бы провести с тобой…        Не дав себе предотвратить ревностный порыв, Ниалл уже успел наплевать на свои предыдущие убеждения, словно коршун приближаясь к ним.        — А что это мы тут прохлаждаемся? — нейтрально сказал он, будто случайно проходил мимо. — К экзаменам разве все готовы?