The obstacles

      Валера мечтает стать врачом. Хирургом, если точнее. И в своём выборе он был уверен уже тогда, когда ещё не закончил 8 класс. Экзамены в медицинский колледж сложные, нужно было хорошо знать биологию, химию, а ещё требовали экзамен по физике и математике — как и во многих других приличных колледжах Советского Союза. Неудивительно, физику-математику должен знать каждый образованный советский гражданин!       Не сказать, что Валере сложно давалась учеба, скорее было наоборот, но это лето он твёрдо намеревался провести за учебниками. Делать толком больше было нечего — друзей у него особо не было, в классе Лагунов отвоевал себе позицию гордого одиночки. Да и вообще большую часть каникул он проведёт в городе.       Но вот, июнь пролетел незаметно, экзамены уже сданы, а впереди ещё 2 месяца. А планы так и не изменились.       —Нет, так дело не пойдёт! — протестовала его неравнодушная мама. — Каникулы нужны, чтобы отдыхать, к колледжу ты и так прекрасно подготовишься! Может, ты вообще перехочешь туда идти, и останешься в 10 классе.       —Не перехочу. — односложно отвечал на такие тирады парень, поправляя очки.       —Хоть бы в лагерь поехал, что ли? Подвожатником не хочешь побыть?       —Ни за что! — от такого неожиданного предложения даже флегматик Валера удивился. — Я же ненавижу детей!       Его мама закатила глаза и вздохнула:       —Ну что ты такое говоришь: «ненавижу детей!». А в прочем, почему бы тебе ребёнком не поехать? Ты когда в лагере в последний раз был?       —Мам, я не хочу… — пытался оспорить парень, но она его перебила.       —Вот, прекрасная идея! Отдохнёшь от своих учебников, друзей заведёшь, с девочками пообщаешься, пора бы уже! Больше такой возможности не будет, а так детство себе продлишь!       Дальнейшие возражения Лагунова не принимались: если эта женщина посчитала что-то хорошей идеей, это будет исполнено. Может, если бы парень начал со всей силы перепираться и запрыгнул на шкаф, лишь бы никуда не ехать, это бы на неё подействовало. Но Валера не отличался склонностью к истерикам.       «Вергилий» не внушал доверия: он был весь какой-то обшарпаный и как будто бы переполненный детьми — неужели нельзя было найти корабль побольше, чтобы детям не пришлось сидеть на головах друг у друга? А детей было много, от 9-ти до 15-ти лет, сотня наберется точно.       «А если с отрядом не повезёт? Начнут ещё докапываться, мол, очкарик, значит лох. Это их всю смену на место нужно будет ставить! И то если они вменяемые.» — думал Лагунов, прикидывая варианты действий в самых разных ситуациях социального унижения. — «Если что, сразу позвоню родителям, и меня заберут.» — решил он в итоге.       Обстановка подмывала познакомиться — только дурак не воспользуется возможностью найти здесь первых лагерных «друзей» (друзьями их Валера не считал). И Лагунов этой возможностью не пользовался. Пока не увидел компанию мальчишек, на вид его ровесников, которая оживленно что-то обсуждала. Решающим фактором стало то, что рядом с ними было свободное место, к которому можно было прижать свою пятую точку.       —Привет. — поздоровался как можно дружелюбнее Валера, но вышло как-то не очень. Несмотря на это какой-то здоровый плечистый парень, на вид спортсмен, подвинулся, освобождая место рядом с собой.       —Лева Хлопов. — представился он.       —Валера. Лагунов. — они пожали друг другу руки, Хлопов снова принялся слушать истории кудрявого паренька.       Когда оба поняли, что история так себе, диалог возобновился:       —Ты откуда?       —Из Куйбышева.       —О, и я тоже! В футбол играешь?       —Не особо. — Лагунов попытался вспомнить, когда в последний раз гонял мяч по полю. — Не играю.       —Ну ничего, научим. — Хлопов оглядел слишком интеллигентно выглядящего Валеру и добавил. — наверное.       —Даже не пытайся, ничего не выйдет! — парень усмехнулся.       —Ды ты че, смена ж олимпийская, тут грех в футбол ни разу не сыграть! — спортсмен достал футбольный мяч из сумки — видимо, чтобы все поняли, что он ярый фанат футбола. К этому виду спорта Валера всегда был равнодушен.       Оказалось, Хлопову тоже почти 16 — можно сказать, они тут самые старшие. Он тоже переходит в 10й класс, который на самом деле был 9м, но из-за реформы все школьники того времени перескочили из 3 класса сразу в 5й. Может, поэтому Валере было проще найти с ним общий язык, несмотря на полярность интересов.       Не сказать, что днём произошло что-то особенно интересное, но вечер определенно удался. В палате никого, кроме Валеры и Лёвы Хлопова. Эти двое только додумались разобрать вещи.       —Эти комары меня так задрали уже, сил нет! — возмущаясь, прихлопнул Лагунов очередного кровососа, который сел ему на руку. — Может, навес от них сделать?       —Ты у нас, походу, вкусный! — Лева засмеялся. — Вон как гады к тебе липнут!       —Ага, а ты болтай больше — может, на тебя переключатся. Как думаешь, ночью без покрывала спать нормально будет?       —Да фиг его не знает, вроде не холодно, я бы без него спал. Но я-то закаленный, а на тебя ветерок подует — и можно вперёд ногами выносить.       —Может, простыню со склада с бельём стырить?       —А как мы это сделаем? — озадаченно спросил спортсмен.       —Незаметно. Не поставят же нас раком в первый день, в самом деле. — ответил Валера, больше убеждая себя в этом.       Они незаметно вышли из корпуса и направились к складу. Тот, по счастливой случайности, оказался открыт.       —Да бляха муха, они тут либо грязные с прошлой смены, либо сырые! — разочарованно отметил Валера.       —А ты думал? Ну выбирай, мокрое или грязное?       —Сейчас тебя в грязное белье засуну! — Лагунов стянул с веревки простынь и, сложив ее как можно незаметнее, парни вышли со склада.       —А вот на что ты будешь ее вешать сейчас? — спросил Лева, но Валера ему не ответил: всех позвали на ужин, и Лагунов отправил Хлопова, заверив, что догонит всех.       Сам же Валера, воспользовавшись удачным моментом, пробрался в вожатскую и спер оттуда кнопки, чтобы прикрепить простыню. Уже в комнате Лагунов достал эту мокрую лягушку из-под рубашки, сразу же решив переодеться. Надо было торопиться, иначе у вожатых могли возникнуть вопросы.       Будучи голодным, как шакал, Лагунов что есть мочи помчался в столовку. Тормозить пришлось самым идиотским образом: он врезался в всего вожатого. Валера не помнил, как его звали, потому что все пионеры называли его просто Усатый.       —А, э, извините, э…       —Игорь Александрович. — напомнил тот, едва сдерживая смех. — Куда несёшься, пионер?       «Куда-куда, в открытый космос, блин!» — подумал Валера, а вслух сказал:       —В столовую шел.       —Бежал быстрее всех, и опоздал? — снова пошутил тот. — Ну ладно, иди давай!       «Ух, ну, хотя бы этот, как его, Горь Саныч, не такой строгий, как Рина Халовна» — отметил про себя Лагунов и тут же забыл об этом инциденте, так как настало время еды.