Уроборос

— Что-то случилось? Ты так внезапно позвонил. Джинни расстёгивает сапоги, поспешно сбрасывая их у коврика в прихожей. Её рыжие волосы, влажные от снега, стянуты в тугой хвост на затылке, пальто накинуто поверх рабочей формы — неужели они так засиделись? Мне не стоило звонить ей — правда, не стоило, — но видеть её сейчас, перед собой, гораздо лучше, чем яростно надрачивать себе, пытаясь удержать в голове образ ускользнувшего из моих рук Драко. Вообще-то, конечно, в дрочке нет ничего плохого, но получение мимолётного удовольствия — это совершенно не то, чем мне хотелось бы заниматься прямо сейчас. — Безалкогольное, — я щелкаю крышкой и протягиваю ей пиво, потом делаю глоток из своей банки. — Да брось, будто я не видела, как ты хлестал виски на вечеринке, — она проходит к кухонному столу. — Поверь, я всё ещё не наслала на тебя летучемышиный сглаз только потому что завтра у меня первый выходной за этот месяц, и я не хочу провести его, отбиваясь от нападков твоего новоиспеченного либеро. Кстати, где он? — Кто? — Я моргаю, бросая на неё вопросительный взгляд. — Малфой, — Джинни закатывает глаза и делает большой глоток пива. — Ну так что, он на пьяную голову свалился в овраг, и ты так не смог его найти? Если ты собираешься организовать поисковую группу, боюсь тебя расстроить, Гарри, но в мои планы это не входило. — Нет, мы… — я падаю за стол и тяжело вздыхаю — в мои планы совершенно точно не входил пьяный каминг-аут. — Панси рожает. — О, Господи. От него? — Гриффиндорка распахивает очерченные растертым карандашом глаза. — Боже, конечно, нет! — Чересчур громко отзываюсь я и махом допиваю свою банку. Несмотря на то, что эта догадка была первой и с моей стороны, сейчас она кажется мне совершенно нелепой. — Он поехал её… поддержать. — Тогда почему ты остался здесь? — Она выискивает признаки сомнений на моём лице. — Разве не лучше было отправиться с ним? «Если я заявлюсь в клинику под ручку с гриффиндорцем, выглядя так, словно меня только что оттрахали языком, боюсь, она задушит меня пуповиной. А потом за компанию — и тебя», — сказал Драко, отчаянно пытаясь попасть пуговицей в петлю. — Не думаю, что ей хотелось бы меня видеть, — кратко резюмирую я. — Это как если бы я притащил Драко на роды к Гермионе, — я замолкаю и тянусь за новой банкой пива, задумчиво хмурясь. — Кстати, они с Роном ещё не… — Нет, — твёрдо говорит Джинни. — Она собирается строить карьеру в сфере магического правопорядка, сейчас рождение детей — это последнее, что её интересует. — Это похоже на неё, — я улыбаюсь в пустоту. Меня накрывает волной ностальгии. Я был совсем мальчишкой, когда они осознали свои чувства. Глупым мальчишкой, наивно полагающим, что любовь разрушит нашу дружбу. Забавно, что в конце концов эта дружба перестала существовать именно из-за меня. Я скучаю по ним. Правда, скучаю. Но я не собирался эгоистично полагать, что они последуют за мной. — Ты никогда не думал о том, чтобы… — Чтобы вернуться? — Я усмехаюсь в сторону. — В последнее время больше, чем когда-либо. Иногда я смотрю на Драко: на то, как он тянется во внутренний карман за палочкой, которой там давно нет; или бормочет себе под нос заклинание, которое не сработает, потому что его беспалочковая не справится даже с тем, чтобы подкурить сигарету. Сбежать из мира магии добровольно — совсем не то же самое, что сбежать, чтобы спасти свою шкуру. И уж точно глупо сравнивать мальчишку, выросшего в коморке под лестницей, с ребёнком, родившимся с волшебной ложкой во рту. Иногда он смотрит на меня, как на болвана. И я начинаю чувствовать себя болваном. Но свободным болваном. Вроде как. — Между вами что-то было, да? — Джинни касается моей руки. От воспоминаний желудок делает сальто. — Может, ещё будет. Кто знает, — я расплываюсь в идиотской улыбке — ничего не могу с собой поделать. — Слушай, — экс-гриффиндорка