Четырнадцать дней

Если что-то заметите, маякните в публичку. Особенно с форматированием текста (если он куда-то "уехал", а я не заметила). Новый редактор просто отвратителен. Спасибо. =================== Лишь под утро Дончжу приснился весьма странный сон. Будто он находится где-то в аду, его упрямо заталкивают в огромный чан с кипящей водой, а вокруг похожие друг на друга черти, что-то напевающие и мерзко хихикающие. И жарко… очень жарко… Когда Дончжу проснулся, он не смог пошевелиться: не слушались руки и ноги, голова не хотела поворачиваться, дышать было трудно. Сперва пришла мысль о сонном параличе, но лишь спустя несколько секунд Сон понял, в чём дело. Его обнимал Хванун. Крепко обхватил его руками и ногами, словно коала, положил голову на плечо и сладко спал, причмокивая губами во сне. И… возможно, Дончжу кажется, но его плечо было мокрым – видимо, кое-кто беззаботно пускал на него слюни. Это и стало последней каплей: немного повозившись, Дончжу смог отцепить от себя эту пиявку в человеческом обличье и спихнуть на пол. — Айщ… За что? — конечно, Хванун не мог не проснуться от столкновения с полом – он кое-как сел, потирая затылок и пытаясь окончательно открыть заспанные глаза. — Ты вообще нормальный? — Это что такое?! — Дончжу указал на тёмное влажное пятно на футболке. Хванун тупо уставился на него, сонно моргая, а потом вытер губы тыльной стороной ладони. — Я не специально. — Это ещё не всё. Я тебе говорил, чтобы ты ко мне не прижимался? Так почему я проснулся, а тебя ко мне словно клеем приклеило?! Хванун пожал плечами. — Думаешь, я это нарочно сделал? Всю ночь не спал и думал, как бы тебя потискать? Пфф, — он поднялся, поправляя одежду. — Много о себе думаешь. Дончжу даже не понял, что ответить на это, но ответ искать и не пришлось – дверь приоткрылась, и в комнату заглянул Гонхи. Судя по всему, давно проснувшийся и уже что-то готовящий – аромат еды дразнил обоняние. — Вы чего тут… — он неопределённо махнул рукой, — устроили? Вставайте и идите завтракать, я почти закончил. И… Сохо хён попросил передать тебе спасибо, Дончжу. — Он уже ушёл? — спросил Сон, немного расстроившись: он-то рассчитывал поговорить с Сохо наедине и хотя бы у него узнать, в каких он и Гонхи отношениях. Или хотя бы попытаться. — Ясно… Но его тоже надо будет поблагодарить, неплохо посидели. Довольно улыбнувшись, Гонхи ответил "я ему передам" и вышел, прикрыв за собой дверь. Дончжу даже практически забыл о Хвануне, пока тот не встал совсем близко, недовольно хмурясь. — Если в следующий раз ты меня столкнёшь на пол, я тебя… — Следующего раза не будет, — перебил его Дончжу, так же хмуро глядя на Хвануна в ответ. — А ещё, слава всем богам, терпеть тебя мне осталось недолго. И я этому безмерно рад, потому что за всё это время ты успел меня заебать. Может, зря он так выразился. Может, не стоило так говорить – или не стоило отвечать вовсе. После последних слов Хванун выглядел невероятно обиженным, и вместо того, чтобы ответить какой-нибудь издевательской шуткой или улыбкой, говорящей "молись, пока можешь", он молча вышел из его спальни. Не хлопнул дверью, не взглянул даже на Дончжу. А просто ушёл. Первые несколько минут Дончжу чувствовал себя просто бесчувственной сволочью: Хванун ведь всё-таки и хорошие дела делал. Он готовил, помогал прибираться, угостил его баббл-ти, вчера вот кровать ему расстелил… Да и ненависти к нему у Хвануна не было, как выяснилось из того разговора. Нормальный парень, просто со своими причудами. А у кого их нет? Но потом вспомнилось сравнение со щенком, удар по заднице, каверзные вопросы во время вчерашней игры и частые, порой завуалированные оскорбления… и сочувствие мигом улетучилось. Ё Хванун? Нормальный парень? Да эти слова вообще не должны рядом стоять! — Почему Ун ушёл? — спросил Гонхи, когда Дончжу, выйдя из душа, вошёл в кухню и сел за стол. — Что произошло? Он даже на моё предложение поесть вместе не ответил… — Произошло то, что он придурок, — проворчал Дончжу, придвигая к себе тарелку с яичницей. — Не придёт вечером – хер с ним. Я только жалею немного, что мой вопрос останется без ответа… — Какой? — Был ли он в меня влюблён или нет. Гонхи подавился от неожиданности, пытаясь одновременно откашляться и что-то спросить. Когда прошёл кашель и Ли стёр выступившие на глаза слёзы, он прохрипел: — С чего ты мои предположения вдруг начал всерьёз воспринимать? — Не в твоих дурацких теориях дело, а во вчерашней игре – он не ответил на вопрос, был ли он влюблён в кого-то из присутствующих. И если поразмыслить – вряд ли Сохо хён, они мало знакомы. С тобой он держит дистанцию, как с другом, — Гонхи кивнул, а Дончжу решил игнорировать появившуюся на лице друга хитрую улыбочку. — Значит, остаюсь я? Он был в меня влюблён? Гонхи захихикал, как злобная ведьма, потирая руки: — А я говорил! Моё предчувствие не обманешь – если он не втрескался в тебя сейчас, то в прошлом точно горестно вздыхал о тебе по ночам… Или не только вздыхал, — он даже не отодвинулся, вытерпев удар в плечо. — Ну и почему ты этот вопрос сегодня не задал? — Не успел, мы поругались. Точнее, он ко мне за ночь приклеился, обслюнявил мне плечо, а когда я сказал, что он меня заебал, этот неженка обиделся и ушёл. Не велика потеря, переживу как-нибудь. Ли перестал улыбаться, выглядя уже не таким довольным. Его взгляд стал более осуждающим, и Дончжу это не понравилось. — Тебе не кажется, что иногда ты перегибаешь палку? Причём намного? — Сон в ответ покачал головой, хотя мысленно понимал, что Гонхи прав. Но что поделать: слова вылетают раньше мыслей. — Даже если ты его ненавидишь, всегда можно выбирать выражения помягче, и… — Я его не ненавижу. Он даже не соврал. Да, Хванун его бесил, раздражал до чёртиков; так, что периодически хотелось его придушить, но ненавидеть почему-то не получалось. Даже сейчас – Дончжу угрюмо уставился на поверхность стола, но перед глазами стояло лишь обиженное выражение лица Хвануна. Гонхи, тем временем, придвинулся ближе: — А если не ненавидишь, то что? Дончжу пожал плечами. Он сам не знал ответ на этот вопрос.

