Ты волшебница

      Я ревную. Дело в кошаке.       Триша испытывала приступ ревности, доныне невиданный. Её милая возлюбленная уделяла много времени котам, совсем забыв про неё. И одно дело, когда это касалось работы в кото-кафе, но в повседневной жизни... это злило. Это была зависть, из-за которой её процессоры шипели ругательства. Всё началось с одного пушистого белого котёнка, ставшего большим и наглым котярой, не уважающим её. Смотрел пушистик Нил с осуждением и откровенно шипел при виде неё. Но терпел только ради хозяйки.       Брат считает, что она слабохарактерная и надо указать этому комку шерсти место. Да разве это вообще легко? Самым кощунственным было то, что этот «ангелок» занимал коленки её малышки. Топтался на коленках своими ненавистными коготками и урчал со звуком ракеты. Эти тощие коленочки. То место, принадлежащее ей по праву возлюбленной. Смотрел ещё с прищуром наглых глазищ. И однажды она не выдержала терпеть этот вопиющий позор природы.       Они сидели вместе на диване и смотрели какой-то мультфильм. Вроде как «Холодное сердце». Впрочем, смотрела только хозяйка квартиры, откровенно наслаждаясь песнями и любовно-сестринской драмой. Другая же искоса посматривала на кота, тарахтевший как паровоз. Он ещё не спал, только мял лапами лакомое местечко. Ладно, она могла это ещё терпеть. Триша мягко обнимала её за плечо. Божечки, как же ей нравится эта милая одежда на ней, такая просторная, уютная... самое то, чтобы потом залезать туда и выслушивать стеснительное пыхтение... пока нет этого надоедливого спиногрыза.       Афина рассеянно погладила пушистика, вот только в этот раз он был не в настроении. Раздалось в ответ недовольное урчание — чуть ли не цапнул за ладонь. Всё, это было вершиной терпения к нему. Шипение фотоаппарата — и с дымом вылетела фотокарточка с непонятным пятном.       На голове-блокноте начертились несколько слов: — Триш... эм-м-м... что ты делаешь?       Вопрос был к месту. Её возлюбленная, тоже тихая по натуре, просто резко согнала кота с чужих колен, пересела на пол, усевшись на корточки, и положила голову на колени. Кот в ответ лишь фыркнул и уселся задом к ней, всё ещё урча. Ответ был прямолинейным как шпалы — общая черта с братом. Поневоле вспомнилось, что он сидит с их очаровательным приемышем. Уж он смог бы придумать план по избавлению от кота получше. — Твои коленки только мои. Хочешь, буду мяукать. Ну или что тебя радует. Пусть этот кот всё уяснит.