любовь слепа

С ним что-то не так. Мысль бьется назойливой мухой о черепную коробку с невероятным упорством. Вообще, в понятие «что-то не так» смело может входить пятьдесят, а то и больше процентов поражение кожи ожогами, откровенная психопатия, но было что-то ещё, до смешного очевидное. Что-то лежащее на поверхности, но при этом настолько незначительное на общем фоне сволочизма, мутного прошлого, неясных мотивов и флера долбоебизма, что разглядеть это с первой, второй… десятой попытки не выходит от слова совсем. Даби хмурится и смотрит куда-то поверх Ястреба, а потом надевает эти отвратительные темные очки в белой оправе и закидывает ногу на ногу. Будто бы факта того, что он сидит почти в кромешной темноте недостаточно. — А я думал мы здесь для того чтобы следить за «Заветами», — пустующая квартира напротив чужого штаба пропахла сыростью, плесенью и затхлостью. Есть ощущение, как с каждой минутой все больший и больший слой пыли покрывает крылья и кожу. Даби с видом короля ситуации вытаскивает из уха один наушник. — Ты ж из нас двоих птица высокого полёта, — меланхолично откликается он. — Вот ты наблюдай. Мне с моим зрением ничерта не видно. — Может для этого стоит снять темные очки? — возвращаясь к мониторингу происходящего у «Заветов» беззлобно парирует герой. Он устал смотреть в бинокль битый час, устал прислушиваться перьями, что находятся на балконе чужой штаб квартиры, в чужие далекие голоса и устал от сучности Даби, который ожидает, что всю информацию ему принесут в клювике. — Не отвлекайся. Просто слушай и говори происходит ли там что-то интересное. Интересного ничего не было, стандартная сделка, ничего о Лиге, ни о ком-либо другом. Часы медленно тянутся, откровенно клонит в сон и сделка завершается так и не дав хоть чего-то полезного. Засада можно сказать впустую, Даби на диване не подает особо признаков заинтересованности. Ястреб более чем уверен, что тот просто напросто заснул в ожидании. Это объясняло бы темные очки в обесточенном помещении. Герой тянется пером к чужому лицу в намерении подтвердить собственную догадку, но перо так и не долетает до цели оказывается спаленным в ярком синем пламени. Вспышка боли в затылке оседает неприятной горечью на корне языка. — Это не вежливо, что б ты знал. И больно. — Не вежливо, Птица, тыкать своими отростками мне в лицо, — недовольно ворчит Даби. Голос у него хриплый, то ли от долго молчания, то ли реально со сна. — Не расскажешь, что там творится? * — Я позвоню тебе, — разворачиваясь на мысках кондовых берц, на прощание бросает Даби. — И не забудь про те файлы! Для человека, у которого плохое зрение этот говнюк подозрительно легко движется в темноте в темных очках. Под ботами чавкает осенняя слякоть, на душе мерзко скребут итоги этого вечера. Глаза как песком засыпало, хочется то ли спать, то ли догнать кое-кого конкретно, встряхнуть за плечи и спросить сколько нахрен можно кормить завтраками и обещаниями касательно вступления. Из горла вырывается еле слышный, недовольный клекот и Ястреб устало трет глаза. Мышцы спины побаливают, да и крылья ноют после тяжёлого дня. Он поднимает лицо к яркому свету фонаря, собираясь взлететь и наконец отправиться домой, когда голос из темноты насмешливо его окликает. — Чуть меньше драмы, Пташка, — осознание того что Даби ещё не ушёл из переулка колет где-то под ребрами. — Если не торопишься домой, то могу угостить кофе. — За свой счет или за мой? — прекрасно зная о финансовом положении Лиги Ястреб даже не рассматривает факта того, что платить будут за него, но… — За мой, — его еле видно. Если б не птичья зоркость, Ястреб и не разглядел бы высокую фигуру в темноте. — Давай, куриные мозги, я в настроении отблагодарить тебя. — Аттракцион невиданной щедрости, — на губах расцветает тупая уставшая улыбка. — Кто