***

На самом деле, присутствие Ё Хвануна в квартире Дончжу было уже настолько привычным, словно он был соседом по комнате, а не по лестничной клетке. Поэтому тот факт, что его не было рядом в данный момент, по какой-то причине напрягал Сона настолько, что ему ничего не хотелось делать. Играть одному скучно, выходить на улицу не хотелось, еда, оставленная Гонхи, казалась безвкусной. И всё из-за одного человека, который прицепился к Дончжу, словно клещ – его не видно, но он всё равно есть. Ну какого же чёрта Ё Хванун ни на секунды не выходит у Дончжу из головы?! Сон резко поднялся с дивана, раздражённо ходя по комнате из угла в угол. Он ведь радоваться должен, что Ун его больше не трогает, что он не рядом сейчас, отпуская дебильные шуточки или бессовестно, бесстыдно флиртуя. Но внутри что-то беспокойно металось, волновалось, беспокоилось… Словно Хванун маленький ребёнок, который должен был вернуться в семь часов вечера, но время уже девять, а он даже не позвонил. Дончжу сам порывался позвонить, один раз даже нажал кнопку вызова, но после первого же гудка сбросил. Не придумал, что говорить, если Хванун всё-таки ответит. Муки совести и злость съедали его ещё примерно с полчаса, пока неожиданно не раздался звонок в дверь. Гонхи? Вряд ли, он торопился позаниматься с Сохо, да и он предупредил бы. Донмён? Он должен приехать дней через пять. Хванун? Дончжу подошёл к двери, но открывать сразу не стал. У Хвануна же есть ключ… После второго звонка Дончжу всё-таки открыл. Двое парней, ему не знакомых, и между ними Хванун. Судя по запаху алкоголя и явно довольным лицам двух незнакомцев, они с какого-то мероприятия, где было спиртное. И много: Хванун был полностью в отключке. — Он сказал, после вечеринки к тебе нести, — без приветствия сказал один из парней, кое-как скидывая руку Хвануна со своего плеча. — Так что… забирай. — Погодите, какого хера, у него своя квартира есть! Буквально вот, справа дверь! — завозмущался Дончжу, но упавшее ему в руки пьяное тело всё-таки поймал. Второй парень, повыше, пожал плечами. — Куда он просил, туда мы его и доставили. Дальше сам со своим парнем разбирайся. — Он мне не парень! Занести бы хоть помогли! — поздно было возмущаться: они даже не оглянулись, спускаясь по лестнице и переговариваясь о чём-то своём. Дончжу кое-как попятился обратно в квартиру, стараясь не уронить Хвануна. — Идиоты… Чёрт возьми, Ё Хванун, ты вроде маленький, а весишь, как слон! Он уложил Ё на диван, сходил запереть дверь и вернулся, встав рядом и уперев руки в бока. То есть, пока Дончжу страдал, гадая, как извиниться, этот балбес где-то беззаботно напивался? Это бесило. Раздражало. Злило. Но больше всего злил тот факт, что его нужно было раздеть, и кому это придётся делать? Дончжу, конечно. Кеды с бесчувственного тела Сон кое-как снял, с каким-то злорадным удовольствием закинув в коридор. С узкими джинсами пришлось долго возиться: они норовили утянуть с собой нижнее бельё, а раздевать Хвануна настолько в планы Дончжу не входило. И когда Сон, тихо ругаясь, наконец намеревался снять с Хвануна футболку, тот вдруг приоткрыл глаза, явно до конца не соображая, где он и что происходит. Его расфокусированный взгляд остановился на Дончжу – тот смотрел в ответ, не шевелясь. Несмотря на то, что его руки были на талии Хвануна. Под футболкой. — Ты… что делаешь? Вот же блядство. — Я… — слова, как назло, вылетели из головы. Ну вот надо было ему именно сейчас проснуться! — Раздеваю… — Я заме…тил. Зачем? — Ты можешь закрыть глаза обратно и притвориться, я не знаю, трупом? — взмолился Дончжу, чувствуя, что его щёки словно горят от стыда и неловкости. — Минут на тридцать. Я просто не хочу, чтобы ты валялся на моём диване в уличной одежде; может, ты с теми дружками по пути обо все мусорные баки пообтёрся? Хванун помолчал какое-то время, прежде чем пьяно усмехнуться и потянуть Дончжу на себя. Сон еле успел опереться на локоть, иначе всем своим весом приземлился бы на этого идиота, заставив его выблевать всё, что тот ел и