Lost in the fire

Каменная дорожка была засыпана листьями, которые садовник подметал ровно три раза в день. Миссис Говард ненавидела осень, из-за чего вся прислуга, отвечающая за двор, старалась отогнать это время года от поместья. Лично мне казалось, что ей вообще мало что нравилось, и назло ей я часто сбегала под большие деревья за ворота и часами лежала на земле, подкидывая опавшие листья. Тогда у меня была свобода. Призрачная, выдуманная мной от бессилия, но она была. Помню, как встретила в магазине бывшую одноклассницу, она так расхваливала мою жизнь, будто проживает ее сама, будто знает, какая она на самом деле, что скрывается за яркой картинкой на очередном журнале. Это всегда меня смешило. То, как люди делают выводы только из-за того, что им понравилась обложка, и никто не поверит, что за красотой может скрываться уродство. А еще мне нравилось смотреть, как они осуждают тех, кто знает правду и пытается показать ее. Таких, как я. Лесли, та девочка, с горящими глазами говорила о том, как мне повезло и что я должна с гордостью носить свою фамилию, ведь окажись она на моем месте, была бы самой счастливой девушкой в мире. Что ж, я была совсем не против поменяться с ней ролями, жаль, что никто варианта такого мне не дал. Спроси меня хоть кто-нибудь о том, чего бы мне хотелось еще четыре года назад, мой ответ был бы совсем простым: Я хотела любви, хотела быть любимой. Вот только вместо этого меня посадили в дорогую карету, которая явно не была подарком от доброй феи-крестной, и отправили в дом, которого боялись даже животные. Я хотела иметь семью. Небольшую, родную, ту, к которой будешь бежать с улыбкой, чтоб в ней ощущалось тепло, взаимопонимание, взаимоподдержка и доверие. Но в доме, где, казалось бы, я должна была быть в безопасности, меня насиловал собственный муж, предварительно накачивая наркотиками, а его сумасшедшая мамаша требовала потомство, считая, что если я не рожу за год в браке, то навлеку беду на их род. Я хотела… Я просто хотела того, чего все девочки в 19 лет, но спустя время, проведенное в особняке, мне пришлось думать только об одном. Как не сойти с ума в доме, где все твои кошмары становятся реальностью. — Алисия, где тебя черти носят? — Слышу голос Миссис Говард, доносящийся из столовой, и подбираю подол платья, спускаясь по лестнице. Не хорошо заставлять их ждать меня еще больше. Прислуга носится по комнатам, убираются, вытирают пыль, которая, по мнению матери моего мужа, навредит их аристократичным легким. Мне было плевать. В какой-то момент я даже думала, что готова собрать всю грязь в мешки, чтоб потом вывалить ее на мою семью. Быть может, тогда они сдохнут сами и мне не придется марать руки. — Прошу прощения, мама, никак не могла заставить себя встать, уж слишком мягкой была перина. — Склоняю голову в знак уважения, слышу, как неодобрительно покашливает муж. Что ж, меня тоже многое не устраивает, милый, хочешь сравнить списки? — Проходи, дорогая, садись, завтрак стынет. — Сквозь сжатые зубы просит Элли, и я, пряча улыбку за стыдом, подхожу к своему месту, жду, когда отодвинут стул, и делаю, что велено, расправив ткань на платье. В тарелку смотреть не хочется. Я точно знаю, что кухарка вновь пережарила тосты, пересолила яичницу, и не доварила фасоль. Потому что так любят хозяева, а мои желание здесь никогда не учитывались даже прислугой. — Алисия, сегодня у меня важная встреча с инвесторами, все будут с женами, так что ты тоже обязана будешь присутствовать. — Конечно, сколько времени у меня на сборы? — Мило улыбаюсь, не позволяю себе проявить хоть каплю тех эмоций, что кипят во мне, но в