ты и куда дел Даби? Смех служит ему ответом. — Не отставай, пернатый. * Здесь остро пахнет специями, синтетическим дымом и чем-то чужим, заморским. Ястреб словно дитя вертит головой в разные стороны, пялится на сотни цветных гирлянд украшающих потолок. За соседними столами и отдельными кабинками мелькают знакомые лица из сводок новостей, те, кого ищет полиция за мелкие грабежи и крупные преступления. Мелькают лица мафиози, сутенеров и кого-то ещё. В целом для такого огромного помещения, укрытого от чужих глаз под недостроенной многоэтажкой, здесь не так уж много народу. Даби ведёт Ястреба сквозь невообразимое яркое море и останавливается у одной из кабинок в дальнем углу. Вид открывается из неё просто сумасшедший. На второй план уходят усталость, раздражение и тяжёлый месяц. Почти детский восторг заполняет голову и душу. (Ладно, если быть честным с собою, он готов пищать как птенец от осознания того, что можно будет накрыть это место, когда все пойдет на лад. Ведь такое количество мелких и крупных преступных сошек не может не радовать глаз). — Если это завуалированное извинение за отстойный вечер, то я готов его принять. — У тебя низкие стандарты, для героя, — складывая пальцы домиком, хмыкает Даби. Его тон — сладкий мед, а ухмылка на губах кажется обманчиво расслабленной. В темных очках в отвратительной белой оправе отражаются мириады цветных огней. Аромат индийских специй, после трёх часового созерцания запаха пятнадцати видов пыли, кажется чем-то внеземным, так что да… Ястреб готов согласиться с тем, что стандарты у него упали на этой миссии ниже плинтуса, раз его купили с потрохами предложением выпить кофе. Кофе перетекает в поедание куриных крылышек в супер-остром соусе, ленивой болтовне под пиво, в которой из Даби приходится тянуть информацию клещами и тот явно чувствуя подвох, все равно благодарно откликается на все и даёт мелкие крупицы-наводки. — Да ладно тебе, маленький шпион, не наглей. — Во-первых, — делая щедрый глоток пива, моментально загорается (ой, как иронично) герой. — Ты параноик. И тебе пора лечиться… — Желательно в ожоговом, — хохоча в свой стакан с пивом, бормочет этот невыносимый человек. — Во-вторых, — игнорируя любого рода провокации, стоит на своём Ястреб чувствуя, как хмель постепенно отступает. — Шпион не стал бы столько делать на благо Лиги. Тебе нужно что-то делать с логическими связи… Связями в своей голове. — А тебе со своим любопытным носом, — заговорчески наклоняясь близко-близко, шепчет злодей игриво. — Знаешь, как говориться, любопытство птичку сгубило. — Там была кошка, — ровно тем же тоном и ровно так же понизив голос до игривого тона сообщает ему Ястреб. Чужая горячая ладонь под столом накрывает колено героя и легонько поглаживает коленную чашечку. Кадык нервно дергается, а в голове тут же проносится миллион мыслей. Остатки хмеля сходят на нет. Ладно, с его стороны было как-то глупо надеется, что все это просто так… Даби дергает уголком губ в намеке на улыбку, а потом и вовсе падает на спинку дивана хохоча словно Сатана и убирая руку с его колена. — Видел бы ты своё личико, Птаха, — пирокинет залпом допивает пиво в огромной прозрачной кружке. Он снимает очки и вытирает пальцами выступившие от смеха кровавые слезы под скобами. — Мое сердце разрывается, — притворно прижимая руку к груди стонет Ястреб, и незаметно выдыхает. Ладно, ублюдское чувство юмора вернулось слишком быстро. — Ничерта, Птенчик. Струсил, что все это ради того чтобы залезть к тебе в штаны? — Нет, конечно, ведь такой славный парень, как ты раньше третьего свидания о таком не намекнет, — облизывая губы, валяет дурака Ястреб. — Нельзя так обнадеживать. — Так у нас свидание? — Даби забавно приподнимает брови, продолжая смотреть куда-то за плечо Ястреба, возможно увидав вдалеке давнего