Symphony No. 9

Один мудрый человек однажды сказал мне, что Л’Манбург похож на салат-латук. Такой вкусный и полезный, но только если ты смоешь с его поверхности всех гусениц и червей… чертовски вкусная еда! Шлатт успешно смыл всех насекомых с нашей великой нации. При этом позволив ей расцвести. Сегодня я бы хотел, чтобы вы посмотрели на все, что мы создали – посмотрели друг на друга! Все это благодаря лидерству Дж. Шлатта. Наш народ так долго подавлялся правителями и диктаторами. Теперь мы, наконец, свободны. Свободны выбирать чего мы хотим, свободны жить так, как мы хотим, и, самое главное, свободны передвигаться без гнета этих огромных черных стен. Помня об этом, я хотел бы поблагодарить всех за то, что вы пришли на это замечательное мероприятие.

-<>♥<>-

Шлатт тихо посмеивается рядом с ним. Туббо ерзает на своем стуле – президентском кресле точнее, которое стоит перед микрофоном. – Что-то не так, Шлатт? – Нет, – уклончиво отвечает рамлин, – просто… – Он вздыхает. – Я просто подумал кое о чем, Туббо. Ты же знаешь, как мы любим веселиться. – Да, кто не любит… – Туббо неловко замолкает. – Что случилось? Шлатт переводит взгляд на него. – Ты закончил свою речь, здоровяк? – Э-э… да. Да! – Туббо качает головой и снова поворачивается к толпе. – Да начнется фестиваль! – Тебе больше нечего добавить? – Мягко спрашивает Шлатт. – Я закончил, – бормочет Туббо, опустив глаза в пол. – Хорошо, – покорно вздыхает Шлатт. А потом… … потом Туббо просто не может пошевелиться. Он пытается встать со стула, но не может, он просто… … парализован. Он застыл на своем месте, непостижимая тяжесть сдавливает, кажется, все тело крепкими канатами, натягивающимися при каждом вдохе. Мир сжимается до масштабов микрофона и подиума перед ним. Ему едва удается немного пошевелить головой. – Туббо… – В лающем голосе Шлатта слышит намек на разочарование. – Туббо, я перейду сразу к делу, хорошо? – Скажи им, президент! – Щебечет Квакити. – Скажи ему! – Туббо, я… – Раздается протяжный шипящий звук, который обычно издавал Шлатт, когда его начинала мучать мигрень. – Мне действительно неприятно говорить это прямо так, перед всеми. Я имею в виду, это немного неловко. – Шлатт, – уверенно умоляет Туббо, – я не могу двигаться. Измученное лицо старого рамлина появляется в суженом поле зрения Туббо. – Туббо, – мягко говорит он, – я знаю, чем ты занимался. Дыхание Туббо учащается. – Чем я занимался? К чему ты… – Чем я занимался, он говорит. – Смеется Шлатт. – Чем я занимался? Его голос поднимается на ужасающе неестественный крик. – УСТРАИВАЛ ЗАГОВОР! С ИДИОТАМИ! – Он на мгновение запинается. – ТИРАНАМИ, которых мы выгнали с этого сервера! Которых мы выгнали из этой великой страны! Туббо видит суровую хмурость на его лице, даже несмотря на то, что мужчина улыбается. – Туббо, не знаю, понимаешь ли ты, но измена здесь не то, чтобы поощряется. – Его голос слишком добрый, слишком небрежный, одновременно с этим слишком злой и оскорбленный. – Все сходится, приятель! Туббо скорее слышит, чем видит стук копыт Шлатта, вышагивающего по подиуму. – Чертовы туннели, твое… твое отсутствие на важных мероприятиях. Ты постоянно куда-то уходишь, Туббо. Не пытайся сказать мне, что ты не сделал ничего плохого, потому что всем все понятно! – Шлатт резко указывает на свое лицо. – Я собственными гребаными глазами, вижу все, что ты творишь! (Это не его глаза – темные, как уголь вплоть до белков, с тонким змеиным зрачком.) – Ты знаешь, что происходит с… предателями, Туббо? – Легкомысленно спрашивает Шлатт. – … Нет? – Шепчет Туббо. – Ничего хорошего. – Шлатт отворачивается от него. – Эй, Техноблейд, не мог бы ты подняться сюда?