воцарившейся тишине все равно слышно, как хрустнул большой палец под столом. Интересно, а какой звук издают шейные позвонки при резком повороте влево? Я была бы не против услышать его перед тем, как покончу с Элли Говард, но, боюсь, даже это не принесет мне желанного чувства возмездия. Пожалуй, воздержусь. — В 19:00 назначена встреча, но так как я ненавижу опаздывать, предлагаю встретиться у «Proua Universum мадам вселенная» в 18:50, надеюсь, ты успеешь и не опозоришь меня. — О, нет, дорогой, не переживай, хотя, очень скоро ты не сможешь этого сделать, так что, прошу, наслаждайся последними часами своей жизни, потому что блюда в ресторане просто убийственно вкусные. — Я думала, мы поедем вместе. — Взгляд в тарелку, прямая осанка, лицо без эмоций. Все как учила Миссис Говард. — Нет. — Говорит грубо, не смотрит на меня, все сильнее давит на нож, отрезая кусок от яичницы, возникло такое ощущение, что тарелка сейчас разломится пополам. — У меня дела, так что я уезжаю сразу после трапезы, а ты доберешься с Джорджем. Он закончил разговор, и я не вижу смысла что-либо говорить еще, поэтому, бросив быстрый взгляд на часы, вновь смотрю перед собой, отсчитывая секунды до того момента, как смогу покинуть их. — Алисия, почему ты не ешь? Разве не знаешь, что в будущем это может плохо повлиять на развитие малыша? — Сдерживаю себя от желания выплеснуть содержимое бокала в лицо Элли, подношу его к губам и делаю глоток апельсинового сока, не спешу отвечать, точно зная, как это ее раздражает. — Я не беремена, если вы забыли. — Сквозь зубы и улыбку, скрывая оскал и ненависть. — А также я являюсь взрослым человеком, который сам вправе решать, что ему делать. Спасибо, конечно, за заботу, мама, но можете оставить ее при себе. — Часы звонко стукнули, и я отодвинула стул, встав из-за стола. — Пойду в свою комнату, мне нужно быть готовой к важной встрече. Дворецкий открывает передо мной дверь, и неторопливым, почти ленивым шагом, расправив плечи, я покидаю столовую, вновь борясь с желанием убежать. Но уже слишком поздно, либо я иду до конца и побеждаю, либо навсегда остаюсь в этом доме безвольной марионеткой. Третьего не дано. Но план действий готов давно, и уже сегодня его первая часть будет выполнена. Мраморные ступеньки, они ядовито-зеленого цвета, но именно он больше всего подходит этому дому. Змеиному логову, где каждый член семьи — ядовитая анаконда, готовая вонзить клыки в твою кожу и пустить яд в кровь. Особняк полностью характеризует хозяев, и единственное, что выбивается из общего вида — это я моя комната. Она находится недалеко от лестницы, запертая на ключ, чтобы никто из домочадцев не копался в моих вещах, спать в ней мне разрешалось в редких случаях, но я точно знала, что ключ от нее один. За это я благодарна Миссис Говард, потому что, несмотря ни на что, она не стала отбирать у меня последнее место, где я могла бы побыть собой, хотя все понимали, что сделать ей это ничего не стоит. Возможно, таким образом она пыталась подкупить меня тогда, но как бы там не было, хорошо, что Элли решила не забирать ключ потом. Я бы сошла с ума, не имея своего места в огромном особняке. Открываю дверь, ветер из открытого настежь окна ерошит волосы, и я улыбаюсь, когда, вновь закрывшись, подхожу к стеклянному столику, на котором лежит кулон. Совсем простой, дешевый, простая бижутерия, которой не должно быть в шкатулке девушки моего статуса, вот только сердце наивно сжимается, дыхание сбивается, а на глазах выступает слезы, стоит только вспомнить того, кто, не испугавшись, сделал самое отвратительное из всего что только мог. Влюбил меня в себя.

