Он тонул...

      Он тонул. Питер Паркер тонул. Погребенный под волнами отчаянья и беспомощности, он захлебывался одиночеством и бесполезностью. Сквозь толщу океана чувств, парень слышал, как люди вокруг смеются, как переговариваются между собой, видел силуэты, в которых можно было угадать семьи и друзей, к которым Питер не имел никакого отношения. Пучина тянула его вниз и он не мог ей сопротивляется, не мог противиться мысли, что он лишний, что он ни на что не способен… **       Щелчок был до одури болезнен, Человек-Паук, чуть ли не сжавшись до состояния молекулы, лежал на земле в позе эмбриона, прижимая к себе пострадавшую конечность. Битва была окончена. Все затихло. Миллионы людей вернулись домой, Танос исчез. Все было в порядке, все было хорошо. Вот только Питеру было чертовски больно, но что значит эта боль, по сравнению с тем, что он сделал? Паркер бы сейчас улыбался во все зубы и бежал ко Мстителям, дабы обнять и удостоверится, что все целы, что все закончено. Но все, что он мог, это сдерживать рыдания, сжимая зубы, мечтая о том, чтобы просто потерять сознание.       Он будет мечтать об этом и в медпункте Башни Мстителей, когда ему сообщат, что его регенерация не действует и руку придется ампутировать. Питер не хотел этого слышать. Ему и так было слишком больно. Парень не хотел дрожащей рукой ставить подписи на каких-то бумагах, не хотел задумываться над словами врача, юриста, мистера Старка или кто там еще был, он просто хотел уйти в страну грез, где не было бы этой раздирающей боли, где его рука не чувствовалась бы частичкой ада. Почему всем вокруг так хотелось продлить его мучения? Лучше бы он умер сразу после щелчка, думалось ему.       Эта мысль преследовала Паркера днями о ночами, особенно после того, как он понял, что лишился паучьих сил. То, что сделало его особенным, выделило его из толпы обычных подростков, покинуло его. Парень вздрагивал, когда к нему приходили посетители, он больше не чувствовал их приближения, его зрение вновь упало до отметки в минус триста, а тело и вовсе превратилось в какое-то анорексичное подобие человека.       Человека-Паука больше не было. Он умер в тот самый момент, когда произошел щелчок. Герой последовал вслед за теми, кого одолел, оставляя за собой хрупкого мальчика, который не знал, как ему быть дальше.       — А где Мэй? — спросил однажды парень, размыкая непослушные сухие губы, он мало говорил в последнюю неделю.       — Пит… — лицо, сидящего радом с ним Старка, наполнилось скорбью.       Паркер подумал, что этого следовало ожидать, и вместо того, чтобы разрыдаться на ответ Железного Человека, парень рассмеялся. Он смеялся так, словно не ему сообщили, что его тетя покончила с собой, не дождавшись возвращения Питера всего год. Юноша заливался хохотом, смотря прямо в обеспокоенные глаза напротив, и не мог остановиться. Разум подкидывал Паркеру картинки, где он с Мэй был счастлив, где они вместе готовили пирог, который после просто выкинут, или где он с ней играл в снежки, когда Нью-Йорк просто завалило снегом, или…       Его внутренний ребенок устроил могилку прямо рядом с надгробием Человека-Паука.       Он всего лишь спас Вселенную. За магию нужно платить, так, кажется, говорил один ушлый торгаш. Должно быть, цена за это действо заключалось не только в потери конечности и суперсил. Но в таком случае, чего еще ожидать Питеру?       А потом он познакомился с пополнением в семье своего наставника и понял, что теперь ему нет места даже под крылом Тони Старка, ведь у того уже была любимая и любящая семья, ему не было резона таскаться еще и с Паркером. Все Мстители общались между собой, делились воспоминаниями, смеялись и устраивали вечера в кино, в то время, как Питер все еще лежал медблоке, и видео-изображения, любезно предоставленные Пятницой, ни как не помогали стать юноше частью командных посиделок. Его даже не приглашали.       Зачем в принципе кому-то помнить о сломанном сломленном подростке, который не может даже встать с кровати так, чтобы не завалиться на перевешивающуюся сторону? Питер больше не был героем, не был радостным простачком, коим казался до этого всем, не был… Он был инвалидом с подозрением на депрессию, как гласила краткая выдержка из его больничной карты.       Он был кем угодно, но только не собой. Больше нет. *       И когда представился шанс, он сбежал. Спокойно, без спешки. Парень знал, что дерганный и вечно оборачивающийся человек привлекает к себе внимание. Питер не напрягаясь вызвал лифт на этаж, на котором находился, а потом не суетясь вышел из здания и исчез, растворившись в толпе жителей Нью-Йорка, не оборачиваясь и не сбиваясь с шагу.       Все это Мстители увидели по камерам Башни, когда пытались понять, куда делся их самый юный член команды. Они и подумать не могли, что член их большой и неадекватной семьи, которому требовались тишина и покой, так уйдет, никого не предупредив. Мстители искали, долго искали, они просмотрели каждый уголок города в надежде увидеть их общего сына, брата или друга, тут кто как воспринимал.       Но все было тщетно, ведь…       Он тонул. Питер Паркер тонул.