А что если...

      Прицокивающий и одновременно приклацывающий звук раздался эхом в лесной глубинке. Спускаясь с небольшой дощечки, близнецы по очереди нырнули в нужный закуток леса. Деревья странно пошукивались и скрипели, будто осуждая молодых убийц за их деяния. Завидев врага пострашнее, долгожители резко замолчали, будто и правда могли думать или бояться. Мужчина, что шел за близнецами, выглядел пострашнее темного леса: черные круги под глазами, мрачный, почти мертвый взгляд, и изредка проглядывающий отголосок нежности, направленный на юношу.       Тот же был дерганным, словно напуганный чем-то; под пушистыми и вечно опущенными ресничками виднелись еще большие круги; он все время оглядывался, то на мужчину, то на сестру-близнеца. Хвостик подрагивал, большие уши опущены, словно под грузом множества пирсинга. Тощая грудная клетка часто вздрагивала и нервно пыталась дышать.       Нет, он не боялся убивать, даже зачастую был возбужден самим действом, просто было не по себе он места преступления. Тропинок к нему нет, но вокруг трупа было очень много тоненьких, словно брусов, деревьев. На земле были лишь мох и опавшие листья. Он то щекотал пальцы звериных лап, то застревал в копыте. Пах он тоже не ахти. Если вдруг полиция найдет хоть намек на этот мох, то это быстро приведет либо к остаткам трупа, либо к наемникам, а ни того, ни другого не хотелось.       Завидев в далеке знакомые фигуры, девушка бойко поскакала через корни, кусты и огромные камни, покрытые все тем же злосчастным мхом. Пусть она и близняшка своего брата, характер у нее разительно отличался от его. Лицо озарялось дерзкой и зачастую безумной улыбкой, которую при людях заставляли скрывать. Ее разозлить проще пареной репы, а извращенцы могут только ей позавидовать. В глазах словно плясали извечные чертята. Единственное, чем они были похожи, это внешностью и пушистыми ресницами.       Подойдя к блондину в очках и демоническому псу, все трое заметили несколько заполненных холодильников, стоящих рядов с "обглоданным" трупом. Маленькие переносные морозильные камеры содержали в себе то, о чем многим лучше не знать. Странный вкус друга не сильно заботил его партнеров, лишь бы он этим не кормил.       - Хей-хей! Уже уложил второго, да? А почему так мало? А почему другого не обкромсал? Он же еще жив, не? - все никак не замолкала девушка, выпучивая по привычке глаза, - А поч...       На полуслове ее оборвали, призывая не задавать так много вопросов.       - А разве бы ты не ныла, если бы он усыпил обоих, а вам не оставил бы? М, Плакайд? - спокойно произнес мужчина, прижимая к себе юношу, что цеплялся к нему ручками с коготками.       Довольная девушка подпрыгнула, задевая свою увесистую грудь руками. Брат, что только что стоял в обнимку с любимым, тут же оказался рядом с мужиком в отключке. Разглядев его лицо, он скривился и отвернулся от жирного насильника.       - ... как его можно убить, Ханнес? - спросил мальчик из-под челки, - он противный... Он же настолько плохой, что его заказали убить одним из самых изощренных способов, да?       Кивнув на вопросы Тибо, мужчина потрепал по моське пса с тремя глазами.       - Просто распотрошите его как-нибудь, не жалейте средств. А, и не забудьте одеть хотя бы перчатки. Даже если у вас нет отпечатков пальцев, это не значит, что надо носиться все в крови. Вас потом хрен отмоешь. - произнес Ханнес, недовольно хмурясь.       Пока они говорили, со стороны связанного тела послышались сдавленные хрипы. Складки заплывшего жира мешали дышать, пот тек во все щели, а застывшая кровь неприятно пахла. Не успел он что-либо произнести, как ему прилетело копыто в лицо со стороны Плакайд.       - А вот и наш жирненький кусок говна проснулся. Как поживаем? Удобно лежится под моим копытом? - с презрением произнесла девушка, широко и безумно улыбаясь, - помнишь, как ты бил, насиловал снова и снова бедных детишек и просто убивал? Было приятно, да?       К монологу сестры присоединился Тибо.       - Им не было так же приятно, как тебе... Они захлебывались своими же слезами и кровью, а после ты их просто душил... А сейчас уже ты захлебываешься, правда? Своими потом и слезами... Может тебе помочь? - смотря на сестричку, он присел рядом с педофилом и продолжил, - а знаешь что, я знаю кое-что, что нам поможет.       Резко дернув рукой, он когтями впился в мох. Выдрав парочку кустиков с добротным количество земли, он другой рукой собрал опавшие сухие листья. Смешав это в одну месистую кучку, он принял одноразовую перчатку от своего любовника и надел ее на руку. Взяв комок защищенной рукой, он нагнулся над почти уже трупом и что-то ему прошептал, на секунду изменившись в лице.

***

      Последнее, что слышал лес в ночную пору - хриплый, сдавленный, полный боли стон.