знакомого. — Если ты всё ещё намерен за меня заплатить, то да. Злодей фыркает от смеха и чуть пинает ногу номера два под столом. * Вторым (не)свиданием становится встреча на крыше в начале декабря. Снег оседает в темных жестких волосах, а Даби смотрит куда-то вдаль, явно заинтересованный в диалоге на ноль целых хрен десятых. Ястреб греет в руках бумажный стакан с кофе. — И хватит чирикать, что я для тебя ничего не делаю. Кофе и впрямь его любимый. Больше кофейный напиток чем кофе, сладкий, что сводит зубы, со взбитыми сливками и… В целом, жест внимания от второго самого разыскиваемого человека в Японии неожиданно приятный. — От тебя этой штукой за километр обычно несет, — отстраненно пожимает плечами Даби. — А судя по твоей сонной роже немного кофеина и много сахара тебя взбодрят. Не такой уж он и сонный. Даже наоборот… — Мне засчитывать этот кофе за второе свидание? Пирокинет приподнимает бровь и насмешливо фыркает. Мелкое синее пламя срывается с его губ. — Тебе нужно что-то делать со своими стандартами, Птаха. Я почти беспокоюсь. Ястреб залпом допивает любимый напиток и кивает на пачку документов в чужих руках, предпочитая вернуться к изначальной теме встречи. — Что скажешь о них? То, что ты запрашивал или все еще недостаточно? Даби хмыкает и прячет бумаги за пазуху. — Даже не знаю, Птица. Вчитаюсь повнимательнее дома, подумаю и может… Сделаю тебе Рождественский подарок, если все и дальше продолжит так хорошо идти. Да ты шутишь… Герой выдыхает облачко пара. Это звучит слишком обнадеживающе, но если быть честным, он почти готов отплясывать Сальсу на этой крыше. Да, к Рождеству, полный ввод в дела Лиги — это поздно, но это уже очевидный прогресс на фоне всей недосказанности и хождения по кругу. — Ты тошнотворно довольный, — словно улавливая его внутреннее состояние, для порядка ворчит Даби. — Хватит светиться, Птица. Я сказал «может быть». — Звучит как обещание… -… Ага, на третье свидание, — злодей вытаскивает из кармана все те же дурацкие очки. — Пошли уже, а то твои стучащие зубы начинают меня нервировать, Пташка. * Третье рандеву начинается и заканчивается в новом пристанище Лиги. Ястреб настолько окрылен тем фактом того, что миссия наконец сдвинулась с мертвой точки, что готов петь рождественские песни и обнимать каждого встречного. Знакомство с Шигараки, официальное представление всему штабу. Спустя полгода танцев на коленях, это не просто чудо, а нечто совершенно невообразимое. Он передвигается по особняку запоминая все до мелочей. На плече виснут то Тога, то Джин, кто-то тянет за край куртки в свою сторону, но по каким-то неведомым соображениям Ястреб обнаруживает себя под лестницей с глинтвейном в руках. — Ставлю на то, что ты ожидал большего, Птица счастья, — насмешливо и пьяно выдыхает Даби. Для него этот стакан глинтвейна явно не первый и не последний сегодня. Он прячет глаза за ужасными очками и прижимается плечом к плечу герою. — Скорее меньшего. Думал это будет старая развалюха на окраине Токио, — честно признается Ястреб, поднося стакан к губам. Он не пьян и вряд ли сможет нормально напиться хоть когда-то, хмель приятно кружит голову и он позволяет себе приобнять Даби крылом. Тот забавно дергается, как от удара током, а затем несмело касается крупных алых перьев пальцами, словно поверить не может в такое… — Тебе явно хватит с выпивкой, горячий парень, — чужая реакция пробивает на смех. Даби как ребенок щупает крыло, несмело касается перьев и убирает руку, после комментария. — Вполне может быть, Птица. Он пропадает на лестнице, плавно ведя по стене рукой, то ли опираясь на неё, то ли не давая себе потерять ориентир. * Конечно же, это была дерьмовая идея. Ястреб понимает, что стоило проверить обстановку в чужой комнате перьями, а потом уже соваться туда, мол, упс, перепутал вместо своей, с