пожалуйста, обними меня

       Моя первая любовь настигла меня в четырнадцать лет. Это был теплый весенний день, последний снег растворился под ярким солнцем и все в тот момент казалось таким легким и воздушным. В пальцах тлела пятая за утро сигарета, полный учебников рюкзак давил на тощие плечи, но я упорно продолжал стоять прямо у центрального входа в школу, куда вскоре должен был подойти мой лучший друг Макс. Как сейчас помню — сигареты были дерьмовые, оставляя после себя во рту привкус кучи дерьма, но я упорно продолжал убивать легкие, гонясь за призрачным чувством успокоения. Я больше склоняюсь к мнению, что не сигареты помогают нам избавиться от тревоги, а сама мысль о том, что это делают сигареты. Эдакое самовнушение, эффект плацебо. Это я прекрасно понимал, но продолжал держать в дрожащих руках быстро тлеющую сигарету. Какая разница, от чего умирать? Рак легких? С большей вероятностью меня переедет долбанный грузовик.       Вот тот самый момент. С содроганьем внутри вспоминаю каждый момент до мелочей: собственная рука тянется к мусорке, чтобы выбросить окурок, тело немного наклоняется вперед, после чего в нос ударяет запах парфюма, сладкого-сладкого, больше подходящего для девчонки, но я поднимаю глаза и... И это не девчонка.       Дерек проходит всего в метре от меня и на сегодняшний момент это самое близкое расстояние, что было между нами. Ему тогда еще шестнадцать лет, у него длинные кудрявые волосы, собранные в высокий пучок на голове, и он только-только перевелся в старшую школу. Он уже был в компании каких-то ребят и заливисто смеялся, запрокидывая голову назад, пока я умирал, вдыхая запах его парфюма и четко отпечатывая в голове образ его лица. Смуглая кожа, карие глаза, кудрявые темные волосы, милые ямочки на щеках, обычный черный гвоздик в правом ухе. Только потом я обратил внимание на все остальное. Дерек был великолепен везде. Метр восемьдесят ростом, спортивного телосложения, одетый в классику он казался мне таким нереальным, напрочь затмевая собой всех окружающих. С того момента я никого больше не замечал. В моей голове напрочь и надолго засел один лишь Дерек. Дерек Томпсон, всего через пару недель нашедший себе такую же невероятно привлекательную девчонку из астрономического клуба, куда вступил сам, помимо баскетбольной команды, где быстро стал капитаном.       Вы бы знали, как чертовски я люблю Дерека. И как чертовски я его ненавижу. Пока люди убиваются алкоголем и наркотиками, меня заживо сжигает самое прекрасное чувство в мире — любовь.

***

       Когда я впервые встретил свою самую ужасную первую любовь, мне было четырнадцать и вся моя безмозглая голова была забита лишь божественным восхвалениям предмета обожания, сейчас же... Сейчас мне шестнадцать и в своих чувствах я продвинулся гораздо дальше, чем можно предположить.       Список вещей, которые я люблю в Дереке:       1. У него красивые ямочки на щеках.       2. Боже, к черту, ямочки-ямочками, но вы видели его задницу, когда он играет в баскетбол? Вот это манна небесная! Если дождаться момента, когда он начнет вытирать мокрый лоб краем спортивной майки, то можно запросто попасть на небеса, потому что его пресс выглядит так чертовски привлекательно, что мне хочется опуститься на колени навсегда запечатлеть этот момент в своей памяти.       Коридор полностью заполнен шумящими подростками и я стараюсь быстро протиснуться в кабинет биологии, пока стадо баранов не втоптало мои метр шестьдесят в бетонный пол, вместо с этим безуспешно пытаясь удержать в дрожащих руках стопку книг, что мы с Максом под шумок стащили из библиотеки. Черт возьми, надо бросать курить. Или пойти в качалку? Учебники валятся из ослабевших рук прямо на пол и изнутри вырывается рык — какого хера все всегда через жопу?       — Ты дуралей, Питер? - в поясницу упирается острый ботинок Джексона, по законам всех клише и любимому сценарию подростковых сериалов, моего самого заклятого врага и главного ублюдка в старшей школе. — Ты же тощий, как глиста, ветром уносит, кто надоумил тебя таскать учебники, весом больше тебя в несколько раз?       — Мама твоя просила передать. Мол ее сынок настолько тупоголовый, что завалил уже три легчайших предмета, которые способен сдать даже...       Кто выключил свет? И почему так больно голове? Он что, опять ударил мен...

***

      — Ты и правда идиот, Питер, - кудрявая рыжая башка Макса — первое, что я вижу, когда прихожу в сознание, — но Джексону знатно влетело. Его Хромой застукал, когда он тебя с колена в нокаут отправил. Вроде родителей в школу вызывают, так что это битву ты выиграл. Сам как? Сколько пальцев видишь?       Рыжий почти вплотную к лицу прижимает два корявых пальца, а после отдергивает ладонь, получив ногой по яйцам:       — В жопу эти пальцы себе засунь!       Известию про Джексона я несказанно рад, и что биолог наш его на место поставил тоже, но голова так нещадно кружится, что и отпраздновать надлежащим образом не получается. Хочется спать, немного поплакать и... Блевать. Черт, меня сейчас стошнит.       — Чувак?       Признаки сотрясения головного мозга. Головная боль. Головокружение. Потеря сознания. Тошнота.       Под трехэтажный мат Макса, меня тошнит прямо на его светлые джинсы, и в какой-то момент все кажется таким по-идиотски нелепым, что я почти смеюсь, когда спазмы перестают скручивать желудок, но тут Макса тошнит прямо на меня.       Господи спаси.       В душном кабинете раздается звонкий хохот. Сначала мой. А потом и Макса.       Я такой чертовски глупый. Что такого должно случиться, чтобы Дерек обратил на меня внимание? Вероятно мне придется остаться единственным человеком на земле, но даже в этом случае он предпочтет удавиться, чем хотя бы разок взглянуть на меня. Но вот бы хоть какую-то возможность...