***

Понедельник был моим любимым днем по одной простой причине — после всех мероприятий на выходных, мне было позволено выйти в город без водителя, охраны, и кого-либо еще, я могла делать все, что душе угодно, точно зная, что за моей спиной не стоит какая-нибудь горилла Эрни. Вдыхаю запах кофе, и, боже, напитка лучше я в жизни не пробовала, чай и в сравнение не идет с ним. Чайка с интересом наблюдает за мной, пока я отламываю теплый хлеб и макаю его в шоколадную пасту. Блаженство. — Хочешь? — Улыбаюсь птице, отрываю белую мякоть, на вытянутой ладони протягивая ей еду, и она, не испугавшись, хватает клювом выпечку, но не улетает, так и оставаясь на месте. — Еще? — Не советую, эти пташки только кажутся милыми, а на самом деле только и ждут, когда вы отвернетесь, чтобы забрать себе всю вашу еду. — Мужской голос раздается слева от меня, и я резко поворачиваю голову в его сторону, испугавшись. — Ой, извините, я напугал вас? Очаровательно улыбается, но от этого мне спокойнее не становится. Вдруг у мужа новые люди, которых он нанял и не представил мне специально, чтоб следить? Стараюсь незаметно вдохнуть и выдохнуть, но лицо мужчины становится серьезнее. Заметил. — Простите меня пожалуйста, я не хотел, правда, просто все столики заняты, а вы, как я мог заметить, одна, вот и хотел попроситься подсесть к вам, просто не знал, как заговорить с такой очаровательной девушкой. — Банально, страшно, и, возможно, правдиво. А может и нет. — Все нормально, я не должна была так реагировать, — откидываю прядь волос с плеча, пытаясь спрятать дрожь в руках. — Присаживайтесь, компания живого человека в любом случае будет лучше птицы. Он смеется, отодвигает стул и невежественно, будто варвар, падает на него, отчего тот скрипит, хотя выглядит достаточно крепким. — Меня зовут Эрни, могу ли я узнать ваше имя? — Обычный, казалось бы, вопрос, но рот, будто заклеенный скотчем, отказывался открываться и выдавать настоящее имя. На всякий случай. — Эмили. — Неловко ерзаю, опускаю глаза вниз, не решаясь смотреть на него. Молчание. На удивление комфортное, такое, какого никогда не было в нашей, так называемой, семье, где принято упрекать, слушать и наблюдать. А тут я сижу с незнакомым мне человеком, официант подходит к нашему столику, принося мне уже третью чашку с кофе, я не смотрю на время, совершенно забыв о нем, изредка поднимая взгляд на улыбающегося своим мыслям Эрни. — Ты не хочешь есть? — Сама не знаю, зачем спрашиваю, но любопытство не позволяет промолчать. Ну кто сидит в кафе и ничего не заказывает? — Эм, хочу, просто пока не решил, что именно буду брать. — Неуверенно пожимает плечами, и в голове тут же отметается вариант, что он из людей Эйдана, потому что даже новые так себя бы не вели. Даже играя роль. Мой муж таких не выбирает. — Ладно. Мой телефон звонит, на экране высвечивается «Миссис Говард», и я вижу, что мой новый знакомый смотрит в ту сторону, хмурясь. — Ты знаешь их семью? — Спрашивает, а я теряюсь, принимая вызов, желая уйти от ответа еще на пару секунд. О том, что он может забыть или отстать, можно даже не думать. — Слушаю. — Голос дрогнул, выдавая волнение. — Алисия, где тебя черти носят? — Зажмуриваюсь, услышав ругательство, которое она использует в крайних случаях. — Сегодня понедельник, день, когда я еду в город, вы забыли? — Слышу голос Мистера Говарда, он что-то говорит жене, и от его мягкой интонации становится спокойнее. Он ее успокоит, я знаю, Эдвард всегда помогал мне. — Милая, — вновь ее голос, но теперь уже обманчиво-нежный, — Сегодня к нам придут Эвансы, ты обязана быть в поместье через час, так что, где бы ты ни была, поторопись. — Но они ведь должны были быть только в воскресенье, что изменилось? — Свободной от телефона рукой сжимаю салфетку, длинными ногтями прорывая ее. — Твое дело — выполнять, что велено, не задавай вопросы и собирайся. Я все сказала. — Раздался неприятный писк, уведомившей об окончании разговора. Быстро нажимаю на «вызов официанта», достаю бумажник из небольшой сумки, заранее приготовив карту. — Что-то случилось? — В голосе Эрни проскальзывает беспокойство, или же, мне просто показалось, но я в отрицательном жесте качаю головой вместо ответа. Обслуживающий меня до этого молодой человек подходит с терминалом, я часто попадаю на его смены, из-за чего он уже точно знает каким способом я буду платить. — Миссис Говард, с вас 17,55 фунтов стерлингов, чек нужен? — Мой знакомый резко дернулся, услышав мою фамилию, но продолжил сидеть, положив одну руку на стол. — Мистер Адамс, хорошо, что вы здесь, вас зовет Шеф, там день рождение хотят заказать ребенку, без вас никак. Он не посетитель. Соврал. Но, зачем Эрни сделал это? Раз не от мужа, значит, другие цели, но что ему может быть нужно от меня? — Чек не нужен, спасибо. — Быстро отвечаю, встав из-за стола. — Значит, Алисия Говард собственной персоной. — Сам для себя подтвердил Мистер Адамс, как назвал его официант, стоило сотруднику удалиться. — Признаться, я подозревал, что это вы, но в жизни вы выглядите иначе. Гораздо лучше, чем на всех журналах. — И чем же я сейчас лучше? — Интересуюсь, поправляя слегка замявшееся платье. — Вы живая. — Просто отвечает, ничего не разъясняя, и уходит, оставив за собой последнее слово.