тянется к своей сумочке и вытягивает оттуда серебристый квадратик, — я знаю, что вы оба парни, но не забывай о защите, ладно? Я пялюсь то на презерватив, то на Джинни. Открываю рот и снова захлопываю его, как рыба. Только что моя бывшая девушка посоветовала мне не вставлять свой член в другого парня без резинки — умоляю, какого хрена? Честно говоря, я и представить не могу, что обычно говорят в таких случаях. — Я захватила остатки пепперони с кухни! — Джинни подлетает из-за стола с такой скоростью, что позавидовал бы даже снитч, и я чертовски благодарен ей за это умение разбавить неловкое бисексуальное молчание. — Знаю, твой личный нутрициолог будет в ярости, но баловать себя иногда не так уж и плохо, а? — Нужно съесть её до того, как она окажется в мусорном ведре, — я поднимаюсь и открываю дверцу микроволновки. Если честно, я готов съесть что угодно, лишь бы снова не возвращаться к теме гейской контрацепции. — Я могу рассчитывать на твою помощь? Раньше мы никогда не обсуждали мою личную жизнь. Мне казалось неловким и неправильным говорить ей о других девушках. А может, в глубине души мне просто хотелось казаться ей лучше, чем я есть. Вроде как я не трахаю всё, что движется и даже спустя столько лет люблю только тебя одну. А потом засовываю язык своему соседу в задницу, вот это каламбур.

***

Когда Драко возвращается, мы с Джинни, разобравшись с пиццей, разваливаемся у телевизора, уткнувшись в рождественский магазин на диване. Слизеринец сжимает в пальцах бутылку и морщит нос — то ли из-за коробки с жирными пятнами, расположившейся у столика перед диваном, то ли из-за Джинни, то ли из-за всего сразу. — Уизли, — выплёвывает он. — Малфой, — отзывается Джинни. Я примиряюще вскидываю руки. Не то чтобы кто-то из них собирается обращать на меня внимание. — Я не думал, что ты вернёшься так рано, — в попытке разрядить гнетущую тишину, говорю я. — О, искренне надеюсь, что я вам помешал, — протягивает Драко, не отрывая взгляда от гриффиндорки. Он дефилирует на кухню, попутно закручивая волосы в низкий пучок, и ловким движением штопора открывает бутылку вина. — У меня родился крестник. Это компания лишь наполовину состоит из людей, с которыми я собирался отметить это событие, но полагаю, выбор у меня небольшой. — Как всё прошло? — Я наблюдаю за тем, как Драко разливает белое вино по бокалам, и медленно качаю головой, когда он протягивает мне один. — Чудесно, — он падает на диван между мной и Джинни, отодвигая нас друг от друга. Кажется, сейчас его совсем не беспокоит то, насколько близко он сидит к ней. — Малыш здоров, как дромарог. У Панси небольшой разрыв, но из-за её крови и врождённых способностей к восстановлению всё быстро придёт в норму. Но мне приятно, что ты беспокоишься. Он касается моего колена, порозовевшие от алкоголя губы растягиваются в нежной пьяной улыбке. Выражение лица Джинни по-гриффиндорски красноречиво, но она молчит. — Ты переигрываешь, — бормочу я, взъерошивая светлые волосы, и Драко недовольно фыркает и отворачивается, поудобнее устраивая голову на моём плече. — Гарри, — Джинни поднимается с дивана, стряхивая с одежды невидимые пылинки. — Проводишь меня? — Да, Гарри, проводи её, у нас есть дела поважнее, — Драко разваливается на диване, присасываясь к бокалу с вином, и я легонько шлёпаю его по руке. — Ай! — Прекрати вести себя, как избалованный ребёнок, — я шикаю на него и шлепаю пятками по направлению к прихожей. — Джинни. Твоё пальто. Она не говорит мне ни слова, пока мы спускаемся по лестнице. Я нервно закуриваю в ожидании хоть одного такси. Эта гнетущая тишина между нами меня убивает. И то, что Джинни настолько добра ко мне, — тоже. Я вот не носил к ней презервативы, когда они начали встречаться с Генри. Вообще-то, думаю, единственное, что я носил — это недовольное выражение своего лица. — Ты точно всё решил, да? — Джинни