кем не бывает? Даби спит на кровати, укрытый собственным плащом. Ресницы трепещут во сне, грудь мерно поднимается и опускается. Такой умиротворенный и такой расслабленный. Если честно, герой даже не знает, что конкретно подталкивает его к тому, чтобы приблизиться совсем близко к спящему злодею. Он опускается на корточки перед кроватью, рассматривает, запоминает, словно на будущее, составляет в голове портрет. Внизу громко хлопает дверь и все сонное очарование сходит на нет. В распахнутых бирюзовых глазах не отражается узнавание и нет вообще ничего. Ничтожная догадка, мысль мелькает в голове Ястреба. Он машет рукой в жалких миллиметрах от чужого лица. Даби моргает, но другой реакции нет, словно он… Не видит. Черт. У Ястреба перехватывает дыхание. Он тихо поднимается на ноги и делает пару шагов назад, собираясь покинуть чужую комнату и остаться не пойманным с поличным. — Если ты думаешь, что тебя не слышно, то мозги у тебя и впрямь куриные, — Даби зевает в кулак и приподнимается на локте. — Не молчи. Я знаю, что ты здесь. Его голова четко повёрнута в ту сторону где стоит герой. Но глаза все так же смотрят чуть поверх или скорее в пространство. Если «смотрят» вообще подходящее слово в данной ситуации. Идиот. Это же казалось таким… Очевидным. — Как ты понял, что это я? Даби хмыкает и вновь заваливается на койку. — Одеколон, жасминовый шампунь, шорох крыльев и когда ты делаешь вдох, у тебя скрипят ребра, — нервная дрожь проходит по телу. — Не ты один обладаешь фокусом со сверхслухом. Ястреб зарывается пальцами в волосы и выдыхает. Ладно. Ладно, черт возьми. Его за нос водил слепец и это точно не самое странное в его жизни, но точно самое позорное. — И что, так и будешь молчать, Пташка? — Даби в открытую насмехается над ним. Он лениво потягивается под тканью плаща, как огромный кот. — Дай мне переварить информацию. Приятный сочный смех ласкает слух. * — Я удивлен, что так долго до тебя доходило. Думал, что спалился при первой встрече. Кровать, явно, не рассчитана на двоих, но Даби это не интересует, он утаскивает героя на край скрипучего матраса. — Когда ты чуть не впечатался лицом в балку на той заброшке? — ну да, отмазка про плохое зрение сработала. Ястреб поверил, что Даби близорукий идиот, но черт, близорукий — не слепой. Корить себя за эту ситуацию можно было сколько угодно, но… что есть, то есть. — Как ты на встрече вообще определил, что это я? Злодей хмыкает и чуть пинает пяткой бедро Ястреба. — Слушал интервью, что-то там чирикаешь. Ютуб все дела, пару раз по телеку, а потом, когда ты приперся на склад, я услышал шелест огромных крыльев и подумал, мать моя, либо за мной пришел ангел смерти, либо ты решил соизволить явиться на первую с тобой встречу с опозданием на полчаса, — ну был косяк с опозданием. Собственно, знакомство с этого и не задалось, но все-таки. Вообще, неожиданно на место встали многие кусочки пазла, начиная с дурацких очков, заканчивая отказом являться в какие-либо новые места. Даби слушал, запоминал и… — Ладно, горящий человек, как ты вообще перемещаешься… и?.. — Ястреб водит по воздуху руками, вовремя соображая, что его не видят. — Ты дерешься, знаешь приемы и все это делаешь, как зрячий. — Все просто, — словно школьнику объясняя таблицу умножения, беззаботно тянет пирокинет. — Эхолокации. Хожу, слушаю и понимаю где я. На какую-то жалкую секунду Ястреб даже позволяет себе в это поверить, пока не видит, как чужие губы изгибаются в откровенно сатанинской ухмылке. — Кстати, о звуках, — мастерски переворачивая все с ног на голову и уводя тему в другое русло, тут же переключается Даби. — Ты просто чертов кладезь звуков! Клекочешь, курлычешь, на прошлой неделе точно слышал, как ты буквально чирикаешь в трубку. — Проверь слух, — признаваться в этом даже самому себе стыдно, но