Уроборос

— Гарри, милый, входи скорее! — Молли Уизли спешит закрыть за мной дверь; ветер задувает снег на порог, и она тут же отправляет его обратно при помощи заклинания. — Ну и вьюга же там! Как ты добрался, дорогой? Я киваю, отряхивая шапку и давая понять, что всё в порядке. Честно говоря, я и забыл, насколько потрясающ магически-модифицированный транспорт. В такую погоду в Лондоне поездки на мотоцикле для меня были под запретом, но здесь, благодаря защитным чарам, я могу перемещаться на нём в любое время года, если пожелаю. — Ты не замёрз? Разве тебе не стоит приобрести добротную шерстяную мантию вместо этой куртки? Знаешь, если я хорошенько пороюсь в гардеробе Артура, возможно, мне удастся найти что-то тебе по размеру! — Помогая мне раздеться, продолжает хлопотать Молли. — Может быть, сварить тебе какао, чтобы помочь согреться? Или, — она лукаво подмигивает мне, — ты хочешь чего-то покрепче? — Ох, я… — Ради Мерлина, мам! Вот поэтому Гарри и сбежал от нас! — Я оборачиваюсь на голос Рона, мчащегося ко мне через прихожую, чтобы сжать в объятиях. — Я увидел тебя из окна, дружище! Кажется, твои навыки управления магическим транспортом серьезно улучшились со второго курса? Я прыскаю, вспоминая автомобиль его отца, застрявший в Гремучей иве. В самом деле, я всё ещё не уверен, что даже спустя столько лет Артур до конца нас простил. — Не слишком ли крепко ты, Рональд Уизли, обнимаешь человека, чья личная жизнь стала достоянием современной Британии? — Поправляя шерстяную шаль на плечах, улыбается Гермиона. — Если продолжишь в этом духе, боюсь, из кустов точно выпрыгнет какой-нибудь заинтересованный репортёр, и на следующее утро наш брак точно окажется на грани развода. — Миона, — я улыбаюсь ей в ответ и пошире распахиваю объятия, — ты тоже, иди скорее сюда. — Нет уж, спасибо, не хочу испортить причёску, — она отмахивается и звонко чмокает меня в щеку. — И, кстати говоря, раз уж я спросила, где вторая звезда первых полос газет? — Если ты о Драко, — я неловко выпутываюсь из объятий Рона, краем глаза замечая гримасу, застывшую на лице Молли, — то его исправительные работы заканчиваются через пятнадцать минут. Он обещал быть как раз вовремя. — В Рождество? Ну и ублюдки. — Панси Паркинсон выплывает в коридор, удерживая на руках Северуса в комбинезоне с принтом из золотых снитчей; один из носков свисает с его ножки, почти плюхаясь на пол, и он весело визжит, когда Джордж щекочет его пяточку прежде, чем вернуть носок на место. — Не смей повторять, слышишь меня? — Строго говорит своему сыну она. Со временем я стал меньше удивляться появлению Панси на семейных праздниках: они весьма неплохо сошлись с Джорджем, если судить по оттопырившейся ткани её праздничного платья. Впрочем, я не хочу быть слишком предосудительным в своих выводах: может, все дело в рождественских пирогах Молли — перед ними не может устоять никто. — Но по крайней мере, они заканчиваются уже весной, а это значит, что нам официально разрешат сыграть свадьбу, — мой взгляд снова цепляется за Молли, поспешно удаляющуюся из коридора, — и… — Не переживай об этом, Гарри, — Джордж легко похлопывает меня по плечу. — Мама всё ещё думает, что ты никогда не любил нашу сестрицу, раз уж в конце концов сошёлся с мужчиной. Этому поколению невдомек существование бисексуалов. — Угу, — Гермиона поправляет застежки на комбинезоне Северуса, — кажется, ей понадобится время, чтобы осознать, что спектр ориентации не ограничен только двумя значениями. — Моя дорогая жена хочет сказать, — Рон взмахивает рукой, чтобы пригласить всех в гостиную, и мы дружно следуем за ним, — что необязательно отдавать предпочтение только одному полу, как мы с