поправляет мои волосы, и это ощущается, как ничто иное, но материнское прикосновение. Я закрываю глаза. Так вот оно что. — Хочу сделать это, — улыбаюсь я. — Тогда какого хрена ты ещё здесь, Гарри Джеймс Поттер? — Она отвешивает мне подзатыльник, заставляя рассмеяться. По асфальту слышится шум колёс. — Будь нежным с этим мальчиком, ясно тебе? — Кричит она, падая на заднее сиденье такси. Я тру лицо руками. Выдалась же ночка. Ещё какое-то время я провожаю взглядом проезжающие мимо машины, пытаясь собраться с мыслями, и, когда поднимаюсь наверх в полной уверенности получения страстных поцелуев прямо с порога, встречаю слизеринца, стоящего у дивана с таким видом, словно он собирается бросить в меня Непростительное. Я столбенею. Буквально. — Ты её трахал? — Он делает глоток вина прямо из бутылки и со стуком ставит её на стол. Прямо туда, где валяется оставленный Джинни презерватив. Вот блядь. — Что? — Ошарашено выдыхаю я. — Слушай… — Плевать, — он прерывает меня злым коротким поцелуем, больше похожим на укус. — Теперь моя очередь. Я не успеваю опомниться, как оказываюсь прижатым к дивану его бёдрами — Драко опрокидывает меня на спину так резко, что моя голова со стуком встречает подлокотник. Он раздевает меня, и я слишком растерян, чтобы выжать из себя хоть слово. Драко собран и сосредоточен — он выглядит так, словно собирается защитить докторскую, а не заняться сексом, и мне удивительно тяжело не разразиться смехом при взгляде на его полное серьёзности лицо. — Я собираюсь использовать резинку, — он вытягивает пачку презервативов из кармана своих джинсов и бросает мне на грудь. — Учитывая то, что ты вставлял свой член в Уизли, хотелось бы, чтобы между нами была хоть какая-то преграда. Я морщусь. Умеет же он выбирать выражения. — У меня есть все справки на тот случай, если ты начнёшь умолять меня кончить внутрь. Впрочем, я и сам недалеко от него ушёл. Я приподнимаюсь, высвобождаясь из белья — Драко злится, дёргая резинку моих боксеров, и я в самом деле опасаюсь, что он её порвёт. Он хмурится и обхватывает мой едва возбужденный член сухой ладонью. Я подбираюсь и осматриваюсь в поиске смазки, когда он принимается тереть его с такой силой, словно пытается вызвать джина. О, Боги, этот парень вообще хоть раз в жизни мастурбировал? — Эй-эй-эй, потише, — я накрываю его пальцы, едва сдерживаясь, чтобы не зашипеть от боли. Чёрт возьми, клянусь, он уверен, что мой член — это гребанная золотая лампа! — Немного аккуратнее, ладно? — Что? — Цедит Драко. — У неё получалось лучше? Я вздыхаю. У кого угодно получилось бы лучше. Но сейчас лучше держать рот на замке. — Так и скажи, если передумал меня трахать, — он вырывает руку, сверкая серыми глазами. — Киска роднее члена, а? Драко сверлит меня взглядом. Рафаэль говорил со мной об этом: даже если твой мозг принял твою бисексуальность, это совсем не значит, что её готово принять твоё тело. Это нормально, если твой член падает от взгляда на чужие причиндалы. Но, если честно, я серьезно сомневаюсь, что мы столкнёмся с такой проблемой. — Давай начнём всё сначала, — я подминаю Драко под себя, нависая сверху — так, чтобы его рука свободна могла дотянуться до меня. — Сначала смазка, идёт? Выдавливая ему на ладонь немного бесцветной жидкости, я усмехаюсь: хорошая новость в том, что я оставил тюбик со смазкой рядом с диваном, но плохая в том, что вряд ли она ускользнула от внимательного взгляда Джинни. Вряд ли мне удасться избежать вопросов в следующий раз. — Вот так, — я немного согреваю его ладонь своим дыханием и тяну к паху, загибая пальцы вокруг своего члена. — На этот раз будь со мной нежнее, — я подмигиваю Драко, и он прыскает. — Натурал будет учить меня, как дрочить? — Скептически произносит он, но от меня не скрывается то, что его движения действительно становятся куда менее резкими. — Все ориентации натуральны, — замечаю