***

Это была наша первая встреча, после нее я каждый понедельник приходила именно в это кафе, садилась за один и тот же столик, и ждала его. В те моменты было плевать на многие вещи, меня временно переставали волновать проблемы в особняке, потому что я знала, что стоит мне заказать кофе, ко мне вновь придет молчаливый сосед. Так продолжалось практически год. Мы не были парой, по понятным для нас обоих причинам, но и друзьями нас назвать было нельзя. Эрни был первым человеком, к которому я почувствовала то, что люди называют симпатией. Она переросла во влюбленность, и со страхом, но постепенно я начала открываться ему, рассказывая моменты из своей жизни, слова всегда слишком необдуманно вылетали, складывались в предложения, а он выслушивал, каждый раз спрашивая:

«- Как я могу помочь тебе?»

Я приходила домой с улыбкой, запиралась в своей комнате, садилась на подоконник, закрывала глаза и мечтала о том, как однажды я сбегу отсюда с Эрни, пошлю весь этот мир к черту и обрету свое счастье. Наконец, я стала понимать тех влюбленных девушек из книг, и самым приятным было то, что чувства мои были взаимны. Поэтому кулон был так дорог мне. Я носила его только раз в неделю, когда шла в кофейню, но воспоминание о том, как мне подарили это украшение, заставляет каждый раз рассыпаться на части от радости и эмоций, что испытываю.

