Прогулка Токито Муичиро

Сон. Сегодня мне приснился странный до удивления сон. Там я видел свое отражение, хотя не уверен, то было отражение или я во плоти, но другой я протягивал руки, а я не решался двинуться ни вперед ни назад, хотя меня несметно тянуло вперед. Во сне еще слышались далекие переливы музыки, будто кто-то пел колыбельную или другую заунывную песенку. Во сне я слышал тихий смех и шепот, и краски светлые, но все как в тумане. Я, если честно, частенько смотрю по ночам такие сны, а иногда даже кажется, что они настолько же реальны, как и сама реальность. Бывало я не хотел просыпаться, но утренний свет ежедневно бьет в веки и вытаскивает меня из пестрого мира сновидений. Очень назойливое солнце. Я быстро устаю от его напора. Оно напоминает мне Ренгоку — сана. С ним радостно, но иногда утомительно…. Сейчас раннее утро. Непостоянные тропки вихляют то влево то вправо, путая меня. По обе стороны тянутся густые кусты гортензии… Их цветы окраской точно как хаори Шинобу-сан и вокруг всех лепестков трепещут бабочки. Быть может она, как и я сейчас, прогуливалась здесь и, как я, заметила сходство? Не знаю. Могучие деревья смыкаются над моей головой. Холодные лучики тонкой иголочкой прорезают густоту свежей кроны и падают на меня. Я наступаю на солнечные пятнышки на дорожке. Шаг, и лучик на моей левой ноге, еще, и на правой. Деревья перешептываются между собой, но я их не понимаю, как и многое из того, что мне говорит Химеджима — сан. Мне кажется, ему лучше было называться столпом дерева, чем камня. Камень безмолвен, а листва шепчет, как Химеджима — сан, какие-то молитвы, от которых не то интересно, не то просто спокойно. Да и высятся деревья, как и Химеджима — сан, наверх, к самим облакам. В листве кто-то зашуршал. Я обнажаю клинок, думая что это спрятался демон, но из дупла выскочил черный носик енота. Увидев мое оружие, он посмотрел на меня слишком высокомерно для обычного енота и перед моим лицом пронесся его полосатый, как хаори Игуро — сана, хвост. Он вскарабкался очень высоко и царапал своими когтями кору. Мне от этого звука неприятно, я морщусь, но еноту на это все равно, он меня будто не видит. Умчал себе, мохнатый, через 5 минут и я его позабуду. Он перепрыгнул на толстый сучок и обронил несколько ярко-розовых, как волосы Мицури — сан, ягодок. Стало интересно откуда они, потому что я прежде никогда не видел таких, с удивительной окраской ягодок, но такие бывают и мне это нравится. Остается надеяться, что неизвестная ягодка не ядовита, потому что я с голоду съел парочку. Стоило мне на несколько минут расслабиться в буковой тени, как разогнался тревожный ветер и взъерошил мне волосы. Теперь я такой же лохматый, как и Шинадзугава — сан. Я вышел в свет, и ветер сразу смягчился и потеплел. Шинадзугава — сан тоже так успокаивается, когда говорит с Ояката — самой. Я пересек буковую рощицу, тихую поляну и вышел к озеру. Водные блики, походящие на украшения Тенгена- сана, чуть было не ослепили, но мои глаза вскоре привыкли к свету и вспышка обернулась красивым, переливчатым мерцанием. Оно, недолговечное, как иллюзия, взяло и испарилось, стоило туче заслонить солнце и вода стала просто водой — тихой, спокойной, без мерцания. Где-то плавником плеснула рыба и сразу уплыла к себе в глубины. Так обычно Томиока — сан бросит на собрании скупое слово и отвернется от нас, словно его здесь и не было. Я по-прежнему на берегу. Солнце не показывается из-за туч. Над водою густеет туман. Я поудобнее сажусь и пытаюсь начать медитацию, как мне советовал Химеджима — сан. Закрываю глаза и возвращаюсь в свой сон...Наверняка Химеджима — сан скажет, что так нельзя, но я не могу остановиться вспоминать утраченное. Мой клинок стачивается, стоит бросить попытки вспомнить. При виде демонов меня охватывает гнев и нить этой злости мною не поймана… Лягушка заквакала. С ней вместе вторая. Одна утробно квакает, вторая прерывисто, будто заглушить свою собеседницу хочет. В зарослях напротив меня кто-то шуршит, но мой клинок лежит в сторонке и я не тянусь к нему. Вместо этого снимаю тоби (носки) и окунаю ноги в холодную воду. Накатил освежающий озноб. Болтаю ногами, брызгами разрушая тишину. Медитация сегодня не удалась, зато лягушки перестали квакать, а я чувствую себя живым, тревожа застывшее озеро. Красный, пятиконечный листок срывается и мягко ложится на воду. Я перестаю болтать ногами и поднимаю его, промокший. Оборачиваюсь и вижу пожелтевший клен. Хочется вернуть листок обратно, но, покрутив его в руке, я пускаю его на воду, блуждать по течению… И тут я слышу приближающееся родное карканье и понимаю, что прогулка окончена. Ко мне прилетает запыхавшаяся Гинко и сообщает новое задание.