Уроборос

— Эй, Гарри. Хочешь развлечься? Вечеринка была скучной. Одной из тех, на которых половина людей уже пьяна, а вторая — разбрелась по комнатам в надежде заняться незащищенным сексом. Хрипящие колонки вместо хорошей музыки, несовершеннолетние в коротких юбках и соседи, барабанящие в дверь с угрозой вызвать полицию. И всё же мне нравился этот мир. Знакомый и понятный — мир магглов всегда был мне ближе. Так что, в конце концов, я решил осесть здесь. По разным причинам. Затянувшись, я бросил короткий взгляд на парня, имя которого едва помнил. Их развлечения меня не интересовали. Я пришёл ради халявной выпивки. Стоит признать, магглы варят отличное пиво. Это то, чему стоит у них поучиться. — Что там у тебя? Мой голос прозвучал безразлично, и всё же парень просиял — на секунду мне даже показалось, что я вот-вот вспомню его имя. Мы условились встретиться наверху, и я, не торопясь, докурил сигарету. Открыв пачку и пересчитав их в уме, я в очередной раз пообещал себе бросить, заранее зная, что это одно из тех обещаний, что в конце концов останется несдержанным. Я начал курить, когда умер мой крёстный. Сколько мне было — лет пятнадцать? Я подолгу сидел на Астрономической башне, выкуривая сигареты одну за одной. Меня так ни разу и не поймали — мантия-невидимка была моим надежным спутником ещё много лет. Как и близнецы, которые за блестящие галлеоны могли достать что угодно и когда угодно. Внутри дома было шумно и пахло смесью пота, рвоты и дешёвого алкоголя. Вход мне перегородила Парвати — она была одной из тех, кто после выпуска решил порвать с магией. В тот год таких было достаточно — война подкосила многих из нас. Неокрепшие дети, на глазах у которых погибали их совсем юные друзья… Может быть, мы хотели оставить всю эту боль там — в разрушенных стенах Хогвартса, — похоронить под тяжелыми плитами и позволить себе поверить в то, что хотя бы в этом мире сможем обрести покой. — Не знала, что ты тоже здесь. Она качнула бёдрами, продемонстрировав весьма откровенное подобие сари. Золотые серьги в её ушах зазвенели, сверкнув в тусклом свете прихожей, и Парвати протянула мне руку для поцелуя, заставив нос зачесаться от запаха жасмина. — Как видишь, — я оторвал взгляд от мехенди на её руке, ненароком скользнув в декольте. — Я видела Малфоя, — она выпрямилась, словно заметив мой взгляд. — Младшего, разумеется. Это уточнение показалось мне странным. Но всё же не более странным, чем Малфой на маггловской вечеринке. Желудок кольнуло неприятным предчувствием. — Знаешь, на секунду мне почудилось… — Парвати задумчиво постучала наманикюренным коготком по губам. — Ах, впрочем, неважно! Потанцуешь со мной? — Меня ждут наверху, — я изобразил подобие улыбки. — Может, позже? — Ты всегда так говоришь, Гарри Поттер! — Затолкав мне в руку свою бутылку пива, обиженно выдала она. — Поспеши. Судя по тому, что я слышала, всё веселье началось без тебя. Нужную комнату я нашёл не сразу — перебирая ногами по этажу, я наткнулся на парочку обжимающихся подростков и, бормоча извинения, зашагал прочь. Честно говоря, я уже собирался оставить идею с поиском двери, стащить ещё пива и отправиться домой, когда до меня донёсся плач. Это были не просто слёзы — то была истерика, истошный крик, отчаянные звуки борьбы, мешающиеся с судорожными всхлипами, которые заглушали чужие удары и ругательства. На этот раз нужную мне дверь я обнаружил с первого раза — парень, который звал меня, находился в самом эпицентре со спущенными штанами и намотанными на кулак светлыми волосами. По другую сторону от мальчишки — меж бледных бёдер — расположился ещё один. В комнате была целая галдящая толпа, нетерпеливо ждущая своей очереди. Пахло сексом, кровью и страхом. Меня затошнило. Тело было