Даби прав. — Может я и забуду о том, что слышал, — и снова этот заговорческий, почти интимный тон. Ястреб готов, что попросят у него что-то стремное и невыполнимое. — Если дашь увидеть себя. Доходит медленно, Ястреб если честно весьма разочарован в своих умственных способностях, они в последнее время так отвратительно его подводят. — Типа как в фильмах, хочешь потрогать мое лицо, — хмыкает он перехватывая чужие большие ладони и устраивая их на своих висках. — Кто-то говорил только про лицо? — невозмутимо парирует Даби обводя подушечками пальцев лоб, линию роста волос. — Я хочу увидеть всего тебя. И то насколько двусмысленно это звучит, увы, не напрягает. Ястреб подставляет лицо под чужие длинные пальцы, наблюдает за тем, насколько сосредоточенно Даби то зарывается пальцами в его волосы и удовлетворенно хмыкает, проводит пальцами по ушам и по нежной коже за ними, так что та моментально нагревается и краснеет и далеко не от причуды. Снова виски, брови (легкая усмешка, но без комментариев), аккуратно по закрытым векам и обводит контур ресниц, гладят нос и чуть задерживаются у рта, что Ястреб не выдерживает и чуть прикусывает подушечку указательного пальца. — Ты заигрываешься, Птичка, — ставший на пару тонов ниже и грубее голос, вызывает табун мурашек по рукам. Ястреб же прекрасно знает, что в подобные игры можно играть вдвоем. Он провоцирует намеренно, ожидая, каким будет следующий шаг. — Ничего не могу с собой поделать, — жмет плечами он, пока пальцы спускаются на подбородок и явно с удивлением обнаруживают там бородку. — Не делай такое недовольное лицо. Что ты вообще ожидал поч… — Клюв, — без заминки и язвительно изрекает этот ужасный рот. — Я думал, что общаюсь с огромной птицей, а ты судя по всему вполне себе ничего. Симпатичный. — «Ничего»?! — На сто из десяти, — продолжает издеваться Даби, смещая руки на шею и чуть сжимая ее пальцами. Пока кадык нервно не дергается под этими прикосновениями. — Но думаю точную оценку смогу дать только после полного осмотра… — … без одежды? — невинным тоном заканчивает Ястреб. Злодей замирает, поглаживая ключицу сквозь тонкую ткань геройского костюма. — Заметь, не я это предложил. * Он действительно сосредоточенный, в его прикосновениях удивительно сочетаются страсть и любопытство. Он действительно исследует, разглядывает, по-своему, тело перед собой. Плечи, грудь, ребра, низ живота и вот возвращение к рукам, несмелое, почти невинное прикосновение к когтям, стоит Ястребу стянуть перчатки. — Они острые, — наблюдая за тем, как Даби подносит его руку к своим губам, предупреждает Ястреб. — Я чувствую, гений. Он прижимается ртом к черным подпиленным когтям, вбирает один палец в рот и царапает упругий мокрый язык. Ястреб судорожно выдыхает, вынимая руку из влажного плена. Даби утаскивает его к себе на колени, мягко ведет пальцами от мелких шейных позвонков к грудному отделу и совсем робко, замирает почувствовав под пальцами первый нежный пух у основания крыльев. Он изучает их слишком пристально, давит, разминает, поглаживает, зарываясь пальцами во вторичный пух и почесывая первичные перышки. Ястреб прикрывает глаза, прижимается к чужой груди, игнорируя мелкие царапающую кожу груди скобы. — Вот что я имел ввиду говоря, что ты курлычешь, — шепчет на ухо злодей, чуть оттягивая левое крыло и исследуя пальцами тонкую легкую косточку. — Помолчи, — вяло откликается Ястреб. Какие бы ужасные птичьи звуки он не издавал, сейчас ему абсолютно плевать на это. Он закрывает глаза, растворяясь в ощущениях, позволяет мять себя словно горячий воск или пластилин в руках. Он откровенно тает, когда Даби опрокидывает его на матрас, не спеша стягивает штаны и продолжает всеми теми же легкими поглаживающими движениями изучать поплывшее от ласк тело. Пирокинет игнорирует полувозбужденный