Моя жизнь - мои правила

      Я обрисовывал незамысловатые узоры на внутренней стороне ее розового бедра, пока она жадно целовала мои губы. Теперь она запустила свои копыта под чужую футболку, наслаждаясь каждым прикосновением к рельефному торсу. Я приспустил лямки топа, чтобы открыть доступ к груди. Мои губы нещадно обхватили затвердевший сосок, кобылка прогнулась и шумно выдохнула мне в ухо. От ее жара и напора в штанах становилось все теснее.       Она обхватила копытами мое лицо и заставила взглянуть в ее глаза. Темно-карие глаза, затуманенные похотью, поедали меня всего. Сейчас я тону в них, а завтра даже не вспомню, как девушка выглядит. Гложет ли меня это? Ни капли.       Я медленно веду копыта вдоль её тела, на талию, потом ниже, и резко с силой сжимаю её круп. Девушка извивается от сладкой пытки. Подобные ситуации заставляют чувствовать себя крайне сексуальным ублюдком, льстит.       Когда я отстраняюсь, чтобы отдышаться, она проводит по выступающей вене на моей шее, а потом припадает туда губами. Кусая, целуя, пытается доставить мне удовольствие, добиться хоть какой-то реакции. Я выдавил из себя звук, никак похожий на шипение. Не зная ситуации, можно было подумать, что удава прижали дверью.       Взяв инициативу снова в свои копыта, я собрал её гриву и завязал незамысловатый хвост. Медленно проведя копытом по заветному месту, я получил в ответ молящий стон.       Хлопок дверью и неразборчивые бурчания. Я прикрыл ей рот копытом и вжал в стену с силой. Кажется, на копытах останутся синяки. Я проговорил ей в губы:       — Тише будь.       Девушка в досаде закатила глаза. Ее голос растворялся в шуме праздника, доносящегося за пределами сооружения, являющимся общественным туалетом.       Я хотел поскорее закончить начатое, чтобы не дай бог не привлечь лишнего внимания. Небрежно задирая девичью юбку, предупредил кобылку:       — Буду жёстким.       В предвкушении она закусила губу и приподняла заднее копыто выше, открывая доступ к сокровенному.       Я быстро освободил свой орган от штанов и резким движением вошёл в девушку. Она протяжно простонала и вцепилась копытами в ворот моей футболки. Полагаю, она не ожидала такого напора. Я ненадолго усмирил свое эго, помедлив и дав кобылке привыкнуть, но поспешно продолжил двигаться, ускоряя темп.       Я вдалбливался в розовое девичье тельце, наслаждаясь стонами, которые кобылка так усердно пыталась сдержать. В угаре похоти обоим было абсолютно наплевать на окружающую обстановку, кобылка полностью отдалась мне. Поймав остатки разума, я зажал ей копытом рот, надеясь заглушить её вздохи. Кабинка наполнилась пошлыми хлюпающими звуками и судорожными вдохами.       Я трахал её, получая в ответ царапины на шее и спине. Именно трахал. «Заниматься любовью» к этой ситуации никак не подходит, о любви и речи не может идти.       Кобылка пыталась притянуть меня ближе, чтобы выманить очередной поцелуй. Меня порядком начало тошнить от этого. Я схватил её за шею, слегка придушив, оттолкнул от своего лица.       Из-за неудобной позы движения были рваные и хаотичные, но это не мешало получать удовольствие от процесса.       Через время глаза кобылки закатились от удовольствия. Она расслабилась, полностью отдаваясь ощущениям. Оперевшись на стену позади девушки, я ускорил темп — казалось бы, куда еще быстрее? — до бешеного.       Вскоре мы оба достигли пика. Она протяжно простонала, содрогаясь в конвульсиях наслаждения. Смотря на меня из-под полу прикрытых век, она глупо улыбалась. Я её все-таки удивил. Я последовал за ней довольно скоро. По спине пробежала волна мурашек, прошедшая мгновенно. Копыто, служившее опорой, обдала дрожь. Я резко ослабел, чуть было не потеряв равновесие, но смог удержать на копытах себя и кобылку, затуманенную усладой наступившего оргазма.       Наше рваное дыхание говорило обо всем за нас. Было невероятно, особенно с подскочившим в необычной обстановке адреналином.       