Божество и его оракул

      Такого не может быть.       Нет, он не верит.       Он не мог уйти вот так.       Тома бежал из последних сил, взбираясь на крутой склон по скользкой от дождя земле. Его белые одежды Оракула были измазаны в грязи, кое-где даже немного порваны, но Тома не обращал внимания. Дыхание уже сбилось, тяжёлая одышка лёгким свистом раздавалась из груди.       Как бы Томе не было стыдно признаться, но он привык к Аято. Привык просыпаться по утрам и видеть, как тот сидел на краю его кровати и хитро улыбался, привык к его ворчанию во время уборки, к внезапным прикосновениям и нежной улыбке, адресованной только Томе. Привык к его «дорогой», когда он обращался к нему.       От неконтролируемых эмоций он тихо выругался, словно опасаясь, что на этой безлюдной окраине его мог кто-то услышать.       Почему Тома пришёл именно сюда — он и сам не знал. Лишь чувствовал, что Аято здесь. Взобравшись наверх, он тяжело дышал, мокрая ткань облепила тело. Аято смотрел куда-то вдаль, облокотившись о дерево. Он словно не заметил прихода Томы.       — Аято… — хрипло позвал его Тома. — Пойдём домой.       — Что ты будешь делать, когда меня не станет в этом мире? — и Томе показалось, будто глаза Аято блестят от слёз…