***

Я никогда в жизни не была на крыше, мне не завязывали глаза шелковой лентой и не просили довериться. И, если быть честной, даже если бы попросили, я бы не смогла это сделать. Точно не тем людям, с которыми живу, и не тому обществу, в которое я, к сожалению, вхожу. А сейчас все легко, я без сомнений вложила свою ладонь в его, сделала шаг, не чувствуя никакой опоры под ногами, кроме широкой доски, и уверенно прошла вперед, оказавшись на балконе одного из самых высоких зданий. Боже, вид, который открывается с высоты, просто невероятен, и я ощущаю себя свободной птицей, которая вновь обрела крылья. — Тебе нравится? — Эрни взял корзину, до этого стоявшую на полу, поставив ее на расстеленный плед, и повернулся ко мне. — Очень… — Продолжаю смотреть вдаль, не отрывая глаз, лишь с помощью слуха уловив какое-то движение позади себя, а после ощутив мягкое прикосновение к плечам. — Наше последние свидание на свободе, — Смеется с собственной шутки, а я, повернувшись корпусом в его сторону, не сильно тыкаю в него ногтем. Меня совершенно не веселит это, ведь, если мы допустим ошибку, свидание и правда будет последним. — Не хочу смеяться. — Тру глаза, чтобы он не заметил выступивших слез, но мужские пальцы сжимают мои руки, отнимая от лица. — А чего хочешь? — Нежно гладит по коже, пытаясь поддержать, а я, отгородившись на секунду от мыслей, невольно засматриваюсь на него. Невероятно красивый. — Хочу грустить. — Произношу тихо, почти неслышно, повернув голову прямо, упирая взгляд в крышу одного из домов, чтобы не видеть осуждения в его глазах. — Давай тогда грустить вместе, так веселее. — На плечи опускается тёплая куртка, Эрни обнимает меня, я опираюсь спиной на него, положив голову на грудь. — Вот, только вчера думал, что давно не оплакивал мармеладного мишку, которому я откусил голову, так что повод уже нашёлся. Я молчу, не хочется как-то отвечать, нагнетать атмосферу, поэтому я позволяю себе расслабиться в его руках, наслаждаясь красотой и чувством влюбленности, что окружило меня. — Чуть не забыл. — Эрни достает что-то из кармана, показывает мне сжатый кулак, медленно разжимая. — Это тебе. — На ладони лежал кулончик в виде лягушонка на черном шнурке. — Знаю, это не то, чего ты достойна, но все-таки… Не слушаю его, глупо хихикают и кидаюсь ему на шею, впервые обнимая сама, прижимаясь к нему так близко, чтоб ни осталось никакого расстояния. — Это лучший подарок из всех, что я когда-либо получала, спасибо тебе большое! Все, что меня беспокоило, испарилось в лучах заходящего солнца, а мужчина, готовый рискнуть свободой ради меня, девушки, о которой он когда-то ничего не знал, стал тем, ради чего я буду продолжать бороться до последнего.

