Холодные руки

Что первым вам приходит на ум, когда вы слышите фразу «холодные руки»? Наверняка что-нибудь грустное или романтичное. Что-то типа истории, в которой у одного человека вечно холодные руки, а второй их точно согреет. Поделится своим теплом, согреет ещё и душевно. Это мило, это романтично. Когда Альбедо слышит эту фразу, всегда первое, о чём он думает, это вовсе не романтика и ванильные фантазии. Всего лишь реальность. Холодные руки всегда у трупов, которых он разделывает в подвальном помещении. Ну, ну, не пугайтесь так сразу, Альбедо не какой-нибудь псих или убийца — это всего лишь его работа. Патологоанатом в больнице Святого Фавония, минус первый этаж, где всегда холодно, немного сыро и никого никогда нет. Большую часть дня Альбедо проводит наедине с трупами и составлением заметок, с аппаратурой и бледной человеческой кожей, которая легко расползается в стороны, стоит только надавить всем тем острым, что в распоряжении врача. Ассистентка Сахароза, что учится на последнем курсе меда, приходит каждый день на пару часов, слишком активничает, может быть, всего немного надоедает, но старается. И затем уходит, полная знаний, и Альбедо снова остаётся в одиночестве. В своем белом халате, в белом кабинете, среди белых стен и металлических приспособлений. Альбедо привык, но одиноко… иногда бывает. Он нечасто задумывался о том, нужны ли ему живые люди в его жизни, потому что это было дело привычки: в 7 утра вставать одному и одному пить кофе, работать в одиночестве, а в выходные не выходить из квартиры, зачитываясь научной литературой. Так было практически с детства, его воспитала строгая мать, которая в конечном итоге оставила только деньги и записку: «Дальше ты сам. Добейся успеха». Альбедо не впервой видеть трупы, не впервой чувствовать этот пронзающий холод от их мёртвых тел. Но сегодня он не чувствовал привычного комфорта, привычной безнапряжности в работе, потому что он трогал в перчатках те самые холодные руки человека, лежащего на его «разделочном» столе, смотрел в безжизненное лицо и не мог разобраться, что он чувствует. Хочется ли ему разрыдаться, чего он никогда не делал в своей жизни, или же снова безэмоционально провести осмотр, заполнить документы, разделать тело и отправить в одну из холодильных камер. Было что-то среднее в итоге: в горле застрял ком, а лицо казалось каменнее стены. Несколько дней назад этот вопрос застиг его врасплох, когда его привычное расписание слегка пошатнулось: Альбедо проснулся позже обычного, у него не было времени варить дома кофе, поэтому по дороге на работу он заехал в кофейню. Парень, что стоял на кассе, явно был студентом, на возраст, может быть, такой же молодой, как Сахароза. Длинные золотистые волосы, собранные в косу, яркие золотистые глаза. Альбедо нечасто бывает в «большом» обществе, не слишком социален в принципе, поэтому его безэмоциональное состояние и вне работы остаётся таковым, однако что-то пошло не так, стоило ему на долю секунды залипнуть на этого парня на кассе. Красивый, энергичный, кажется, вполне себе профессионал своего дела, легко общается с покупателями и много улыбается. Прямая противоположность Альбедо. Удивительно. Его заказ был готов, и Альбедо потянулся за кофе. Их ладони соприкоснулись, но Альбедо не придал этому значение, однако в следующий момент чужая рука обвила его. Раннее утро, посетителей много, все спешат, всем нужен утренний кофеин. А парень на кассе вцепился в запястье покупателя и бормочет что-то невнятное с жутко красным лицом. Альбедо тоже спешил, но слова, что он услышал, немного ввели его в ступор. Кажется, это было: «У вас такие холодные руки! Знаете, что первое приходит на ум, когда думается так? Их очень хочется согреть!». Миловидное лицо этого парня с каждым сказанным словом пунцовело сильнее и сильнее, и он одёрнул руку и извинился только, когда его коллега (кажется, на её бейджике было написано «Мона») принялась смущаться за двоих и ругаться: «Господи, Итэр, ну что за стыд! Таких тупых подкатов я ещё не-… боже, покупатели!». Альбедо уступил место следующим жаждущим кофе, отошел на приличное расстояние, не сводя взгляда с парня, что пробормотал ему всё это. В голове было пусто, одно удивление. «Такого подката?», «Его имя Итэр?» Тот самый Итэр поглядывал в его сторону ещё какое-то время, но телефон