я, цитируя Рафаэля и на мгновение чувствуя себе Гермионой. — Я не буду учить тебя. Просто собираюсь показать, как мне больше нравится. Драко сглатывает и ослабляет хватку. Он очарователен в своих попытках быть ласковее. Моё тело реагирует почти мгновенно. — У тебя нежные руки, — я опускаю взгляд, наслаждаясь тем, как мой член скрывается в его аккуратном кулаке. — Тебе говорили об этом, не так ли? — Да, — он отворачивается в сторону. — Много раз. Я щекочу его подбородок. Врунишка. — Смотри-ка, — наклонившись, задеваю губами его ухо, — кажется, ты ему нравишься. — Боже, — смеётся слизеринец, толкая меня в грудь, — прекрати нести всякую грязную околесицу. — Как насчёт того, чтобы я помог тебе сзади, пока ты трудишься для меня спереди? — Я очерчиваю губами его ушную раковину, и он жмётся ко мне, несмело кивая. Я раздеваю его быстро: развожу кнопки рубашки в стороны, стягиваю джинсы вместе с бельём. Драко подтягивает колени к груди, и моё сердце с разбегу бьется о рёбра. О, Мерлин, дай мне сил собрать всю свою выдержку в кулак этой ночью и не опростоволоситься перед этим парнем! — Ты достаточно меня подготовил, — он перехватывает мою руку, когда я тянусь за тюбиком со смазкой. — Этого хватит, просто вставь мне. Драко толкает меня на спину, седлая бёдра. Он приподнимается и делает тщетную попытку насадиться на меня, пока мой взгляд лениво блуждает по его торсу. Эти белёсые шрамы на его груди, неужели они… — Блядство! — Выругивается Драко. — Слушай, я, конечно, не эксперт в анальном сексе, — я поддерживаю экс-слизеринца за бёдра, потому что, если он шлёпнется на меня сверху, то точно сломает, — но, кажется, он не войдёт. Он поворачивает голову и уничтожает меня взглядом. — О, в самом деле? Твоей наблюдательности место в Книге рекордов. — Ты осведомлён о такой книге? — Я пытаюсь отвлечь его разговорами, пока тянусь за смазкой — на этот раз я выучил урок. — Я думал, тебя не интересуют маггловские штучки. — Я смотрю телешоу, знаешь ли, — он охает, когда моя холодная рука касается его ягодиц. Я виновато улыбаюсь: у меня не было возможности её подогреть. — Куда ты тянешь свои лапы? — Я оказываю тебе ответную услугу, — я кладу его ладонь на свой член — она такая тонкая и изящная, что я невольно засматриваюсь. — Ты поможешь мне, я помогу тебе. Я приподнимаясь и целую его. Он что-то протестующе бормочет мне в губы, когда я скольжу внутрь самым кончиком — внутри него так узко, что не вошла бы даже головка. Узко, туго и горячо. И это совершенно не похоже на девушек. От мысли о том, как сильно он будет сжимать меня, у меня кружится голова. Я даю ему — и себе — время привыкнуть. Драко расслабляется, морщинка меж его бровей разглаживается, и он с тихим вздохом полностью впускает мой палец внутрь. Я чувствую потребность похвалить его, но тут же одергиваю себя — кажется, он и так не в восторге от моей болтовни. Вместо этого я кладу ладонь свободной руки на его спину — туда, где начинается его тату — и принимаюсь успокаивающе поглаживать его по пояснице одной рукой, и двигать пальцем, разрабатывая, — второй. Я хочу сказать, не каждый ведь день твою задницу растягивает парень, который зарядил в тебя проклятье в старшей школе, а? Анальный секс — не такое уж таинство; его практикуют и гетеросексуальные пары, а некоторые из девушек и вовсе предпочитают разделить удовольствие на троих. Но, всё-таки, у гейского секса в виду мужской анатомии имеется небольшой бонус, который, очевидно, должен быть… — О-ох, блядь. Да! … где-то здесь. Драко полубормочет, полустонет. Я не могу разобрать ни слова, впрочем, весь мой мозг — каждая его клеточка — сейчас сосредоточена на его заднице и на месте, где ему нравится больше всего. А он… Боже, он начинает толкаться навстречу мне, и я вдруг понимаю, что в моей голове крутится абсолютно абсурдная мысль — я чертовски завидую собственному