Я отлип от стены и опустил кобылку на пол, убедившись, что она в состоянии самостоятельно стоять. Я протянул ей платок, валявшийся в кармане брюк, она приняла его, убирая им поступивший к лицу пот. Через мгновение она поймала копытами моё лицо и поцеловала искусанные губы. Поцелуй был сладкий, протяжный, благодарный.       Девушка шумно выдохнула.       — Ты классный. Давненько не было такого секса.              Я вышел из санузла немногим позже моей недавней партнёрши. Вместе со мной вышел жеребец довольно преклонного возраста, он осуждающе меня оглядел и поспешил покинуть мое общество. Наверняка он слышал. Но чьи проблемы?       Не сказать, что опыт был самым захватывающим, но что-то определённо в этом есть. Удовлетворяя свои животные потребности, я чувствовал себя малость лучше, чем до этого. Как глоток свежего воздуха.       Удачно устроившись в тени под деревом неподалеку, я достал из кармана полупустую пачку сигарет и закурил. В малиновом свете заката можно было разглядеть каждого пони, пришедшего на праздник, в новых красках. Представляя в голове набросок для нового холста, я сделал глубокую затяжку и выпустил дым через нос.       Никогда не понимал пони из высшего общества и их пристрастие к балам. Пустая трата времени и моральных сил. Бывая на подобных мероприятиях даже только в качестве охраны, я уже понимал, насколько это отвратительно. Цирк, в котором каждый пришедший — клоун, имеющий образ, удобный обществу. Все носят маски, это так раздражает. Празднество в городе — совсем иное. Жеребцы и кобылки разных возрастов собираются на площади, и начинаются гулянья. Пони поют, танцуют, кричат, смеются. А главное все по-настоящему. Меня вдохновляет торжественная суета городского праздника, в этом определенно есть некий шарм, который помогает пони сплотиться. Понимая разницу между слоями общества и их понятием веселья, я больше склоняюсь к рабоче-крестьянской культуре. Красота в простоте.       Не успев докурить, боковым зрением я заметил приближающееся нежно фиолетовое пятно. В ушах противно зазвенело. Твайлайт со своей семьей в полном составе не спеша направлялись в мою сторону. Они смеялись, о чем-то активно шутя. Все, кроме нее. Взгляд принцессы был прикован ко мне. Ее глаза метались, охватывая каждый сантиметр моего тела, будто сомневаясь в том, я ли это.       Как рефлекторно, я потушил и выкинул окурок. Игнорируя приветственный жест Твайлайт, я поспешил скрыться, но меня остановили несильным толчком в грудь. Передо мной стояла та самая кобылка, с которой я забавлялся в общественном туалете. Она протянула мне сложенную салфетку, проговорив:       — Надеюсь, мы еще встретимся. Мой адрес.       Внутри закипело. Хотелось размазать ее слащавую улыбку по бетонной земле. Глупая кобыла не поняла, что связей каких-либо еще с ней иметь и при смерти бы не хотел.       Я с силой сунул «презент» в карман ее куртки, и отталкивая от себя, прошипел:       — Подавись.       Не оглядываясь, я покинул центральную площадь. Не хочу попадаться на глаза капитана и его семьи. Помню, как в пьяном угаре я ударил жеребца за откровенные высказывания в адрес моих друзей, а за этим наблюдали родители Твайлайт и Шайнинга. С того момента прошло от силы недели две, а стыдно до сих пор. Не хочу, чтобы у них сложилось обо мне неправильное мнение. Хотя учитывая то, как я выгляжу, я уверен, что уже разговоры с увиденным не сходятся.       Я забил себе рукав левого копыта еще в восемнадцать, имеется парочка татуировок на груди, шее и пояснице. Коллеги постоянно интересуются связано ли такое количество наколок с какими-то событиями моей жизни. Ответа они так и не получили, нравится их мучать. От рисунков получаю чисто эстетическое удовольствие, ничего более. В какой-то отчаянный период своей жизни мне хотелось выглядеть как типичный крутой детектив-одиночка из фильмов. Тогда я сделал прокол в ухе и покрасил пару прядей гривы в более темный цвет. Проколотый язык вызывает больше тупых вопросов у окружающих, по типу «это больно?», «тебе есть оно не мешает?». Если быть откровенным до конца, то мой внешний вид вызывает вопросы у каждого. Зато, глядя на меня, кто подумает о том, что такой выразительный персонаж имеет отношение к королевской гвардии?