Освобождение

- Как меня всё достало! Знаешь что, Кэтсу, вали нахрен отсюда! – за дверью раздался приглушённый женский крик, сопровождаемый звуком разбивающегося хрусталя. Прячась за небольшой детской кроватью, мальчик изо всех сил прижимал ладони к ушам. Он всхлипнул, уткнувшись в побитые коленки, стараясь не создавать лишнего шума. Подобные ссоры случались часто, но страшно всегда было как в первый раз. - Какая же ты дура! Думаешь, я оставлю тебе своего сына! – грубый мужской голос отразился эхом по всей квартире. Раздался глухой удар, заставивший мальчика вздрогнуть и заплакать, вжимая уже намокшие ладошки всё сильнее и сильнее, пока голова не начала болеть. - Тогда валите вместе! Заводить второго ребёнка было твоей идеей! Дверь звонко хлопнула, перебив чужие ругательства, и пару секунд спустя в комнату кто-то вошёл. - Тецуро, - вздрогнув, мальчик вмиг поднял голову на знакомый голос, устремляя влажный от слёз, янтарный взгляд в сторону черноволосого мужчины. Одет он был в обычный чёрный костюм с небрежно расстегнутой у горлышка рубашкой, на которой ярко расползалось небольшое алое пятно. Решив, что лучше будет не думать о его происхождении, Куроо поднялся, вытирая слёзы, и вопросительно посмотрел в знакомое лицо. - Собирайся, мы едем к бабушке, - холодно произнёс мужчина, разворачиваясь к выходу... - Пап, подожди, - он помолчал, привлекая внимание. - А мама тоже ведь поедет, да? - Нет, собирайся, у тебя 15 минут. На больших детских глазах вновь выступили слёзы, - Но я хочу с мамой! - Хватить ныть! Ты уже взрослый! - рявкнул он и, грубо схватив маленькую ручку, потащил к выходу. - Нет! Не надо! - рыдал мальчик, пытаясь вырваться, - Мама, помоги! Мама! Ма... Вскочив, будто от удара током, Куроо моментально встретился с сонными золотистыми глазами, красиво блестящими в свете полной луны, светящей прямо в окно. - Плохой сон? - мягко произнёс Кенма, положив ладонь ему на плечо. - Ага, - пытаясь скрыть дрожь в голосе, Тецуро улыбнулся и слез с кровати, схватив телефон. - Извини, что разбудил. - Куро, всё нормально?.. Ответом послужил лишь тяжёлый хлопок двери ванной комнаты, отделивший его от посторонних звуков. Холодная вода помогла немного прийти в себя, и, ещё раз взглянув на краснеющие в отражении глаза, он спустился на пол, набирая сообщение: "Привет, мам. Извини, что так поздно пишу. Как у тебя дела? Может быть, встретимся на выходных?" Вздохнув в последний раз, Куроо нажал «отправить»... Время будто остановилось, пять минут показались вечностью, пока он смотрел в горящий экран. Мобильный пиликнул: "Привет. Давай в другой раз." Несмотря на то, что подобный ответ был обыденностью, чувство странной тревоги каждый раз только усиливалось, заставляя его в слезах задыхаться и бить кулаком в ближайший твёрдый объект. Куроо ещё в средней школе понял, как просто заменить душевную боль на физическую. Нанося всё новые и новые удары по светлому кафелю, он и не заметил, как дверь открылась, и тяжёлый, сонный взгляд упал на его уже разбитые в кровь костяшки. Глубоко вздохнув, Кенма повернулся к ближайшему ящику и, взяв аптечку, опустился рядом с дрожжащем парнем. - Куро, хватит, - произнёс он всё так же мягко и успокаивающе погладил по плечу. Тецуро резко замер, не поднимая взгляд. Он не любил, когда Кенма видел его таким. "Это, вероятно, так мерзко смотреть, как твой парень плачет на холодном полу. Он ведь уже не ребёнок." - пронеслось в мыслях, как вдруг его руку слегка потянули, кладя на тёплые коленки. Козуме тоже замолчал, сосредоточенно обрабатывая небольшие ранки на тыльной стороне ладони. Машинально дёрнувшись от жгущей боли, Куроо поднял голову, встречаясь с золотистым взглядом, совершенно спокойно смотрящим, на удивление, в самую душу, от чего по телу пробежала небольшая дрожь. Мозг абсолютно точно осознавал, что подобная реакция была неправильной, хотя Кенма всегда умел удивлять. Не видя отклика, тот лишь слегка улыбнулся и указательным пальцем аккуратно вытер небольшую слезинку, так и не скатившуюся с янтарного глаза. С каким-то странным восхищением Куроо вздохнул: - Кен, как думаешь, по какой причине кто-то может меня не любить? - на удивление, фраза далась ему очень просто, хотя он и шмыгнул носом в середине. - По многим... - Кенма вернулся к чужим ранам, немного расслабляя плечи. - Ты громкий, любишь указывать, пытаешься навязать свои хобби окружающим, а ещё очень высокий, заботливый и красивый. В недоумении Куроо округлил глаза: - А причём тут последние три? Вздохнув так, будто он общался с круглым идиотом, Кенма вновь поднял взгляд. - Потому что люди способны на зависть и автоматически ненавидят всё хорошее, что есть в их неприятеле. - Точно... - Тецуро замолчал на секунду. - Спасибо за такой развёрнутый ответ, но... - Но под твою ситуацию не подходит, - закончив его фразу, Кенма уже наматывал узкий бинтик. - Думаешь? - Думаю... что ты сам давно знаешь ответ, но не хочешь его принимать, ведь тогда всё закончится... А ты к такому не готов. Он и правда знал. Знал, что семья буквально заставила маму родить во второй раз, и после она так и не смогла его полюбить, поэтому с радостью отпустила. И поэтому ни разу за десять лет не согласилась на встречу - всё это лежало сейчас на поверхности, но почему-то Куроо было гораздо легче. Все эти годы он только страдал, и сейчас, казалось, настало то самое просветление: у него есть любимый человек, замечательная профессия и возможность заниматься своим хобби, а прошлое следует оставить в прошлом. - Куро, пошли спать, - Кенма встал и потянул парня на себя, вынуждая его подняться следом. - Спасибо, Кен. Я тебя люблю, - он нежно взглянул на стоящего в проёме парня, замечая, как мило розовеет ещё секунду назад бледное лицо, а золотистый взгляд убегает в сторону. - Ага, и я тебя.