Альбедо зазвонил, начальник уже допрашивал, где носит никогда не опаздывающего патологоанатома. Это была их первая встреча. Вторую спровоцировал сам Альбедо, который написал по тому номеру, что Итэр указал на стаканчике с кофе. Альбедо не знал, что так делают часто и что это вообще за жест, поэтому захотел прояснить некоторые вопросы и написал спустя пару дней. Итэр и правда оказался студентом, учащимся с обеда до вечера. И учится недалеко от больницы Святого Фавония. И тем же вечером молодой бариста встретил патологоатанома после работы, и они вместе пошли к метро. Альбедо никогда не забудет, каким волшебным это было знакомство. Никогда не забудет ощущение, как приятно общаться с кем-то ещё, помимо молчания с трупами в его морге. Никогда не забудет приятный кофейный запах от золотистых волос, яркого огня даже в вечернее время в таких же золотых глазах и милую улыбку. Хорошо поставленную речь, комплименты, интересные вопросы. Не забудет, как он и сам разговорился спустя добрые пару часов, и это тоже было поразительно. Не забудет неловкий «чмок» в щёку, после которого Итэр хотел было потянуться ещё и к губам, но слишком смутился и убежал, оставив Альбедо тоже краснеть. Это был первый вечер, когда Альбедо долго не мог уснуть. Вторая встреча была прекрасной. Третья пришлась на выходной, и уже Итэр проявил инициативу. Он учился на факультете искусств, и для будущей дипломки ему нужна была модель для портрета и нескольких работ. На встречу с утра пораньше он взял фотоаппарат, а на спине красовался большой рюкзак всяких художницких штук, в которых Альбедо не разбирается. Впервые Альбедо услышал, что и сам красив. Не то, чтобы он считал себя некрасивым, но никогда не придавал значение ни своей внешности, ни чужой. Люди на его столе для вскрытия всегда выглядят не очень. А некоторые, кто погиб трагичной смертью, вообще безобразно, но это человеческая природа, как он может говорить об этих трупах, что они некрасивые? Однако в течение всей их встречи Итэр осыпал внешность и наружную холодность Альбедо всеми возможными комплиментами, делал и затем показывал фотографии, объясняя «необыкновенную эстетичность». Альбедо в тот день мало говорил, но… много улыбался. Чувствовал комфорт, чувствовал удовлетворение. И старался показать это так, как умел. Их третья встреча закончилась у него дома. Альбедо никогда не был в отношениях, и даже к своему возрасту у него не было определенного опыта. Однако был у Итэра, поэтому тот взял инициативу в свои руки. Было странно, но невероятно приятно. Альбедо даже и не думал, что два парня могут получить друг от друга столько физического удовольствия. На утро оба разбежались на учёбу и работу, но утро тоже превратилось во встречу. Получается, четвёртую. Они встретились в одной постели в свете мягких солнечных лучей. Пятая встреча оказалась последней. По новостям передавали о банде грабителей с пушками, и у Альбедо в парочку из дней оказалось слишком много работы, пришлось подключать коллег из других больниц, звать всех ассистентов. Банда оказалась не просто «бандой», а тяжело вооруженной группировкой из нескольких отрядов. Они грабили банки, и часто их грабежи заканчивались плачевно, потому что терпения группировке не хватало от слова совсем. Одно из зданий, в котором находился очередной банк, куда пришла банда, после успешного грабежа разлетелось по округе от бомбы. Было много раненых и много погибших. На разделочном столе Альбедо лежали обгорелые трупы. Иногда — детские. Можно назвать это неудачным стечением обстоятельств. Или трагедией. Альбедо не знал, как назвать то, что он видел. Одним из последних мертвецов после этих грабежей с убийствами, что привезли в его морг, оказался парень из кофейни, с золотистой косой и уже не такими же золотистыми глазами. Итэр. Он пролежал сутки в холодильной камере, потому что Альбедо не мог собраться с силами, чтобы проделать необходимые процедуры. А когда решился, эмоции на его лице запечатались, наверное, навсегда, как и все мысли, которыми была полна голова те несколько дней подряд. Единственное, что никак не выходило из головы, это те самые холодные руки, которые всегда бывают у трупов. В резиновых перчатках Альбедо проводил пальцами по внутренней стороне ладоней Итэра, лежащего на столе для вскрытия. И думал, что хотел бы их согреть.