На память, Олеж!

Дверь с тихим хлопком закрылась, из прихожей послышалась возня и шелест серёжиного пальто. ー Олеж, я дома! Чем таким приятным пахнет? ー практически пропел Сергей, заходя на кухню и на ходу попадая в кольцо рук вышедшего навстречу мужа. Тёплые губы Олега сразу прижались к веснушчатой, чуть покрасневшей от холодного ветра на улице щеке, отчего Разумовский тихо хихикнул, сцепив руки за спиной Волкова. ー Пирог готовлю. Твой любимый. ー С вишней? ー вскидывает брови Серёжа, горящими голубыми глазищами на него глядя. Получив утвердительный кивок, программист лишь крепче стиснул больную грудь Волкова, но тот даже доли дискомфорта не почувствовал — рядом с таким счастливым Серёгой любые неприятности казались совершенно незначительными мелочами. ーИди мой руки, будем ужинать. Голодный, наверное? ー огладив спину мужа, мягко проговорил Олег. ーПросто ужасно! Уже через полчаса пара сидела друг напротив друга за барной стойкой. Олег слушал бесконечные, казалось, рассказы Серёжи о прошедшем дне, пока рыжий, покачивая в воздухе ногами, — совсем как ребёнок — с аппетитом уминал до треска за щеками сладкое тесто с кисловатой вишнёвой начинкой, улыбаясь так солнечно, что промозглая сентябрьская погода, с её хмурым небом и противной моросью дождя уже не казалась такой ужасной, а дома словно становилось теплее и уютнее. Серёжа для Олега — маленькое личное солнце, даже спустя столько лет и событий остающееся самым ярким и тёплым. И ему искренне хотелось, чтобы солнце это не гасло как можно дольше, ведь только рядом с ним Волков чувствовал себя по-настоящему счастливым.

***

Над Петербургом вновь тяжело висит хмурое небо, превращая город в одну мрачную серую массу, давящую и изводящую. Машина с двумя в ней пассажирами встала в очередную пробку, причина возникновения которой была известна разве что одному Господу Богу. Олег, недовольно постучав пальцами по кожаной обивке руля, взглянул на лежащий на соседнем сидении стеклом пестрый букет. Кольцо кроваво-алых хризантем вокруг опоясывало смесь из бледно-жёлтых нарциссов и ярко-рыжих, совсем как волосы Серёжи, бутонов ноготков. От всей этой композиции рябило в глазах, но взгляд приковывали далеко не эти цвета, а роза в центре. Одна-единственная, глубокого чёрного цвета. Тихо выдохнув, Волков заметил возобновляющееся движение и отвёл взгляд от цветов.