Гермионой… или как Дин и Симус. — Дин и Симус? — Я моргаю, застывая перед раковиной. — О чём речь? — Ну, ты даёшь, дружище, — запрыгивая на дубовый стол, смеётся Рон, — ты что, всерьёз не в курсе? — Откуда ему быть в курсе, Рональд? — Гермиона награждает своего мужа грозным взглядом. — Гарри несколько лет пробыл в маггловском мире, прояви хоть каплю тактичности. — Да понял я! Понял! — Рон всплескивает руками. — Дин и Симус женаты. То есть типа… — он хмурится, буравя взглядом Гермиону — так, словно это должно помочь ему подобрать нужное слово. — Типа в браке. — О, они не просто «типа в браке», — Билл бросает своему брату сочное красное яблоко, — они растят замечательную малышку, появившуюся на свет в один день с Мари-Виктуар. — Суррогатное материнство есть даже в магическом мире, — смывая с рук остатки мыла, хмыкаю я. — Сурро… — хмурится Рон. — Что? — Суррогатное материнство, — Гермиона щёлкает пальцами перед его лицом. — Это вынашивание ребёнка для будущих родителей при помощи их генетического материала. Но за последние несколько лет магический мир очень продвинулся в вопросе рождения детей, Гарри. Я имею в виду… — Однополые пары тоже могут иметь детей, — улыбается Флёр, заталкивая в карман моей рубашки магическую визитку. — Это прекрасный центр планирования, Гарри. Они очень нам помогли. — О, я… Это… — я скашиваю глаза на визитку, делая глубокий вдох. — Мы с Драко пока не думали… — Они не думали… — прыскает Панси, отбрасывая тёмные волосы Северуса со лба. — Будь он женщиной, залетел бы от тебя в первую же неделю. От позорного оправдания меня спасает звонок в дверь. Я бегу к ней, пытаясь выбросить из головы образ капризного Драко, требующего найти ему кислотные шипучки посреди ночи. Впрочем, есть вероятность, что он снова бы приложил Петрификусом за подобные мысли. Он стоит в дверях — нос и кончики ушей покраснели от мороза, — и я скорее затаскиваю его внутрь, прикрывая уши ладонями и сокрушаясь по поводу отсутствия шапки. Драко смеётся, вжимаясь холодным лицом в мою шею, и я позволяю ему, заклинанием убирая замершие в светлых волосах снежинки. — Я был почти уверен, что опоздаю. Какой-то парень прямо перед закрытием принялся умолять меня сделать зелье потенции, — его дыхание обжигает мою кожу. — Кажется, кому-то предстоит весёлое Рождество, а? Принимая во внимание данные мной показания, Винзегамот счёл исправительные работы длительностью в десять месяцев достаточной мерой наказания для Драко. И хоть он часто жалуется на работу в пыльном магазинчике зелий и назойливых клиентов, я почти уверен, что в тайне Драко наслаждается возможностью снова заниматься магией: в палочке, выданной им Министерством, нет сердцевины, и он может использовать её только для рабочих задач. Иногда, ожидая, пока он закончит работу, я застываю перед витриной, зачарованный изящными движениями его рук, созданных для того, чтобы творить волшебство. И когда наши взгляды встречаются, я ни секунды не жалею о том, что нам пришлось пройти, чтобы снова вернуться сюда. В конце концов, если Драко Малфой принадлежит этому миру, то и я принадлежу ему. Я даже подумывал о том, чтобы воплотить свою школьную мечту и подать документы в Аврорскую Академию. Может быть, в следующем году. — Что насчёт отца? — Я пропускаю сквозь пальцы его волосы, наслаждаясь тем, как сильно они отросли за последние месяцы. — Ты не навещал его? — Не называй этого человека моим отцом, — он перехватывает мою руку, касаясь губами пустой фаланги. Колдомедики сочли мой случай безнадёжным. По их словам, нанесённые физические увечья, помощь при которых не была оказана вовремя, не подвергаются магическому воздействию. Конечно, я знал это заранее, но Драко