пил. — Придурок! Дай мне встать! — Я люблю тебя. Слова возмущений застряли где-то поперёк горла, мешая даже вздохнуть. Если бы Дончжу не видел, как шевелятся губы Хвануна, произнося это, то решил бы, что ему это послышалось. Но Ё это произнёс. И, вопреки всему, Дончжу не было противно, не было мерзко. Как, возможно, должно было быть. — Не… не смешно, — еле проговорил Дончжу, чувствуя, как сердце от чего-то забилось быстрее. А потом он ощутил, как ладонь Хвануна скользнула под его футболку, лениво поглаживая поясницу. — Э-эй, руку убери! — Дурак… Я не шучу. Действительно люблю. Уже года два. А ты не знал… не замечал. А я люблю тебя, Сон Дончжу… — Я уже понял, перестань это повторять. И не лезь к моему лицу! — он отвернулся, и губы Хвануна успели лишь задеть его щёку. — От тебя алкоголем несёт! — Но я хочу целоваться… — капризно протянул Хванун, но принял поражение. — Я же признался тебе… — Это не значит, что я автоматически брошусь к тебе в объятия и мы будем жить долго и счастливо, ты в курсе? — Дончжу терпеливо ждал, пока Хванун обработает такой большой кусок информации за раз – вряд ли его пьяный мозг был в состоянии быстро соображать. — Я правда очень хочу тебя поцеловать. — Верю. Но лучше не надо. — Да… А то меня уже подташнивает. — Только не на пол! — Дончжу быстро вскочил – благо Хванун держал его уже слабо – и кинулся в ванную за мусорной корзиной, поставив её рядом с диваном. — Это тебе на ночь. Почувствуешь, что тошнит – туда. Но не на пол, не на диван и не на себя. Понял? — Какой ты доб… — начал ворчать Ун, но не договорил – повернулся к мусорке, высвобождая то, что давно просилось наружу. Дончжу со вздохом покачал головой. — Алкоголик ты неудавшийся, Ё Хванун.

***

Ночью Дончжу спал плохо. Периодически из дремоты его вытягивали звуки из гостиной – по ощущениям Хванун пытался выблевать все внутренние органы. Один раз Дончжу сходил его проверить, но Ун только попросил налить воды и после этого вроде заснул. Рано утром помешал шум воды в ванной, а ближе к десяти утра – дебильный сон о свидании с Хвануном. Который опять кончился поцелуем – только не таким "реальным" по ощущениям, как в прошлый раз. В квартире было сравнительно тихо, но, когда Дончжу закончил с душем и вошёл в кухню, то увидел там Хвануна. По виду как будто умершего, но он явно дышал, периодически шёпотом говоря что-то. — Бодрого утра! — нарочно громко произнёс Дончжу, садясь напротив, и от души расхохотался, когда Хванун поднял голову, хмуро глядя на него. — Ты себя в зеркале видел? Тебя можно вместо панды в зоопарке показывать, никто не увидит разницы! — Я судя по всему, чуть от желудка не избавился ночью, а ты шутки шутишь, садист, — Ун вымученно уронил голову обратно на стол. — Я успел заказать доставкой папин похмельный суп из его ресторана, но еле смог его съесть. — Зато не будешь больше напиваться до потери сознания, — хмыкнул Сон, но поймал себя на мысли, что его в какой-то мере беспокоит состояние Хвануна. — Может, за лекарством каким-нибудь сходить? — Не. Я в норме… Буду. К вечеру. Пробормотав "как знаешь", Дончжу поднялся, чтобы разогреть еду, оставленную Гонхи. Хотя находиться сейчас в одной комнате с Хвануном было немного неловко после его признания… Одно дело – догадываться, что Ун в него влюблён, и совсем другое – услышать подтверждение этому прямо от него. А почему он раньше не сказал? Боялся? И лишь алкоголь развязал ему язык? — Дончжу… — голос Хвануна звучал как-то сдавленно и словно немного испуганно, но Сон не стал оборачиваться. — Я вчера… не наговорил каких-нибудь глупостей? О. Так он не помнит? — Нет. Говорил только что-то про выпивку, потом тебя стошнило и всё. Несколько раз повторив "понятно", Хванун вышел из кухни, сказав, что хочет немного полежать, прежде чем вернуться домой. Дончжу вздохнул, сев за стол и стиснув ложку в руке. Если Ун не помнит, что говорил, можно спокойно жить дальше, сделав вид, что не было никакого признания в любви. Только вот… Почему от этого на душе стало так неприятно?..