***

Солнце тонкими лучиками струилось сквозь ветки сосен, мягко освещая тропы и поляны лесочка, играясь в ручейках и в каплях росы на листьях. Было около десяти утра, конец июня. Серёжа с неожиданным энтузиазмом согласился сходить сюда с Олегом, поведясь на обещания набрать как можно больше свежей лесной черники. Их недавно купленная дача находилась совсем неподалёку от этого леса и Волков узнал от соседей, что черника здесь растёт в огромных количествах, ещё и ужасно вкусная. Ради такого, как супруги считали, не грешно было и встать ни свет ни заря. Тропинка вывела молодых людей на просторную мшистую поляну, отчего Серёжа восторженно ахнул. Отпустил ладонь Олега и на несколько шагов его обогнал, заворожённо оглядываясь вокруг. Оставив корзинку с ягодами на ближайшем пне, Олег тоже огляделся. Влажный воздух, пахнущий хвоей и землёй, поляна практически идеально ровная, с лишь редкими кочками и неглубокими ухабами, да возвышающимися редкими соснами, стволы которых, как и поляна, покрыты ярким зелёным мхом. Волков вдохнул поглубже, полной грудью. Дышалось здесь, в лесу, да и просто вдали от города в разы легче. Взгляд зацепился за ярко-рыжую макушку мужа. Олег тихо усмехнулся — на фоне всего этого зелёного великолепия тот выглядел как потерявшийся лис, пытливо изучающий новую территорию своими невозможными голубыми глазами. Он стоял неподалёку, замерший в каком-то совершенно неописуемом восторге, но стоило Олегу подойти и коснуться его плеча ладонью, тот обернулся. Несколько секунд внимательно смотрел на Олега, а после мягко скинул его руку со своего плеча и мелкими шагами стал отходить. ー Догоняй, Волче! ー отойдя на полтора метра, вдруг воскликнул тот и, широко улыбаясь, бросился наутек вглубь поляны. Олег не сразу понял, что происходит, но вскоре очухался и припустил за постепенно удаляющимся рыжим всполохом вслед. Во время этой спонтанной погони Серёжа петлял между деревьями, иногда оборачиваясь и сверкая в сторону Олега глазами, по-лисьи хитро прищуренными. Насколько далеко они убежали от своей тропинки никому известно не было, да и не волновало особо. Олег вообще перед собой не видел ничего, кроме силуэта возлюбленного, а в ушах стоял шум ветра и звонкий переливчатый серёжин смех. Олег действительно чувствовал себя волком на охоте, в душе горел такой же азарт и какое-то совершенно новое ощущение. Было легко, радостно, настолько привольно, что ни о чём другом думать просто не хотелось. Однако погоня закончилась достаточно внезапно. Серёжа, споткнувшись о собственную ногу, поскользнулся на мхе и кубарем покатился с небольшого бугорка, взвизгнув. Олег сначала испугался, рванув в его сторону с новой силой, но когда увидел, как тот лежит на мягкой земле и от души хохочет, невольно рассмеялся вместе с ним, подходя ближе. ー Ушибся, Серёж? ー подавая ему руку, чтобы поднялся, с улыбкой интересуется Волче, пытаясь как следует отдышаться. Серёжа такой красивый... Волосы разметались по изумрудно-зелёному ковру поляны, щёки розовые, глаза сияют, а на лбу, висках и открытой шее испарина выступила. Тонкие пальцы обхватывают ладонь Волкова, но, вопреки его ожиданиям, Серёжа тянет его на себя. Да так резко, что утомленный таким забегом Олег просто падает сверху. Благо, успевает упереться руками во влажную мшистую землю, дабы Разумовского своим весом не задавить совсем. Серёжа лбом прислоняется ко лбу мужа и губ его касается трепетным поцелуем. Олег подаётся навстречу, прислушиваясь к загнанному горячему дыханию мужа, что губы сейчас приятно опаляет. Тот за шею обнимает, льнёт ближе и улыбается вскользь. ー Я тебя люблю, Олеж, ー выдыхает наконец рыжик, кончиком носа проведя по щеке Олега. ー И я тебя люблю, Серёж. Возвращались домой они грязные и растрёпанные, у Серёжи в волосах запутались кусочки мха, которые Олег дома старательно вычёсывал из огненных прядей, да и вообще он выглядел как леший, но оба были настолько счастливы, что уже не обращали на это внимания. А кусочки мха Серёга потом сложил в какую-то алюминиевую баночку из-под леденцов, а на вопрос «зачем?» гордо ответил: ー На память, Олеж!

***

Заблокировав машину, Олег, удобнее перехватив букет, отворил чугунные ворота, пропуская вперёд своего спутника, а после зашёл на территорию и сам. Шелест деревьев и тихий свист ветра — единственное, что разбавляло мертвую тишину. Шагая по мощеной камнем дорожке по уже заученному маршруту, Волков вдруг почувствовал, как его взяли под локоть. Едва заметно приподняв уголок губ в слабом намёке на улыбку, Олег укрыл тонкую бледную ладонь, чувствуя насколько холодны её пальцы, своей, широкой и тёплой, согревая. С дорожки пришлось свернуть в сторону протоптанной на сырой земле тропинки, ведущей на низки бережок истока речки Волковки. Чем ближе они к нему приближались, тем тяжелее у Олега на сердце становилось, а в горле завязывался тугой, мешающий даже вздохнуть нормально ком.