настоял на том, чтобы попробовать. Всё, что они могли предложить мне, — это чары маскировки. Но честно говоря, это никогда не беспокоило меня настолько, чтобы заниматься подобной ерундой. — И всё-таки, — я ловлю его взгляд. — Рождество. — О, Гарри Поттер, неужто ты пытаешься воззвать к моей совести? — Он растягивается в хитрой улыбке. — Достоверные источники утверждают, что у меня её нет. Драко запретил мне ходатайствовать по делу Люциуса Малфоя. По словам адвокатов, если бы я сделал это, Визенгамот бы присудил ему лет десять — не больше. В конце концов, они дали ему пожизненное. И всё же я не стал выдвигать обвинения, тем самым лишив его удовольствия познакомиться с Поцелуем Дементора. Нет, не то чтобы я был святым. Я не был. Просто я хотел, чтобы однажды, если Драко всё же захочет его увидеть — может быть, через пять или десять лет, — его встретил человек, а не пустая оболочка. В конце концов, он был и оставался его отцом, как бы сильно Драко не пытался доказать мне обратное. — Кажется, я слишком долго простоял над котелком настойки для потенции, — пальцы Драко скользят по узлу моего галстука, спускаясь ниже. — Думаешь, в этом огромном доме найдётся укромный уголок, чтобы мы быстро… А? Драко вытягивает визитку центра планирования из моего нагрудного кармана, и его лицо искажает гримаса боли. Я запускаю пальцы в волосы и взъерошиваю их коротким движением. Кажется, я нуждаюсь в срочной помощи Флёр, но за моей спиной возникает совсем другая девушка. — Грейнджер, — Драко похлопывает меня по груди, заталкивая визитку обратно с таким лицом, будто после праздничного ужина меня ждёт совершенно не праздничный разговор. — С недавних пор я — Уизли, Малфой, — демонстрируя ему кольцо на безымянном пальце, отзывается Гермиона. — Между прочим, вас все уже заждались. — Между прочим, весной я стану Поттером, — он оглядывается на меня прежде, чем повесить пальто и зашагать в гостиную. — Если повезёт. — «Если повезёт»? — Шепотом переспрашивает меня подруга. — Что это вообще значит? Я буравлю спину Драко взглядом. — Если бы я знал. За ужином Драко сидит темнее тучи: мне то и дело приходится докладывать ему пюре, чтобы слизеринец бесцельно не пялился в пустую тарелку. Все попытки завязать с ним разговоры заканчиваются провалом, и в конце концов я бросаю эту идею, периодически стряхивая крошки с его пиджака и поливая брусничным соусом почти не тронутую им индейку. — Я была уверена, что в этом возрасте уже буду окружена внуками, — укладывая на стол пирог с патокой, смеётся Молли, — но, кажется, никто из вас не спешит меня порадовать. — Мерлина Ради, мам! — Рон всплескивает вилкой с наколотым на ней куском стейка. — Мы ведь тысячу раз это обсуждали! — Знаю-знаю, милый, — взъерошивая его волосы, отзывается Молли, — но раз уж Джинни здесь нет, мои жалобы придётся слушать вам. Я скашиваю взгляд на Драко. Его внезапно побелевшее лицо вызывает у меня приступ паники. Он бросает на меня ответный взгляд, и прежде, чем я успеваю среагировать, утирает руки салфеткой, извиняется и вылетает из-за стола. — Я… — Конечно, — Гермиона едва заметно касается моей руки. — Иди. На фоне укрытой снегом земли спина Драко кажется невыносимо маленькой. Я вижу тонкую струйку дыма, тянущуюся к небу от его пальцев. Достать сигареты здесь непросто, и я обнимаю его со спины, жестом прося дать и мне сделать затяжку. — Прости, — наконец произносит Драко. — Не хочу портить всем праздник. — Вернёмся домой? — Выдыхая дым в сторону, спрашиваю я. — Я там уже был. Мы с Драко вернулись на Гриммо: денег, полученных им от Люциуса, хватило на то, чтобы выкупить дом. Цикличность моей жизни со временем перестала меня пугать. Драко выворачивается