Still Hurts

      Они остались вдвоём.       Минхо отмыл разделочную доску с ножом и поставил их сушиться. Потом начал протирать столы. Обычно он убирался непосредственно во время готовки, но сегодня просто не успевал, потому что остальные парни веселились и шумели рядом, специально отвлекая его всевозможными способами.       Хотя их Минхо даже не звал.       Точнее, он сказал Хёнджину при всех, что сегодня приготовит для них ужин. И даже, когда говорил это, аккуратно коснулся ногой лодыжки Хёнджина… Откуда он мог знать, что под «ними» парни поймут всю группу, а его касание проскользнёт мимо внимания остальных. Сейчас Минхо жалел, что не выразился яснее, но время обратно вернуть невозможно. Да и стоит признать, что плохим вечер не был: они все вместе поели в зале, приятно провели вечер за разговорами и шутками. В один момент у Хёнджина даже пошла вода из носа от смеха, когда Сынмин сказал что-то забавное.       Минхо знал, что однажды это чувство уйдёт — время лечит всё — но смех Хёнджина каждый раз выделялся из общего хохота особой звонкостью, заставляя что-то болезненно пульсировать внутри. Внезапно он почувствовал, как сжалось горло и защипало в глазах. Потом пришёл ужас от осознания того, что он может сейчас разрыдаться перед всеми, а этого он себе не позволял давно.       Пришлось бы придумывать оправдания. Был вариант свалить всё на специфическое чувство юмора Сынмина. Но в итоге ему удалось сдержаться, отвлёкшись на Чонина, который начал рассказывать какую-то историю.       Минхо надеялся, что никто не заметил, как он постоянно украдкой бросал взгляды на длинноволосого парня, сидевшего рядом.       — Хён, — донеслось протяжное хныкание сзади. Тот самый длинноволосый парень смотрел сейчас снизу вверх, наполовину растянувшись на кухонном столе и прижавшись щекой к поверхности, которую пару минут назад протёр Минхо. — Разве ты не можешь убраться завтра? Ты обещал, что мы пойдём гулять!       — Эй! Хван Хёнджин! Так ты меня благодаришь за вкусный ужин? — Минхо повернулся к нему с нарочито серьёзным лицом, но сразу же сдался. — На самом деле, если я не приберусь здесь сейчас, я знаю, что в ближайшие несколько дней тут будет грязно, — он отвернул голову от надувшегося парня, возвращаясь к своим делам, и поджал губы, чтобы скрыть улыбку. Появилось ощущение, что сердце сейчас выпрыгнет из груди. Он такой дурак.       — Обещаю, что завтра утром помогу тебе прибраться. Пойдём…       — Ладно, — фыркнул Минхо, кидая мокрую тряпку в раковину. Он прекрасно знал, что этого не будет, потому что с завтрашнего дня их графики забиты полностью, и едва ли у них найдётся свободное время для уборки. — Тогда может принесёшь моё худи?       Хёнджин с коротким нечленораздельным криком вскочил и ломанулся в комнату, по пути пару раз поскользнувшись и один раз чуть не въехав в косяк двери. Минхо лишь покачал головой, далеко не в первый раз поражаясь неуклюжести Хёнджина. Каким образом, будучи вот таким вот, можно танцевать как Бог?       Минхо убрал в шкаф уже вымытые тарелки и выкинул мусор в ведро.

