Крылья

Стоя на площади, Рокэ отчётливо слышит стук собственного сердца. Все остальные звуки доносятся как через толщу воды. Мимо проходят уже бывшие однокорытники, преклоняют колени, произносят клятвы, а Рокэ смотрит на спины с крыльями. Серые, коричневые, белые, длинные и покороче, узкие и широкие, все они - подтверждения благородного происхождения и высоких титулов. Все они будут срезаны после церемонии, как подтверждение своей клятвы и веры, вступление во взрослую жизнь. Остаться не выбранным - неприятно. Первый в выпуске, наследник на трон Кэналлоа, а оказался никому не нужным. Но ещё страшнее - услышать своё имя. Рокэ отлично помнит приезды Рубена и Карлоса после первого года служения. Братья, уезжавшие в Лаик с вороньими крыльями, возвращались с пустыми спинами. Маленькому Росио тогда никто так ничего и не объяснил, и он пошёл искать ответы сам. В трактате, найденном в библиотеке, всё оказалось очень подробно расписано. В 16-летнем возрасте крылья ещё не были развиты до конца и в большинстве случаев болтались за спиной почти бесчувственными тряпочками. Именно тогда их срезали, как подтверждение клятвы, веры, равенства со всеми людьми, верности королю и стране. Когда над площадью раздаётся его имя, Рокэ кажется, что мир замирает. Как в тумане он поднимается в галерею, приносит клятву и становится за плечом своего эра. Крылья тяжелеют и начинают тянуть вниз. Чёрные, блестящие, больше чем у большинства однокорытников. Их Рокэ начал чувствовать ещё до отъезда в Лаик. Сейчас он даже может чуть-чуть пошевелить ими, попытаться приподнять и разогнуть. А ещё Рокэ понимает, что просто так он точно не дастся. Когда его оставляют одного, Рокэ понимает что его трясёт. Комната начинает плыть перед глазами. Комната съёмная, скудно обставленная - они могли бы сразу поехать в Торку, но приходится задерживаться. Когда открывается дверь Рокэ вздрагивает и оборачивается. Слезы начинают предательски течь из глаз, фигура вошедшего смазывается. Кажется ему что-то говорят, но слов Рокэ не слышит. Он не помнит, почему он сейчас без шпаги, из головы вылетают все уроки боя, и, когда вошедший делает шаг в его сторону, Рокэ бросается на него с кулаками. По-детски размахивает руками, стараясь задеть посильнее. Кажется, у Рокэ получается задеть противника крыльями, когда он выворачивался из хватки. Противник явно старше и сильнее. Он перехватывает Рокэ за запястья, прижимает к себе, зажав руки между телами, и обхватывает крылья, прижимая их к спине. В попытках вырваться Рокэ не замечает, как его с тихим шелестом окружает темнота. Успокоиться получается не сразу. Поняв, что вырваться не получится он замирает, и, глотая слёзы, пытается не всхлипывать слишком явно. Чужие руки скользят по крыльям, легонько перебирая перья. Когда удаётся унять слёзы, Рокэ понимает, что слишком темно. А от обнимающего его человека идёт слишком знакомый запах морисских благовоний. Сумев отпустить чужой колет, Рокэ поднимает голову и смотрит на отца. Алваро спокоен, во взгляде нет ни недовольства, ни презрения, а из-за спины начинаются крылья, сложенные куполом над Рокэ. Рокэ отстраняется и, утирая рукавом мокрое от слёз лицо, во все глаза смотрит на крылья. Иссиня-чёрные, с белыми перьями на внутренней стороне, узкие и явно не вороньи. Рокэ неуверенно тянет руку и зарывается пальцами в гладкие перья. Рокэ кажется, что этот вечер самый лучший за последние несколько лет. Ему за своё поведение стыдно, очень стыдно, но отец ведёт себя так, будто ничего этого не было. Рокэ узнаёт, что ни одному из братьев не обрезали крылья. В своё время, ещё до Лаик, Алваро научился прятать крылья, чему потом научил всех детей. Отъезд в Торку был отложен на неделю. Официальной версией было то, что операцию маркиз Алвасете перенёс плохо, и уехать тотчас возможности не было. Хотя Рокэ казалось, что это было не так уж и далеко от истины. За неделю ему нужно научиться прятать крылья и управлять ими. Алваро нещадно гонял сына с утра до вечера. До кровати Рокэ добирался почти ползком и засыпал сразу же, не чувствую крыльев. Спрятать их получилось на второй день. За это Алваро отпустил его раньше. До комнаты Рокэ дошёл как в тумане. Упав на кровать он попытался лечь на спину, но лопатки прошило острой болью. Спина горела огнём. Казалось, что крылья сильно прижали к спине, выворачивая и сгибая их так, как они анатомически гнуться не должны. Свернувшись на боку Рокэ пролежал в полудрёме до вечера. Лёжа лицом в подушку он слышал, как открылась и закрылась дверь. Край кровати прогнулся и Рокэ подтолкнули в бок, заставляя лечь на живот. Послышался лёгкий хлопок, и по комнате поплыл сладковатый запах. Когда ладони коснулись спины, Рокэ не смог сдержать крика. — Тише, — ладони легли на лопатки, удерживая и не давая перевернуться. — Сейчас будет легче. Ладони разминали окаменевшие мышцы, острая боль постепенно отходила, оставляя лишь неприятное гудение, как после тяжёлой тренировки. Проваливаясь в сон Рокэ заметил лишь то, как его укрыли одеялом. К отъезду в Торку Рокэ уже уверено сидел в седле. Убрать неприятные ощущение за столь короткий срок было невозможно, и спина зудела, но намного меньше, чем вначале. Колет плотно облегал затянутую бинтами для правдоподобности грудь, но это лишь добавляло уверенности. Впереди его ждали три года холода и неизвестности. *** Рокэ откровенно скучал. К несчастью дел за границами столицы не было, и приходилось сидеть под палящим солнцем. Юношей на площади всё убывало. Рокэ со скукой разглядывал приносящих клятвы унар - все храбрящиеся, старающиеся сделать важные лица, с подрагивающими крыльями. Ещё раз начали оглашать список оставшихся унаров. Рокэ скользнул взглядом по площади. Последние в выпуске, мелкая знать и ... Окделл. Мальчишка стоял с высоко поднятой головой. На лице хорошо читались все эмоции, и то, что он очень нервничал было ясно как день. За спиной подрагивали белоснежные крылья. Почему-то хорошо представилось, как Окделл будет отбиваться от лекарей и слуг, в попытке освободиться и не допустить наверняка болезненной операции. В том, что Окделл будет сопротивляться, сомнений не было. А ещё мальчишка выглядел так, будто собирался прямо сейчас лишиться чувств. — Герцог Ричард Окделл, я, Рокэ Алва, Первый Маршал Талига, принимаю вашу службу.