-<>♥<>-

Мрачный взгляд Шлатта мечется между ним и Туббо, неподвижно сидящим на своем месте. (Техно не знает, откуда у старого рамлина доступ к демонической магии, но полагает, что есть смысл озаботиться этим вопросом позже.) – Техноблейд, прошу, будь так любезен… – Чего ты хочешь, Шлатт? – … позаботься об этом предателе. Выиграть хотя бы клик. – Ты хочешь, чтобы я приготовил ему завтрак? – Растеряно начинает Техно. – Укутал в одеяло? Что подразумевается под «позаботься»? Шлатт шумно вздыхает. – Может быть, подай ему хороший ужин из пяти блюд. Понимаешь? Техно щелкает ухом, пытаясь уловить хоть какой-то шум. Писк входящего сообщения на коммуникаторе, любой знак от Уилбура, что-нибудь, что угодно. – Конечно, я займусь этим прямо сейчас, – уклончиво пыхтит Техно, не сводя глаз с Туббо, и указывает рукой себе за спину. – Может быть, вон в том ресторане мне помогут. Я вытащу тебя, хорошо? Туббо дергает носом, внимательно прослеживая каждое движение пиглина испуганными глазами. Квакити склоняется к обездвиженному рамлину. – Ты не голоден, Туббо? – зловеще спрашивает он. Туббо отклоняется настолько, насколько позволяет ему обездвиженное тело. – Я… я не голоден. – Туббо, ты очень голоден, – в шутку настаивает Техно, - пойдем в ресторан. Где Уилбур? У него должен быть план эвакуации. Так ведь? – Техноблейд, – снова подает голос Шлатт, - У нас очень жесткий график. – Чего вы хотите от меня, господин президент? – Если я обратился именно к тебе, значит и просьба у меня особая, – Змеиные глаза Шлатта обращаются к Туббо. – Особая услуга. Техно, мне нужно, чтобы ты его убрал. – Чудесно, я могу забрать его на ужин. – Давит Техно, невольно дергая хвостом. Шлатт усмехается. – Никакого ужина не будет, приятель. Ты убьешь его. – Э-э-э… – УБЕЙ ЕГО ПРЯМО СЕЙЧАС! – Сердито кричит Шлатт. – ПРЯМО НА ЭТОЙ ГРЕБАННОЙ СЦЕНЕ! МНЕ НЕ НУЖНЫ ПРЕДАТЕЛИ В ЭТОЙ ЧЕРТОВОЙ СТРАНЕ, ПРЕКРАТИ СТРОИТЬ ИЗ СЕБЯ ИДИОТА! МОЯ ПРАВАЯ РУКА! – Он холодно смотрит на Туббо. – Я лучше буду руководить сам, чем с такой правой рукой. О боги, что за вечеринка. У Техно не очень хороший послужной список благополучно закончившихся стрессовых ситуаций. Квакити подходит к Шлатту, которого все еще трясет от ярости. – Шлатт, ты уверен? Слушай, мы поймали его, отправим в тюрьму, я думаю… - Он нервно смеется. – Я думаю, этого более чем достаточно. – Этого недостаточно, – настаивает Шлатт. Квакити бросает на Туббо короткий взгляд. – Ты уверен? Мы можем запереть его в тюрьме. – Техноблейд, – требовательно зовет Шлатт. Техно ждет. Он ждет. И ждет. И по мере того, как молчание Уилбура затягивается, он понимает, что плана эвакуации нет. Приказов нет. Никакого прикрытия, никаких гарантий, ни даже пустых обещаний. Есть только он, его назначенная жертва и тысячи людей, молча ожидающих публичной казни. В другом мире история могла бы сложиться иначе. В этой истории он бы сражался со всем миром, даже если бы знал, что не может победить. Потому что в другом мире нашелся кто-то (кто угодно), кто сказал бы ему, что он не одинок в своей борьбе. И он сражался бы за это до тех пор, пока не победил или умер, пытаясь. Но он живет не в этом мире. В его мире, в этот роковой момент рядом с ним никого нет. Как будто никто не верит в то, что его и Туббо вообще стоит спасать. Единственное, во что верят люди в этом мире – Кровавый бог получит своего жертвенного агнца. Он совершенно один, брошен без приказов, и в нем нет ни капли веры в то, что кто-то сможет направить его руку. Он взваливает на плечо свою ракетницу.

-<>♥<>-

Туббо переводит взгляд на обсерваторию, откуда Томми и Уилбур должны были наблюдать за праздником. Техно качает головой. Ох. Похоже, Уилбур бросил их на произвол судьбы Туббо издает тихий жалобный звук. Он видит, как Техно постукивает по своему запястью. Один, два, три раз. У тебя есть лишние жизни? Спрашивает немой вопрос Туббо неуверенно, едва заметно кивает. Техно выдыхает, обнажая клыки. Он заряжает свое оружие. — Туббо, — тихо бормочет Техно. — Туббо, прости. Туббо снова кивает. Просто покончи с этим. Ему кажется, что Клинок мог бы улыбнуться за своей маской. – Я сделаю это как можно более безболезненно и красочно, Туббо. Они смотрят друг на друга. Глаза Техно похожи на расплавленное золото, колеблющееся от печали. Они оба молча молятся, увидимся на другой стороне. И мир Туббо взрывается ужасающе разноцветным фейерверком.