***

      Вечера были достаточно тёплыми, чтобы можно было гулять без курток, поэтому они оба вышли в худи.       Было уже поздно — на улице стемнело — но Минхо чувствовал себя абсолютно бодрым, бездумно следуя за Хёнджином. Теперь их периодически узнавали на улице, иногда даже подходили — это было безусловно приятно, но казалось чем-то нереальным. И всё же Минхо надеялся, что сегодня, в такое уже довольно позднее время суток, никто не будет их отвлекать.       — Я не помню, когда мы в последний раз выходили гулять в такое время, — вздыхает Хёнджин, запрокидывая голову наверх и пряча руки в карманы. — По-моему, уже несколько месяцев прошло.       — Я помню. — тихо произнёс Минхо. Это было много месяцев назад. По календарю тогда была уже весна, но над их группой нависла бесконечная зима.       Хёнджин развернулся к нему и теперь пошёл задом наперёд.       — Правда?       Минхо угукнул и схватил Хёнджина за рукав, чтобы он не споткнулся о бордюр. А потом так и не убрал руку, осторожно направляя Хёнджина по тротуару.       — Конечно! — Минхо растянул губы в той улыбке, которую Хёнджин называл жуткой, зная, что при тусклом свете фонарей это должно выглядеть ещё эффектнее. — Ты тогда забыл свой кошелёк, и мне пришлось платить за нас обоих.       Хёнджин весело хихикнул.       Пальцы Минхо непроизвольно сжали локоть Хёнджина. Он почувствовал непреодолимое желание прикоснуться к лицу Хёнджина — его слегка порозовевшие от холода щёки выглядели невероятно мягкими. Но вместо этого он, как губка, начал впитывать образ такого Хёнджина, запоминать его улыбку, лёгкие морщинки возле губ и глаз, которые раньше как-то не замечал.       — Это было слишком часто, так что не в счёт.       — Паршивец мелкий, — Минхо сузил глаза и услышал заливистый смех в ответ. Он отпустил его рукав, а Хёнджин развернулся, чтобы идти нормально. Минхо чувствовал покалывание на кончиках пальцев, когда засовывал руку в карман своих брюк. Спустя пару минут он продолжил более серьёзным тоном: — Мы гуляли возле реки Хан. Планировали гулять очень долго, но тебя вызвали на какое-то волонтёрское мероприятие, и ты пропал почти до следующего вечера.       Минхо больше почувствовал, чем увидел, как волна напряжения окатила Хёнджина, но буквально на мгновение. После Хёнджин кивнул и посмотрел на него через плечо с улыбкой.       — Точно! И мы ели пуннопан! Теперь я вспомнил.       У Минхо внутри всё сжалось, и он немного ускорился, чтобы идти на одном уровне с Хёнджином. Они медленно шли по узкой тропинке к небольшому немноголюдному парку, который нашли давным-давно — кажется, во времена, когда только готовились к дебюту. Они постоянно касались друг друга плечами, но ни один из них словно даже не замечал этого.       В парке они сели на скамейку возле детской площадки. Вокруг не было ни души. Хёнджин сел, раскинув руки на спинку скамейки, а Минхо теребил рукав своего худи, в попытке отвлечься.       — Хён… — тихо, почти шёпотом, произнёс Хёнджин.       Минхо промычал и придвинулся чуть ближе, показывая, что готов слушать. Но не получив ответа, поднял голову, надеясь прочитать вопрос по лицу Хёнджина.       — Что?       Хёнджин посмотрел на него долгим взглядом, словно подбирая слова, нервно облизнул губы и наконец сказал:       — Перестань смотреть на меня так, хён.       — Так — это как?       Снова повисла тишина, Хёнджин продолжал изучать лицо Минхо своим взглядом, заставляя чувствовать себя немного некомфортно.       — Как будто ты боишься, что я внезапно исчезну. Растворюсь в воздухе.       Минхо отвернул голову и закрыл глаза, чувствуя, как начинают гореть от смущения уши. Он с громким вздохом уронил голову на плечо Хёнджина.       — Какой ты всё-таки драматичный, — прошептал он, удобнее укладываясь.       Иногда Минхо действительно казалось, что он просто сошёл с ума и придумал себе образ Хёнджина рядом. В пользу этого говорили внезапные волны душевной боли в самые неожиданные моменты — как сегодня после шутки Сынмина. Но каждый раз накатывало облегчение, когда он понимал, что Хёнджин теперь действительно рядом. Только смущало, что он заметил это состояние Минхо.       Они сидели довольно крепко прижавшись друг к другу. Рука Хёнджина, зарывшись в волосы Минхо, аккуратно массировала его затылок. А Минхо уткнулся холодным носом в сгиб шеи Хёнджина.       — Я — хрипло произнёс Минхо и, прочистив горло, продолжил: — я правда боюсь.       Это признание ощутилось глубже, чем предполагалось.       Всё время, пока Хёнджина не было, Минхо отвлекал себя, как только мог: погрузился с головой в работу, Кингдом пришёлся как нельзя кстати. Там он вызывался всем помогать с хореографией, ни разу не жаловался на дополнительные тренировки, а иногда даже сам их инициировал — лишь бы не оставаться надолго со своими мыслями, которые, как пираньи, были готовы сожрать его изнутри. Но сказать, что отсутствие Хёнджина в такие моменты не ощущалось, — значит солгать — наоборот, оно ощущалось даже острее. Но физические нагрузки позволяли заталкивать все мысли куда подальше, не позволяя зацикливаться на чём-то внешнем. Минхо никогда не допускал мысли вроде: «Что, если…»       А теперь… Теперь, когда Хёнджин вернулся, Минхо не понимает, как вообще пережил то время. Даже сейчас слишком больно в груди.       Так странно, что всё это только доходит до Минхо. И боль, и облегчение внезапно поочерёдно накатывают волнами.       — Почему? — мягко спросил Хёнджин, укладывая голову поверх головы Минхо, продолжая успокаивающе перебирать пальцами его волосы. Минхо чувствует себя сейчас настолько хорошо, что хочет остаться в этом моменте навечно. Он чувствует себя слабым, но сейчас не боится ту слабость показывать. Здесь, спрятавшись в объятиях Хёнджина, вдыхая аромат его духов, он чувствует себя защищённым. Кончики длинных волос Хёнджина щекочут лицо…       — Я не осознавал, как сильно скучал по тебе, пока ты не вернулся.       Он не подал вида, когда почувствовал, как Хёнджин зарылся носом в его волосы.