быстрее мыслей — стеклянная бутылка в моих пальцах встретила угол стены, заставляя звуки на мгновение затихнуть. В ушах зазвенело от оглушающей тишины. — Эй, жирдяй, — мой голос разрезал молчание словно нож размягченное масло. Он казался чужим и далеким. — Ты бы слез с мальца. Раздавишь ведь. — Ты ещё кто такой? Маленькие свиные глазки впились в моё лицо, часто заморгав, но руки так и продолжили жадно сжимать бледные бёдра, венчая каждое неаккуратное прикосновение синяком. Легкие обожгло синим пламенем, и я скомандовал магии «место». Иногда в тайне ото всех я баловался беспалочковой — прикуривал сигареты и перемешивал сахар в кофе, — но сейчас было не время и не место для её внезапного высвобождения. — Я сказал, — вцепившись в отросшие сальные волосы, процедил я, — убрать свою неподъемную тушу с пацана. Он и впрямь был неподъемным — желеобразное тело влетело в стену с противным хлюпающим звуком. Я запоздало думал о том, что не рассчитал силу удара, забираясь на кровать в обуви и впопыхах стягивая мотоциклетную куртку, чтобы накрыть ей мальчишку. Пятна крови на пожелтевшей от старости простыне соединялись со следами от кроссовок. — Гарри, Гарри! — Залепетал парень, который привёл меня сюда. Его дрожащие пальцы терзали собственную ширинку. — Ну ты чего? Портишь всё веселье. Я вытянул вперёд руку с разбитой бутылкой, и стекло опасно сверкнуло в свете настольной лампы. Парень подобрался. Я считал в уме — трое, пятеро, семеро. Их было много. Больше десяти. Это не то количество, с которым можно справиться с помощью колотого стекла. — Если не оставите мальца в покое, — схватив ближайшего ко мне парня за воротник футболки, я встряхнул его, чтобы у них не оставалось сомнений в серьёзности моих намерений — если блеф не сработает, в крайнем случае я мог бы просто разнести здесь всё при помощи взрывного заклятия, а потом скрываться от Министерства Магии всю оставшуюся жизнь, — я покажу вам, что такое настоящее веселье. — Да кем ты себя… — начал жирдяй, но колено уже знакомого мне пацана с хрустом врезалось ему в плечо. — Закрой пасть. Он не шутит, — процедил тот, бросая на меня ещё один короткий взгляд. — Сваливаем. Живо. Комната опустела, но парень, чью футболку я сжимал в пальцах, так и продолжил стоять рядом, будто оцепенев. Мой взгляд снова зацепился за бледные худые ноги, притянутые к телу. Я прикрыл глаза и вздохнул. — Штаны снимай, — произнёс я. — По-по… Погодите, я ведь его не… Я не трогал… — Штаны, — я потёр лицо; терпение заканчивалось, как и моё желание находиться здесь, — снимай. Я злился — из-за всего сразу. Из-за сквозняка в комнате, из-за разлитого пива, из-за испорченной вечеринки. Но больше всего я злился из-за этих ублюдков. Кому вообще придёт в голову толпой накинуться на беззащитного пацана и назвать это весельем? — Что-то ещё? — Свали отсюда подальше. Ты, — произнёс я, уже обращаясь к мальчишке позади меня и бросая чужие штаны за спину, — одевайся. Я не стал спрашивать, где была его одежда — груда тряпок, повенчанная разорванным бельём, затоптанной валялась в углу. Жалкое зрелище. Впрочем, одежда была покалечена куда меньше него самого — даже спиной я чувствовал пристальный взгляд его заплаканных глаз; лопатки зудели и чесались. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы найти в себе силы наконец обернуться. Я не узнал его. Не узнал, даже если бы захотел. И без того всегда тонкие черты лица стали почти девичьими, светлые волосы отросли и разметались по плечам, тело — всегда худощавое — стало таким хрупким, что его страшно было даже коснуться. Он выглядел моложе — нет, — младше. И глаза — глаза стали совсем пустыми. Огромные и серые, обрамлённые длинными золотистыми ресницами, слипшимися от слез, смотрели прямо на меня — бесцветно, нечитаемо. Это не был Драко Малфой, которого я помнил. Этот парень был совсем другим человеком. Мой взгляд заскользил ниже: шея покрыта кровоподтеками, соски истерзаны; на животе уже расцвел синяк — признак активного сопротивления; следы укусов и ногтей облепили прозрачную кожу, словно ядовитый плющ. Плоская грудь, покрытая сеткой рваных белёсых шрамов, в окружении этого ужаса выглядела ещё более жалко. — Поттер. Всего одно короткое слово, чтобы вернуться в реальность — только он мог называть меня так. Только он мог выплюнуть мою фамилию с такой дерзостью, с таким презрением в голосе; собрать себя по кускам за долю секунды, чтобы удержать марку. Я вскинул взгляд. Моё прошлое смотрело на меня голодными серыми глазами. Мир пошатнулся. — Одевайся. — Я стянул с себя толстовку, и, оставшись в одной футболке, бросил её к джинсам. — Обувь стащим у кого-нибудь внизу. Я отвернулся, отдав должное его приватности. Может, в тот момент я и выглядел глупо, учитывая то, в какой позе он был, когда я вошёл внутрь, но мне показалось это уместным. Малфой зашуршал одеждой. Сказать честно, он смотрелся совершенно нелепо в шмотках на несколько размеров больше него — настолько я привык видеть его в скроенных по фигуре костюмам. — Продержатся как-нибудь, — я потуже затянул ремень на его бёдрах и выправил капюшон толстовки из-под куртки, чтобы накрыть его светловолосую голову. — Пойдём. Подкину до вокзала. Я двинулся к двери, но он замер у своей кипы вещей как вкопанный. Молча. Не дыша. Я не хотел задавать вопросов, на которые заранее знал ответы. Мне понадобилась всего секунда, чтобы принять решение. Не знаю, о чем я думал. Мне стоило молча уйти — в конце концов, я сделал всё, что было в моих силах. Но мне чертовски сильно хотелось убраться из этой комнаты, пропахшей сигаретами и дешёвой смазкой с синтетическим запахом клубники. И я не смог — не нашёл в себе сил оставить его там. Как и тогда — в Выручай-комнате. Я просто… Чёрт возьми, эта закономерность начинает жутко меня раздражать. Мотоцикл был припаркован у обочины. Шлем у меня всего один, так что я без раздумий протянул его экс-слизеринцу. Он заколебался. — Ты пил, — наконец с удивительной решимостью выдал он. — И что? — Я перебросил ногу через сиденье, — Пешком пойдешь? — Нет, — он слабо улыбнулся, передавая мне шлем. — Один не пойду. Он ставил мне условие — мягко, но смело и бескомпромиссно. Кажется, из-за алкоголя я совсем размяк, раз уж жалел его снова. В конце концов, при взгляде на его скулу, на которой уже расползался синяк, я подумал о том, откуда у него вообще всё ещё были силы стоять на ногах. Много ли времени он провёл там — наверху, — сопротивляясь толпе потерявших стыд животных, волнующихся только о благополучии собственного члена? Почему он не использовал магию? Как вообще он оказался здесь — ночью, на окраине маггловского Лондона, среди людей, от которых всю сознательную жизнь воротил свой тонкий аристократичный нос? Я хотел узнать всё. Хотел услышать его историю. Считайте это простым любопытством, мне всё равно. — Твоя взяла, — я отмахнулся — не могу поверить. — Докачу так, тут недалеко. Я мог бы повести этот байк даже с закрытыми глазами. Это одна из немногих вещей, оставшихся у меня от «прошлой жизни». С этой частью себя — с Сириусом — я не в силах был попрощаться. Не до конца. Малфой выглядел странно удовлетворённым. Обойдя мотоцикл, он встал по левую руку от меня. Нос защекотало от запаха вишни. — Губы потрескались, — он закрутил крышечку от бальзама для губ — видимо, его-то он вытянул из кипы вещей. — Тебе дать? Я покачал головой и впервые за вечер позволил себе улыбнуться. В ту ночь мы увидели друг друга заново. Таким было моё второе знакомство с Драко Малфоем.