Symphony No. 9

Уилбур снова держит эту штуку Штуку, похожую на дохлую ворону, которая хранится в кармане его пальто. Томми даже не знает, откуда он ее взял, она просто… однажды появилась на их базе. Занимательно. На самом деле эта птица не мертва. Просто она не живая – не моргает и не дышит, и двигается с щелкающей механической точностью. Томми даже не уверен, что это на самом деле ворона. Но Уилбур по какой-то гребаной причине просто продолжает держать ее при себе, сжимая в руках, нежно поглаживая пальцами перья на морде и шее. Уилбур глубоко затягивается сигаретой. Томми отводит взгляд и задерживает дыхание. Он терпеть не может, когда Уилбур курит.

-<>♥<>-

– Я собираюсь позвонить Эрету, – говорит Уилбур однажды. Томми переводит на него недоуменный взгляд. – Что? НЕТ! Ты, блять, ненавидишь его! – Эрет предложил нам убежище, Томми, – указывает Уилбур. – И это предложение остается в силе даже после того, как мы отказались. – Эрет предал нас, – настаивает Томми. – Он предал Л’Манбург, он предал тебя! Как ты можешь обращаться к нему за помощью после этого? – Я не знаю, – глухо отвечает Уилл, – Я не знаю, но у нас нет выбора, Томми. Они не могут вернуться в Л’Манбург, Шлатт ясно дал это понять, и Ники здесь ничем не в состоянии помочь. Никто в столичном округе Великого Прайма не позволит им оставаться на своей территории после войны за независимость. Если они хотят прикоснуться хоть к чему-то похожему на цивилизацию, им нужно будет перебраться в место, где никто не знает их в лицо. Механическая ворона сидит в руках Уилбура. Просто позвони ему, практически шепчет она. Останься на Хароне на некоторое время. Он бы позволил тебе. Как будто это когда-либо вообще было вариантом. Уилбур не может просто обратиться к своему дорогому отцу и снова попросить вытащить его из дерьма, в которое он влез сам. О, какой интересный получиться разговор, Уилбур появляется перед ним в полувменяемом состоянии на буксире с ребенком, о котором он даже не может должным образом позаботиться. И все это после того, как его собственное детище просто рассыпалось у него в руках. Боги, он потерял две жизни – как он должен это объяснить? О, черт, прости, Фил! Не мог бы ты помочь своему ребенку? О, ты думал, что у меня все хорошо? Ой, ой, какая забавная история, я вроде как ВРАЛ тебе во всех этих письмах! Ну, может, не врал, но умалчивал о факте, что я гребаная развалина, которая каждую ночь плачет, перед тем как уснуть. А еще меня дважды убили! И теперь я нахожусь в политической ссылке, потому что моя страна отреклась от меня, как и мой сын! Могу я переночевать у тебя, м? Как прекрасно это звучит. И Филза посмотрит на него с грустью и пониманием и скажет «бери, все, что тебе нужно», и сытый, чистый, в новой одежде, Уилбур будет чувствовать себя ГРЕБАНЫМ ЭГОИСТИЧНЫМ ПРИДУРКОМ, КОТОРЫЙ НИЧЕГО НЕ МОЖЕТ СДЕЛАТЬ ПРАВИЛЬНО, ТОЛЬКО И ПРОДОЛЖАЯ СТРЕЛЯТЬ В МОЛОКО. Я НЕНАВИЖУ ТЕБЯ, Я НЕНАВИЖУ ТЕБЯ, Я НЕНАВИЖУ ТЕБЯ, Я… – Томми, я не хочу, чтобы тебе приходилось ебаться со всем этим только потому, что я не нравлюсь людям, – говорит Уилбур. Его коммуникатор гудит. Они оба замирают. Уилбур проверяет свои входящие сообщения.

-<>♥<>-

Technoblade: я слышал, вам, ребята, может понадобиться помощь