сборник по душкам(Душкотобер)

В очередной раз, нарочно проходя мимо этой несчастной комнаты, магистр остановился возле окна, всеми силами стараясь не обращать внимания на дверь позади. Антону хотелось побыть рядом снова, ощутить те самые далёкие воспоминания, вновь вспомнить всё хорошее, что они успели и не успели пережить в компании друг друга. Но мысли не шли в том настроении, в котором хотелось бы. Всё давным-давно пошло наперекосяк. Без него всё казалось не таким. Утра - Без его ранних редких сообщений с пожеланием хорошего дня и мемов с котами; Без запаха терпкого кофе, заваренного им. Дни - Без неожиданных встреч глазами во время перерыва между парами; Без уютного молчания в машине Звёздочкина; Без совместных прогулок с собаками. Вечера - Без интересных размышлениях о космосе, истории и возможностях будущего. Ночи - Без мягких рук, которые нежно блуждали по грязному и уставшему лицу, стараясь не навредить и осторожно смыть кровь, сочащуюся из ранки около губ. Весь мир - Без ощущения тепла, взаимопонимания и уважения. Хотя, если быть честным, последнее ушло раньше, чем тот, о ком идёт речь. Антон ещё долгое время вспоминал те слова, которые успел выпалить в сторону Олежи перед тем, как дверь за ним захлопнулась навсегда. Было сделано много глупого, было сказано много лишнего, было совершено много того, что не отпустит сгнившую душу героя даже после пары бутылок дорогостоящего виски. Ни одна марка алкоголя не поможет трясущимся рукам, потухшим глазам и поникшей голове – она сделает только хуже. Осознание своих ошибок приходит слишком поздно. Настолько, что самым страшным в этой ситуации остаётся бессилие и апатия ко всему, а не осознание своей вины. Ведь именно он был стимулом двигаться дальше. Его улыбка была лучшей наградой, знаком, что Антон всё делает верно. Руки опускались сами собой, а несчастные попытки заставить чувствовать себя как раньше иссякли так же быстро, как и спиртной напиток из рюмки в ладони Звёздочкина. Стоило парню хоть на миг расслабиться и постараться задремать – перед глазами отвратительные картины, напоминающие о том ужасном событии. Когда он в последний раз вообще нормально спал? Кажется, пол года/год назад? Огромную часть его мыслей так же занимали приятные, но до ужаса больные воспоминания, связанные с Душновым: Об их странном и слегка неловком знакомстве, о первом разговоре про совместное Дипломаторство, о прогулках после учёбы, о вечерних посиделках на балконе за обсуждением разной ерунды.. В такие моменты казалось, что никого кроме этого светлого и вечно-счастливого кудрявого парня у Антона нет, и это действительно было так. Лишь Олегсей всегда был на связи и в любую секунду был готов прибежать куда угодно, если ситуация того требовала. Антон ценил это, но кое-что беспокоило его намного больше: Олежа всегда был слишком тихим и робким, чтобы рассказать о своих переживаниях. Был недостаточно смелым, чтобы дать отпор или пожаловаться на что-то. И даже несмотря на то, что Антон был для него самым близким человеком на всей Земле, выдавить из себя слова о проблемах и недовольстве не получалось. Поэтому на все неожиданные вопросы о его самочувствии и ушедшем дне, к которым он не мог привыкнуть, парень отвечал тихим «всё хорошо», выжимая из последних сил уставшую улыбку. Не дай Бог его герой узнает о драках, оскорблениях или, хуже того, шантаже. У него и так слишком много дел, не хватало проблемного друга, которого вечно приходится прикрывать и вытаскивать из передряг. Если бы магистр знал об этом больше, чем нужно, то и последствия были бы масштабнее: разборки с обидчиками, разговоры с преподавателями, возможный разочарованный взгляд друга, который до этого много раз убеждал Олегсея в том, что нужно уметь давать отпор и защищаться словом, как это делает Дипломатор. Этот недовольный взор послужил бы разрушению мира, в котором последние три года жил Душнов. Мира, в котором Антон – идеал; в котором нет ничего важнее одобрения Звёздочкина и его искренней улыбки; в котором любое сообщение с этого номера равнялось благословению богов. Каждая секунда, проведённая с Антоном казалась сказочной и невероятной, отравляющей взгляд, оставляя Олежу беззащитным слепым котёнком, что искал любви и тепла. Однако идеальный для всех Антон видел в Олегсее спасение от всего несправедливого в мире; искру света во тьме – единственного человека, которого он смог понять, и который смог понять его в ответ. Но смогли ли на самом деле? Олеже не было дело до его статуса в универе, ему было всё равно на его деньги, на репутацию его отца.. Он отличался от всех знакомых Звёздочкина, коим были важны только тесные связи с популярными, статными людьми и возможное будущее рядом с богатым папенькиным-сынком. С Душновым можно было разговаривать о чём угодно: начиная с дел по учёбе, заканчивая мелкими личными переживаниями. Каждый день, в котором присутствовал диалог с Олежей моментально становился на двадцать процентов лучше. Именно поэтому магистр так часто заходил в общагу, якобы “по делам” – лишь ради того, чтобы перекинуться с другом парой слов, поделиться горячим кофе из ближайшей кофейни и вновь не услышать чего-то невероятно важного. Возможно, они смогли бы обсудить кое-что ещё, более важное для них обоих. Что-то, что могло открыть Олегсею глаза и заставить Звёздочкина услышать. Но.. За окном пролетали снежинки, кружась в изящном танце. Маленькие и лёгкие – противоположные мыслям, вертевшимся в голове Звёздочкина. Взглянув на часы, студент смекнул, что свободное время кончилось. Его всегда было недостаточно. Даже для разговоров по душам с родным человеком. В сотый раз устало вздохнув, магистр всё же повернулся в сторону двери. Рассматривая все мелкие детали на ней, сделал шаг вперёд, стараясь быть ближе хотя бы сейчас, когда время уже было упущено. Каждая трещина на деревяшке наполняла сердце кровью, очертания двух букв заставляли душу Антона трепетать, доставляя не только моральную боль, но и физическую – голова закружилась, а в глазах всё помутнело. Он слишком много нервничает в последние дни. Чувство страха и вины било по ушам неприятным звуком, из-за которого Антон поспешил уйти. «Ты безнадёжен» - пронеслось у него в голове перед лестничной клеткой. Их дружеско-партнерские отношения разбились о неумение совладать с собой, о нежелание слушать и смотреть правде в глаза. Их чувства друг к другу не успели раскрыться должным образом, ведь «были дела поважнее», чем разборки на почве беспокойства друг о друге. Им всегда было не до этого. А сейчас слишком поздно. Все, что в итоге осталось от взаимоотношений – инициалы их имен, выведенные чьей-то рукой около двери в комнату номер двести тринадцать.