***

В комнату стучат, заранее зная, кто стоит за дверью, я спокойно подхожу к ней и открываю, пропуская внутрь Мистера Говарда с подносом в руках. — Ты не поела, милая, поэтому я отправил Джорджа в кондитерскую за твоими любимыми пончиками. Прости, кофе не будет, но вот фиолетовый чай я заваривал сам. — Ставит завтрак на прикроватную тумбочку, скрещивает руки за спиной, как делал всегда, когда нервничал, и смотрит в пол. — Алисия, ты не передумала? Все документы мы сделаны, как ты и просила, просто, как бы там ни было, он мой сын, хоть и настоящий подлец. — Я понимаю, Эдвард, правда, но мы с вами пытались найти другой способ, и такого просто нет. Либо я сейчас покончу с ним, либо в один день он сделает это со мной! Я не могу так больше жить, это сводит меня с ума, мне тяжело дышать в этих стенах, потому что они будто отравлены. Знаю, вам тяжело, но иначе я просто не выживу. Он тяжело вздыхает, но больше ничего не произносит, просто молча подошел ко мне и обнял. Сильно, так, как обычно обнимают любящие отцы своих дочерей. — Все деньги с нашего счета переходят тебе, но в случае твоей «гибели» они становятся собственностью Мисс Элисон Уолстон — твоей сестры. Ты поговорила с ней, она согласна? Теперь молчу я, стараюсь сглотнуть образовавшийся ком в горле, но ничего не выходит, чувство, будто я предала родного человека не покидало меня, хотя мы обе понимали, что так ей лучше, и это было ее решением. — Она попросила спасти ее от той боли, что преследует Эли каждый день. Моя сестра согласна, врачи говорят, что ей осталось не больше двух недель, так что, можно считать, я делаю доброе дело, сжигая сестру заживо. — И мне хотелось в это верить, в голове крутились ее мольбы о помощи, я помню ее взгляд, полный облегчения, когда рассказала ей о своем плане, но легче не становилось, ни капельки. — Мы оба потеряем тех, кто нам дорог, Милая, но если в твоем случае это на благо, то в моем… Черт, да гореть мне в аду за это, но за свою жизнь я должен сделать хоть что-то значащее. Я приподнимаюсь на носочки и оставляю поцелуй на мужской щеке, в знак поддержки сжимая его сухую, большую ладонь. Эдвард, как и многие другие, не заслужил такой жизни, и теперь нам обоим нужно отдать что-то важное взамен на наши жизни. Но он прав, моей сестре так будет лучше, и как бы сложно не было мне самой, я понимаю это, а вот он идет на убийство родного сына ради меня. Жестокий поступок для тех, кто не был здесь, и самый благородный для меня. — Я безумно тебе благодарна. — Обнимаю крепче, зная, как сильно ему это нужно. Мы стоим так еще какое-то время, чай, что принес Эдвард, уже остыл, но стоило двери закрыться за мужчиной, я подошла к подносу, на котором лежало мое любимое лакомство — пончики с карамельным топпингом. Ложусь на большую кровать, из-за того, что постельное белье холодное, кожа покрывается мурашками, я развожу руки в сторону, будто звездочка, взглядом упираясь в потолок. Сейчас всего 11:27, времени на сборы у меня предостаточно, могу позволить себе ничего не делать, но заставляю себя присесть, взять с тумбочки мобильный, чтобы отправить на «незнакомый» номер одно сообщение:

Все идет по плану?

Долго ждать ответа не приходится, на экране смартфона высвечивается короткий ответ:

Да, к вашему приходу все будет сделано в лучшем виде.

Улыбаюсь искренне, теперь уж точно осталось немного. Скоро я стану свободной.