пальцу. — Поттер, — стонет он, откидывая голову назад. — Поттер, мне нужно ещё… Не знаю, о каком «ещё» говорит Драко, но от того, чтобы оказаться внутри, мой второй палец отделяет всего мгновение. Слизеринец издаёт протяжный стон, и — Боже — ему так приятно, что и мне самому становится хорошо. Клянусь, я в жизни не видел ничего горячее. Мне плохо даже думать о том, что самое сексуальное, что когда-либо имели возможность лицезреть мои глаза, — это пацан, который на втором курсе заставил моего друга блевать слизнями. Да простит меня Рон. — Боже… Боже, я не могу, — Драко извивается, ищет меня и, чёрт возьми, говорю вам, совершенно точно пытается трахнуть мои пальцы. — Если я не кончу прямо сейчас… Я протягиваю к нему руку — никогда в жизни я ещё не был столь многозадачен, — и, когда Драко шлепает меня по ней, я испытываю досаду. В самом деле, никогда бы не подумал, что расстроюсь от того, что мне запрещают прикоснуться к мужским гениталиям. — С твоим членом внутри, помнишь, а? — Усмехается он, упираясь рукой в спинку дивана. — Ты же тоже хочешь этого, Поттер. Давай не будем тянуть. — Если будет больно… — Не будет, — он приподнимается, и мои пальцы выскальзывают из него с пошлым хлюпающим звуком. Я и сам толком не понимаю, когда слизеринец успевает нацепить на меня резинку. — Я смогу принять тебя. В конце концов, это один из моих талантов. Вроде того. То, что происходит дальше мало походит на шоу талантов. Я хочу сказать, у меня в жизни не было такого стояка от ребят, танцующих в обтягивающих костюмах. А от Малфоя есть. И от того, как слизеринец выглядит, выстанывая что-то несвязное в попытке насадиться на меня, он становится только крепче. Вот блядь. Мне почти больно от того, насколько сильно я возбуждён. — Ха-а, — он вскидывает на меня смеющийся взгляд, полностью опускаясь на мои бёдра. Давление внутри просто сумасшедшее. — Что скажешь? Скажу, как волшебник, — это будет гребанным чудом, если я смогу продержаться больше пяти минут. — Ты весь внутри, Поттер, — он берет меня за руку, кладёт мою ладонь себе на живот. — Нравится в заднице своего школьного врага? — А тебе? — Я перекатываю его на спину, и он охает, падая на подушки. — Нравится на члене шрамоголового? Драко смеётся и притягивает меня для поцелуя. Быть с ним сейчас удивительно волнующе, и дело не только в физических ощущениях. Я целую его, проталкиваю язык жадно и глубоко — точно также, как и проталкиваю в него своей член. Я не собираюсь думать о всякой ерунде. Только не сейчас. Я, чёрт возьми, в кровати с потрясающе сексуальным парнем, а не в кабинете своего психотерапевта. Впрочем, я в принципе сомневаюсь в своих способностях соображать в таком положении. В голове то и дело возникают бегущие строки, словно предупреждающие о неминуемом отказе здраво мыслить. Что-то вроде «хочу трахать его, пока у меня не откажет член» или «надеюсь, он будет стонать моё имя, когда будет кончать» и всё в этом роде. Вообще-то, я и не подозревал, что мой мозг способен генерировать подобное. Обычно он гораздо более сдержан в выражениях. — Что-то есть в тебе такое… — шепчу я, двигаясь медленно; давая нам обоим привыкнуть к новым ощущениям. — Узкая задница и хорошенькая мордашка, — Драко усмехается мне в ухо, обхватывая за шею. — Не западай на меня, Поттер. — Ха, — я выхожу из него — так, чтобы внутри осталась только одна головка, и резко толкаюсь вперед, выбивая из его лёгких весь оставшийся воздух. — Что насчёт тебя? Я высвобождаюсь из кольца его рук, спускаюсь губами ниже и принимаюсь вылизывать нежное горло. Мне нравится вкус его кожи, её запах. Дело не в парфюме и средствах для душа: это что-то более интимное, присущее только ему одному. А я-то ещё посчитал его сумасшедшим, когда он сказал, что от меня пахнет квиддичем. — Как бы хорошо… Ты не трахался… — Малфой сглатывает, и его горло вибрирует под моими