член, только еле ощутимо проводит подушечками пальцев по мягкому низу живота и выступающим бедренным косточкам, а дальше скользит по напряженным ляжкам, коленям, икрам и лодыжкам… — Не перевернешься? — возвращая руку на бедро и постукивая пальцами в одном ему известном ритме, тихо просит Даби. Тело действует на автомате, желая получить еще больше внимания. Ястребу нравится слышать чужие восхищенные выдохи и понимать, что он стал причиной такой реакции. Что-то шуршит, возможно это его собственные крылья, что от нетерпения бьются о матрас, а может это Даби ищет что-то за спиной, оборачиваться не хочется. Ястреб прячет лицо в ткани отброшенного плаща. Меж ягодиц льется что-то вязкое и теплое, герой шумно выдыхает, цепляется руками за ткань плаща и чуть приподнимает бедра, разводя колени, для удобства. Даби успокаивающе поглаживает его бедро, распределяет смазку по расселине и задерживается на сжимающейся от нетерпения дырочке. Он разминает мышцы входа, сначала ненавязчиво втирая теплую смазку, а потом плавно проталкивает один палец по фалангу. Это непривычно… В плане… Сексуальная жизнь Ястреба сейчас проживала не лучшие времена, его последняя партнерша ушла от него полтора года назад и с тех пор, его лучший и единственный друг — это собственная рука, да пара игрушек в нижнем ящике прикроватной тумбы и те используются по редким «праздникам». Даби же растягивает его основательно, не жалея смазки, прислушиваясь, оттягивает ягодицу и ныряет свободной рукой между ног оглаживая поджавшиеся яички. Ястреб тихо всхлипывает в плащ и продолжает за него отчаянно цепляться. Когда в нем уже четыре пальца, Ястреб просто не уверен, что издает хоть сколько-то напоминающие человеческую речь звуки. Он выгибается, бьет крыльями и насаживается на четыре пальца, буквально бессвязно грубо прося наконец трахнуть его. Его тело раззадорили, оно слишком чувствительно. Ноги дрожат, как при долгой тренировке, соски трутся о мягкую ткань покрывала и… — Так отчаянно просишь себя заполнить, герой, — этот тон, сводящий с ума. Почти мурчание, настолько довольно звучит Даби, когда с пошлым влажным звуком вытаскивает пальцы из его задницы и заменяет его своим членом. Ястреб кусает край кожаного плаща, подминает его под себя и зажмуривает глаза до звезд. Даже при такой растяжке, этого все равно мало, Даби большой. Ястреб уверен, что чувствует каждую венку на чужом члене и уверен, что тот все еще не вошел в него полностью. Он неосознанно чирикает и курлычет, когда первый плавный толчок отдается мокрым шлепком кожи о кожу в комнате. Он готов плакать от переизбытка чувств и этой всепоглощающей заполненности. Даби то почти полностью выходит из него, после загоняя член до основания, то лишь чуть-чуть отстраняется и толкает в растраханное нутро вновь. Чувственный, разнеженный, потонувший в ласке, в ненавязчивых прикосновениях к основанию крыльев и в этом сбивчивом шепоте, что все нахваливает и нахваливает его, Ястреб со стоном спускает, пачкая темную ткань плаща под собой, пока Даби все еще продолжает трахать его. — Хорошая Птичка, — обводя пальцами покрасневшие края входа, произносит Даби. — Жаркая Птичка. Узкая и послушная. Ястреб стонет, чувствуя, как с члена буквально капает, хотя он уверен, что больше не сможет возбудится. Даби при очередном толчке выходит из него, переворачивает на спину и в пару резких грубых проникновений, спускает глубоко во внутрь, пока Ястреб уверен, что переживает второй оргазм за пару минут. * — Это мой плащ был под тобой? — слепо пытаясь нашарить ткань под своими руками, интересуется Даби. — Тебе показалось, — Ястреб почти готов вложится в химчистку несчастной вещи. Почти… Он перьями как можно тише, скидывает его на пол и попутно утягивает Даби в очередной поцелуй. Он подумает о судьбе плаща завтра, честно…