***

Встретившись у ресторана, мы молча зашли внутрь, остановившись у регистрационной стойки, где девушка любезно подсказала куда нам идти. Почти все места были свободными, но все же, инвесторы начали приходить, и это явно заставило нервничать моего драгоценного супруга. — Рад вас видеть, Миссис Говард, — один из сидящих за столом мужчин встал, чтоб пожать руку Эйдену, его взгляд оценивающе прошелся по мне, задерживаясь на зоне декольте. — Давно вы нас не навещали, честно, мы с женой уже начали скучать. — Дела, сами понимаете, — Муж положил ладонь мне на поясницу, подталкивая вперед, к выдвинутому специально для меня стулу, и я поддаюсь, аккуратно присаживаясь. — Дэвид с Мартой задерживаются? Отсутствие главных людей было подозрительным, не предвещающим ничего хорошего, особенно если помнить тот случай с одним из приезжих бизнесменов, когда они не опоздали, а просто не явились на встречу, после прислав сообщение, что все кончено. — Не переживай, Эйден, они скоро будут, нет повода для волнения. — Ответил Себастьян, сидевший до этого молча. Все взяли в руки меню, девушки, будто смущаясь, шептали свой заказ на ухо мужьям, наверняка не рискнув взять что-то калорийнее салата, я же, быстро определившись, взяла из сумки телефон, открывая один чат. — Все выбрали? — Мужчины утвердительно кивнули. — Думаю, можно звать официанта. Клавиша звонко отпрыгнула от нажатия, вновь поднявшись, стоило пальцу отпустить ее, ждать долго нам не пришлось, к нам подошел молодой человек, которого я сразу же узнала. Это был тот самый друг Эрни, который согласился помочь за определенную сумму, и то только после того, как взял с меня обещание, что на него никогда не подумают. — Здравствуйте, вы готовы сделать заказ? — Да, — ответил Грэм, — Мне говяжий стейк средней прожарки, а моей супруге ваш лучший салат «Florette Sea&Earth». — Конечно, а вам, господа? — Он повернулся к Себастьяну, а после и к нам. — Глэмбургер и десерт «Рыбак на ходулях». Остались мы с Эйденом, я заранее знаю, что он выберет, потому что мой муж не любил эксперименты и всегда брал только знакомые ему блюда. — А я, пожалуй, возьму Фриттату с лобстером, и на этом все. — Смотрит на меня, ожидая, когда я озвучу, чего бы мне хотелось. — Я буду пельмени «Golden Gates». — Мило улыбаюсь супругу, в глазах которого можно было увидеть стыд и унижение. Девушки из высшего общества не должны есть калорийную пищу, и если в каких-то семьях и было наплевать на это, то Говардов можно не считать. — Отличный выбор, — официант немного наклоняет голову, незаметно для всех подмигивает мне. — Ждете ли вы еще кого-нибудь или могу забирать меню? — Ждем. — Быстро отвечает Эйден, но Себастьян в отрицании качает головой. — Нет, можете забрать, и принесите нам еще бутылку самого дорого коньяка, а дамам, пожалуй, зеленый чай. Молча собрав все, молодой человек удалился, оставив нас. — Что значит «не ждем»? Вы ведь говорили, что Дэвид скоро придет, разве нет? — Никто не спешил отвечать. Мужчины опустили глаза вниз, не смотря в нашу сторону, муж начинал нервничать, сжимая руки на коленях. — Нам жаль, но он отказался финансировать твой проект. Для него твои идеи слишком стары, ты, в отличие от времени, не движешься вперед, застряв в другом веке. Школа благородных девиц, ты серьезно? Дэв сказал, что не против сотрудничать с тобой, о только если ты сможешь придумать нечто такое, что продвинет наш город, а не вернет в прошлое. — Почему вы сразу не сказали? — Не хотели портить вечер. — Просто ответил Грэм. Все замолчали, Эйден не спешил уходить, и мне было плевать на причины, главное, что даже такой конфуз пока не смог помешать моему плану. По крайней мере, пока он сидит здесь и ждет заказ, я могу быть спокойна. Вновь появился официант, он поставил перед нами бутылку с алкоголем, небольшой заварочный чайник, чашки, снифтеры, предупредил, что блюда будут готовы в течении 20 минут, и тихо ушел. — Надеюсь, вы останетесь? — Спрашивает Грэм, переплетая пальцы. — Разумеется. — Цедит Эйден, под столом находя мою ладонь, хватаясь за нее. Я с нетерпением жду, когда подадут наш заказ, в напряженной обстановке минуты тянутся будто бы медленнее, косые взгляды, что бросают на меня жены инвесторов, неприятно липнут, и мне хочется отряхнуться, как если б это был сорняк, телефон вибрирует от пришедшего на него сообщения, и я, не стыдясь, достала гаджет, открывая нужный чат.

Сколько нужно миллилитров для летального исхода?

4,5 будет идеально.

Понял.