***

Взгляд голубых глаз, наполненный диким животным страхом, преследует Олега во снах до сих пор. Крик Леры, голоса наёмников, кульминация и развязка того вечера — Олег помнил это всё только мутным, совершенно неразборчивым фоном. Не помнил, как выбирался с Лерой с территории того завода, не помнил больницу, не помнил, как подписывал завещание. Ничего, совершенно. Лишь два голубых омута, полные слёз и страха. Оборвавшаяся таким страшным образом жизнь и огромная лужа крови, хлещущей из обезглавленной шеи. ー Олег Давидович, я искренне вам сочувствую. Но подписать это вы должны. Вы и Валерия — единственные, кого ваш…супруг указал в завещании. Олег держался каменной глыбой в кресле у нотариуса, отстранённо слушая предсмертные распоряжения Серёжи относительно его имущества и даже не пытаясь в это вникнуть. Это всё... не имело никакого значения для него. Без Серёжи не было смысла. Не было Олега. Не было жизни. Серое существование с днями, тянущимися, кажется, бесконечно. Подпись Леры уже стояла в нужной графе, а Олег просто не мог заставить себя взять ручку. Хотелось кричать от несправедливости, разорвать это чертово завещание, ведь все эти деньги, недвижимость и прочие блага не вернут ему мужа. Не вернут его рыжее солнце. Возвращаться домой, где всё так и намекает на то, что Серёжа сейчас снова вернётся из офиса, крепко его обнимет и будет вновь бесконечно долго рассказывать о том, как прошел его день. Но этого не будет. И это давит, с ума сводит. Он никогда не посмотрит больше в его глаза, в которых отражалась вся его жизнь, в которых тонуть он мог бесконечно. Теперь эти глаза лишь являлись ему в кошмарах, такие напуганные и мокрые от слёз.

***

Букет с тихим шелестом опустился на поверх могилы Разумовского. Сегодня ему могло бы исполниться тридцать пять... Олег провёл ладонью по рыжему мху, укрывшему землю на этом месте. Лера стояла неподалёку, обняв себя за плечи и тихо наблюдая за опустившимся на колени перед могилкой Олегом. Глаза щипало от подступающих к ним слёз. Сдержать их было невозможно, как бы она не старалась, поэтому взгляд медленно перешёл к текущей рядом речушке. Могила, на самом деле, ничем не отличалась от остальных, как бы Серёжа при жизни не шутил про ростовой памятник. На плите даже фотографии не было. Лишь имя и даты, выписанные красивым шрифтом, похожим на почерк самого Разумовского — плавные буквы с широкими завитушками. Олег больно закусил губу и сжал ладонь, сгребая в неё короткий рыжий мох. Рыжий... Символично. ー С днём рождения, Серёж.ー прошептал дрожащими губами Олег, чувствуя, как по щекам скатываются горячие слёзы. Показаться слабым уже не казалось чем-то страшным. Да и перед кем бояться? Лерой, которая с ним весь прошедший с момента этой трагедии год находилась рядом? Или перед самим собой? Серёжа бы сейчас прочитал ему лекцию по этому поводу, но... Сдавленно выдохнув, Волков прислонился лбом к сырой земле, всхлипывая отчаянно. Смешанный запах земли и цветов в букете напомнил о той лесной поляне, вороша на сердце незатягивающуюся рану. Сколько времени Волков провёл в таком положении, безмолвно задыхаясь от душевной боли, он не знал. Но в реальность его вернула Лера, аккуратно погладив по спине поверх пальто. ー Олег... Дождь начинается, нам нужно ехать. Голос девушки чуть дрожал, но никто на это внимания не обращал. Олег подобрался, поднялся с колен и заметил клочок мха, оставшийся в его руке. Черт. Вздохнув, Волков как-то машинально закинул его в карман пальто и отряхнул одежду от песка. Взглянул ещё раз на могилу и горько улыбнулся на прощание. Аккуратно приобнял Леру, заметно продрогшую, за плечи. ー Никуда не торопишься? ー Нет, а что такое? ー Я пирог испёк, зайдешь на чай? ー Да, конечно. С вишней. Его любимый... А кусочек мха, оставшийся в кармане, в конце концов перекочевал в ту конфетную коробочку. ー Я всегда буду о тебе помнить, Серёж.