губами. — Этого недостаточно, чтобы я на тебя запал. — Значит, уговор? — Не удержавшись, кусаю его, и Драко шлёпает меня по руке, крутя подо мной задницей. — То, что нужно. Секс-партнер, шеф-повар и личная горничная в обтягивающих шортах в одном флаконе. И никаких разговоров об обязательствах и женитьбе. Кажется, я сорвал джекпот. Понятия не имею, зачем я так тянул с тем, чтобы упасть с ним в постель. Может быть, нам следовало это сделать ещё в школе? Полагаю, перепихон в Выручай-комнате однозначно снял бы напряжение между нами. То, как сейчас он сжимается на моём члене; то, как трется ягодицами о мой пах… ох, мало что способно снять напряжение эффективнее. Мне нравится брать его медленно. Нравится смотреть на то, какие выражения может принимать это красивое лицо. Нравится видеть удовольствие в серых глазах напротив, нравится их металлический блеск, нравится ничем неприкрытое скользящее в них желание. Нравится то, с каким звуком сталкиваются наши бедра. Быть с ним — в нём — сейчас похоже на гребанный рай. — Сильнее, — Драко обхватывает меня бёдрами; его стоны становятся выше, громче. — Поттер, мне нужно сильнее. Я не смогу… Я хмурюсь, но темпа не меняю. Меня чертовски тревожит то, что этот парень не привык к ласкам в постели. С кем он, чёрт возьми, раньше спал? — До этого у тебя получилось уже дважды, — я протискиваю руку между нами, прикасаясь к нему — легкие, невесомые движения. — Получится и сейчас. — Это было по-другому, сейчас я… Мне нужно… — он толкается бёдрами — то ли мне в руку, то ли на член; хрен его разберёт. Он такой жадный, что у меня кружится голова. — Поттер, я не могу! Боже, ты просто… — Не можешь или не хочешь? — Я вылизываю его ключицу, не переставая двигаться в нем — медленно, глубоко. — Я не м… Ммм, — он хлюпает носом, а потом поворачивает голову и вдруг целует меня, и этот поцелуй — его солёный вкус — напоминает мне о поцелуе с Чжоу на пятом курсе. Господи, я ведь не переборщил? В конце концов, у него явно есть какие-то эмоциональные установки, через которые нельзя перешагнуть за один… — Ах-х! Поттер. Поттер! Сейчас! … половой акт. Драко кончает громко, сильно. Знаю, я должен думать о собственной разрядке, — и то, как он сжимает меня чертовски способствует этому, — но я не могу от него оторваться. Я целую его, бормочу бессвязную и идиотскую похвалу в его губы, не переставая ласкать его член и трахать его самого — медленно, сладко — именно так, как он меня просит. И когда я думаю о том, чтобы пойти на второй раунд — и первый для меня, — он молча выскальзывает из-под меня и, не дав опомниться, с хлопком исчезает за дверью ванной комнаты. Я резко сажусь на диване, пялюсь на собственный стояк и испытываю несокрушимой силы дежавю. Вот блядь. Каким же тупицей надо быть, чтобы в вашу первую ночь навязывать парню свои мысли! Одно дело — лезть в трусы, но совсем другое — без приглашения пытаться залезть в душу. Я хлопаю себя по лбу. Полный пиздец. Из ванной доносятся звуки льющейся воды. Наверняка, ему хочется отмыться от моих прикосновений, а завтра свалить из этой студии и заодно и от моего синдрома спасателя. В конце концов, когда тебя просят быть жёстче, надо просто делать, как тебе говорят. И раньше я бы обязательно сделал. Но этот парень… Я оглядываюсь на закрытую дверь. Откуда взялось это желание показать ему, что секс может быть похож не только на первобытное соитие? Его губы желали грубой близости, но его тело… Хотело ли оно того же? Драко выходит из душа, влажные волосы перекинуты через плечо. На нем — мой белый банный халат. Я смотрю на него. Я совсем запутался. — Ты… — начинаю я, но его взгляд заставляет меня замолчать. Взгляд человека, принявшего решение. Он молча подходит ко мне. Халат летит к его босым ногам. — Я хочу, чтобы ты сделал это снова. Его бёдра встречают мои. И я знаю, что это будет чертовски длинная ночь.