Сделка

«Студенты у нас всегда драматизируют, молодежь пошла нежная. Стандарты обучения у нас ко всем одни, и жалуются единицы. Унив…»

      Газета отлетела куда-то в сторону. Вся эта тягомотина была сплошь пропитана враньем и уходом от истины. Олегсей не был таким. Да, никто не хотел признавать тот факт, что это было не самоубийство. Проще же смахнуть всё на современное невоспитанное поколение и их чрезмерную нежность. Посмотрев на видеозаписи очевидцев, сразу ясно: это никак не может быть тем, на что смахивают абсолютно все. Да это даже на несчастный случай не похоже, честное слово. Сразу можно было понять, что кто-то приложил руку. И Антон даже знает, где искать этого неизвестного.       Времени на раздумье не было. Антон не думал, когда трясущимися руками рисовал маску, чуть ли не разломив помаду, ведь нечаянно выкрутил её на максимум. Антон не думал, когда взъерошивал волосы после утреннего слоя лака. Антон не думал, когда надевал этот чёртов костюм Дипломатора. Антону больше не хотелось думать.

И он больше не собирался.

***

      В комнату для допроса зашло двое полицейских. Одному шёл примерно пятый десяток. Другой явно ещё совсем молодой, он, наверное, ровесник героя. Антон не знал, что делали в помещении для наблюдения, по ту сторону зеркала, но он был уверен, что перед тем как зайти, один из них поставил там камеру. Что же. Хотят задокументировать или пополнить базу информацией? Пусть обломятся. Они получат шоу.       Сил улыбаться не было, хотелось лишь закрыться вдалеке от всех, убежать, исчезнуть. Но не сидеть здесь в который раз, осознавая, что тебя снимают ради того, чтобы просто выставить посмешищем. Такие как они никогда не поймут мотивов Дипломатора. Они никогда не поймут, почему сегодня он сдался намеренно. Никогда не поймут, почему его руки так дрожат, а глаз поднимать сил нет совсем.       Вид всеизвестного героя оставлял желать лучшего. Никогда и никто не видел его в таком состоянии. Сильно исхудавшее лицо, никаких эмоций. Увидь его сейчас кто-нибудь другой, не узнал бы. Сказал бы, что подстава, другой человек.       Семён Палыч насмехается над героем. «Имя-то какое» — так он высказывается в сторону Антона. Но тот даже не вздрогнул. Посмотрел на Евгения. Посмотрел на Семёна Палыча. Надо действовать. Надо поговорить.

***

      — …ли моего друга. Я здесь затем, чтобы узнать, кто именно пошёл на такое. Если вы поможете мне, то я — помогу вам, — Антон смотрел строго и прямо в стекло, где предположительно мог находиться объектив камеры.       Женя увидел, как майор кивнул на выход, намекая, что им надо выйти и обсудить это. Перечить не хотелось. Жене больше вообще ничего не хотелось, кроме как начать рефлексию всей этой ситуации. Но он обязан выйти, что он и сделал.       — Что думаешь? — на удивление, Семён Палыч был слегка взволнован, хоть и старался этого не показывать. Его взгляд пару раз метнулся в сторону камеры, после чего он подошёл к ней за два шага, завершая запись и удаляя её. — Ну, если он сказал правду, то никто об этом знать не должен.       — А если соврал?       — То тогда он не выкрутится. И точно засядет. На этот раз его связи не помогут ему.       Евгений кивнул. На самом деле, они даже не стали ничего обсуждать. Лишь постояли пару минут в помещении для наблюдения, следя за Антоном, который в свою очередь вернулся в то же положение, с которого всё началось.       — Выкладывай, что же у тебя там за сделка такая.

Где наш герой?