в моих руках, и я укладываю ладони на ткань его пальто, согревая поясницу. — Прости, — повторяет Драко. Он избавляется от сигареты и протягивает мне надорванный конверт. — Не смог сдержать любопытства. Я вытягиваю из конверта бумажную открытку, изображение которой красуется на брошюре пиццерии, в которой я проработал почти пять лет. Надпись на ней гласит: «Я без тебя, как пицца без сыра». Сзади — короткое поздравление с Рождеством и инициалы Джинни. Я улыбаюсь, заталкивая открытку обратно в конверт. Драко награждает меня угрюмым взглядом. — Она всё ещё тебя любит. А они, — он кивает в сторону дома и пинает снежный сугроб, — меня ненавидят. — Драко… — я качаю головой и снимаю очки: мне пришлось снова вернуться к ним, потому что магам невдомек существование контактных линз. — Мы оба знаем, что они надеялись на то, что ты женишься на ней и поднимешь демографию семьи Уизли, — он смотрит куда-то сквозь меня. — Всё ещё надеятся, судя по визитке центра планирования в твоём кармане. Я хлопаю себя по лбу. Неужели это и есть причина, по которой на нем лица не было весь вечер? — Это… — я беру его руку в свою, заталкиваю в карман, чтобы согреть. — Идём со мной. Очистив лавочку от снега и наложив согревающее, я усаживаю на неё Драко. Он смотрит то на меня, то на дом, беспомощно хлопая глазами, и я, не сдержавшись, наклоняюсь, чтобы оставить на его раскрасневшейся от мороза щеке короткий поцелуй. Украшенная огоньками живая ель сияет за его спиной. — Флёр дала мне визитку. Она думает, мы с тобой хотим детей, — выпрямляясь и заталкивая руки в карманы, говорю я — слова даются с трудом. — Мы хотим? — Спрашивает Драко, и я вижу отпечаток крайней неловкости на его лице — очевидно такой же, как и на моём: мы не привыкли обсуждать настолько серьёзные темы. — Да, — просто говорю я. — Да, хотим, может быть, не сейчас, но… — Вот как, — он замолкает, касается ладонью порозовевшей щеки. — Я решил… — Прости, — я опускаюсь рядом, беру его за руку. — Стоило сразу тебе объяснить. Я не подумал. Он распахивает мою куртку и тянется к внутреннему карману рубашку, чтобы выудить визитку. Я слегка усиливаю согревающее и создаю защитный купол, чтобы снег не мешал Драко читать. Несколько минут мы просто молчим, пока он наконец не решит нарушить повисшую тишину. — Они нам помогут? — Его пальцы аккуратно скользят по колдографии девушки в белом халате. — Билл говорит, у ребят с нашего курса родилась дочь, — говорю я, и лёгкая улыбка расцветает на губах Драко. — То есть, ты хочешь, чтобы я… — он со смехом проводит ладонями в воздухе, делая вид, что оглаживает живот, и я разражаюсь смехом в ответ. — Я не думал о себе в такой роли. — Когда ты будешь готов, — наши взгляды встречаются. — Если будешь. — Я хочу от тебя ребёнка, — говорит он, и для меня это гораздо больше, чем признание в любви. Я целую его. Защитный купол осыпается, потому что я больше не в состоянии контролировать магию. Всё, что волнует меня, — это трепещущие губы напротив. Губы, которые только что сказали мне самую потрясающую вещь в моей жизни. — Нам стоит вернуться, — шепчет Драко, но тут же в противоречие самому себе втягивает меня в новый поцелуй. — Или мы могли бы извиниться и отправиться домой, чтобы заняться вопросом планирования ребёнка, — я покусываю его нижнюю губу; ладонь беспорядочно исследует шею, забираясь под кашемировый свитер. — Его практической частью. — Мы ведь ещё даже не обратились в центр, — тихо смеётся Драко; рука запуталась в моим волосах, — и не получили никаких рекомендаций… — Нет, — я прижимаю его к себе, готовясь к аппарации: в конце концов, извинения вполне могут подождать. — Но когда это мешало нам пытаться? Thé End.