Тайга второго шанса не даёт

Как бы нелепо это не звучало, но эволюцию их с Пашей отношений можно было проследить по прозвищам, которые тот Олегу давал. Если, только приехав в Вахту, Олег обзавёлся титулом «московское говно», то к концу расследования по делу Зверя Паша уже почти ласково звал его «Олежа». А где-то посередине — между заваленным старыми делами столом, опрашиванием свидетелей и беготней по лесу с разбросанными тут и там букетиками зверобоя, скрипом колес допотопного УАЗа, сигаретным дымом и бесконечным обменом «любезностями», напоминающим то ли прелюдию к драке, то ли дёрганье за косички — затесались вызывающее «олень», обиженное «мудак» и усталое «Хлебников». В каком-то смысле, они с Пашей прошли все стадии принятия. «Московское говно» — стадия отрицания, «олень» — гнева, «мудак» — торга, «Хлебников» — депрессии. Ну, а «Олежа» — это во всех смыслах принятие. Потому что за ним следует «куда это ты уезжаешь, а работать кто будет?». И «ты же следак от Бога». Паша говорит, что Олег не сможет без этого, и, конечно, оказывается прав, потому что такие, как Олег уходят из профессии только вперёд ногами. Поэтому Олег возвращается в Вахту, а с ним возвращается и Пашина любовь к придумыванию кличек. Когда он впервые называет Олега «оладушком», у Олега дёргается щека и брови ползут под светлую линию коротко стриженных волос. Потому что, если «оленя» ещё можно не заметить, то «оладушек» — это уже слон в посудной лавке. Олег даже не находит, что на это ответить. Его путь к принятию Паши был гораздо короче. Сначала тот был исключительно «Бутак», а потом «Пашка». Всё-таки Олег был слишком приличным человеком для того, чтобы заниматься всякого рода словоблудием. Но после «оладушка» и «Оле Лукойе» сам Бог велел нанести ответный удар. Поэтому Олег, подойдя к новой задаче с привычной основательностью и изучив предложенный интернет-энциклопедиями материал, однажды называет Пашу «сучком» и внутренне ликует от округлившихся Пашиных глаз, с трудом сдерживая рвущийся наружу мальчишеский шкодный смех. — В переводе с тюркского фамилия «Бутак» переводится как «ветка» или «сук». Ты не знаешь, что ли? — невинно спрашивает Олег в ответ на резонный Пашин вопрос, не охуел ли он. На покрывающегося красными пятнами Пашу смотреть так смешно, что почти больно, но Олег держит лицо до последнего. Он вполне резонно, ожидает, что в скором времени его разжалуют обратно до «московского говна», но Паша, просопев целый день обкусанным пчёлами медведем, следующим утром встречает его возле участка со словами «здравствуй, Оленька». И как ни в чём не бывало жмёт ему протянутую на автомате руку, в открытую ухмыляясь вытянувшемуся Олежиному лицу. — Скажи честно, Паштет, у тебя есть лишние деньги на дантиста? — Сначала ты скажи, давно ли тебя жарили, Хлебушек? — парирует Пашка. Наверное, Олег ещё никогда не был настолько близко к его убийству. Даже когда направлял на него пистолет после нокаута от чемпиона Вахты по боксу. Но Паше всё нипочём. Он насвистывает «Олю из сети» Уматурман и, кажется, совершенно доволен жизнью. В глубине души Олег, конечно, не обижается. Просто ему нужно время переварить информацию. Много времени.