Скрываю улыбку, бросаю быстрый взгляд на Эйдена, пока живого, и уже представляю, как буду разыгрывать представление, когда его тело начнет биться в предсмертных конвульсиях. Какая-то жалкая часть меня кричит, что еще не поздно отступить, но я затыкаю ее, не позволяя себе ни капли чувств. Слишком многое повлияло на мое решение, отступить, значит, сдаться и простить. Нет, не могу, не хочу. Перед нами стали появляться тарелки с вкусно пахнущими блюдами, мужчины принялись за еду, девушки, взяв салфетки со стола и положив их к себе на колени, также начали есть. Я ковырялась в тарелке, лишь ради приличия съев один пельмень. — Здесь невероятно вкусно, согласны? — Себастьян, явно наслаждаясь едой, улыбался, когда задавал вопрос. Эйден оттянул горло рубашки, прокашливаясь, и было несложно увидеть, как дрожат его пальцы. — Разумеется, это же лучший ресторан во всем Гарварде. — Грэм вытирает уголки губ, откладывая приборы. — Говард, с тобой все хорошо? Выглядишь неважно. Он пытается ответить, но вместо этого лишь хрипит, глаза закатываются, тело начинает мелко подрагивать. Как и должно быть. — Дорогой, что с тобой? — Взволнованно смотрю на него, подношу руку к стремительно бледнеющему лицу, и… Он падает на пол, дрожа, изо рта идет пена, и это отвратительное зрелище, если б я не испытывала облегчение от того, что все закончилось. Слышу крики, посетители в страхе подбегают к нам, я бросаюсь на колени рядом с ним, по щекам катятся слезы, я хватаю его за руку, громко произнося: — Милый, не оставляй меня! А потом все. Кто-то оттаскивает меня от его тела, держа в своих руках, пока я плачу. Плачу от счастья.

***

Слабый стук в дверь, сегодня она не заперта, поэтому легко открывается, впуская внутрь мою сестру. — Ты как? — Голос тихий, лицо, точь-в-точь как у меня, худое и мертвенно-бледное. Я не могу видеть ее такой. — Хорошо. А ты как? Может, не надо все это, давай просто не будем? К чертям все, Элисон! Она качает головой, подходя ко мне, худыми руками обнимая. — У меня 4 стадия лейкемии, Алисия, а у тебя жизнь, которой ты достойна, и у тебя есть тот, кто любит. Я готова умереть, поэтому хватит жалеть, просто иди и живи так, как должна была. Счастливо и на полную катушку. — А если я не смогу?.. — Спрашиваю, из последних сил цепляясь за родного человека. Вернее, за то, что от нее осталось. — Сможешь, иначе все то, что ты сделала, было зря. Ты даришь мне покой, помни об этом в минуты, когда совесть решит навестить, договорились? — Договорились. Обнимаю сильнее, но часы неумолимо подгоняют нас, и я, напоследок оставив поцелуй на лбу сестры, выхожу на балкон, к которому уже подставлена лестница для моего побега. Аккуратно спускаюсь по ней, спрыгивая с последних ступеней прямо в руки Эрни, что ждал меня. — Привет, герой. — Целует в щеку, бережно опуская на землю. — Я горжусь тобой. Улыбаюсь в ответ на его слова, переплетаю наши пальцы, ощущая, как грусть, пуст и немного, но отпускает. — Здравствуй. — Ты готова бежать? Скоро здесь будет горячо, думаю, нам пора убираться. Молча киваю, позволяю ему увести меня от этого дома. В маленькой сумочке, что перекинута через плечо, лежат мои новые документы, точнее, документы моей сестры. Сейчас я впервые благодарна родителям за то, что они, стыдясь собственной дочери, никому не говорили о существовании второго ребенка. Это очень сильно помогло. Уже завтра во всех новостях будут говорить о гибели одной из самых богатых семей, позже, благодаря Эдварду, я получу свое наследство, и начну новую жизнь. Мы с Эрни начнем новую жизнь вместе. И пока мы идем по дороге, которая уводила на все дальше от особняка, в моей голове крутилась одна фраза:

«На что вы готовы ради своего счастья?»

Как-то раз я услышала этот вопрос в одной из передач по телевизору, ведущая задала его пришедшей туда девушке. Та замялась. Это всегда вызывало во мне раздражение. Вся эта нелепая скромность, податливость, наигранная улыбка. Все то, чего не было и нет во мне, потому что, задай мне такой вопрос… Ответом будет могила моего бывшего мужа, в которой он оказался благодаря мне.