ЛДНС

      Триша стояла у двери, сминая пальцами кончик белого кружевного платья. Это смущало, хоть и происходило это не в первый раз. Она шла на свидание с любовью всей жизни, братец же оставался с племянником. Порой ей хотелось нанять няню для этого, вот только братец принял это в штыки. Он был ревнивым, как и она сама. Да и она сама не хотела тратить деньги. Он был надёжным компаньоном, всегда мог помочь, но... он был таким невыносимым, аж кулаки чесались.       Саймон с осуждением относился к её романтическим забавам. Сам он был далёк романтики, это как если предложить ему духи — выкинет в окно вместе с ухажёром. В намёках не шарит, но прямолинейный, как шпалы поезда, ничего не утаит. Именно поэтому среди врачей он был уважаемым и почитаемым, а среди знакомых известным как язва. И она не могла понять, тогда и сейчас, каким образом такой как он смог с первого взгляда полюбить приёмыша. Быстрее, чем её возлюбленную. И на следующий день накупил книг по уходу за детьми, еды, одежды... это было забавно.       Впрочем, в этом были и плюсы. Он с удовольствием оставался следить за племянником в выходные дни — не без шуток, конечно.       Она уже заранее прищурила объектив-глаз, размахивая в руках чёрной сумочкой-клатчем. Когда она нервничала, то ненароком могла уронить какую-нибудь вещицу, будь то кружку или тарелку. Сейчас она могла ненароком попасть ему по лицу. Он скептически смотрел на неё жёлто-зелёными глазками, расположенными на центральных лепестках. Кто как не он знал об её тихой нервозности? На всякий случай он отошёл подальше, краем глаз посматривая на спящего племянника. Невинная душа, спит мило в теплой кроватке-корзинке, и не знает, куда уходит по выходным «мамочка». Он смотрел на неё также долго, как и она. Они молча сканировали друг друга на ненадёжность. — Следи за ним, брат, не давай много сладкого, и не учи плохим вещам. Ты понял мой намёк?       Саймон сделал удивлённо-прищуренные глазки на её выпад. Она вздрогнула при виде его остреньких клыков на кончиках лепестков, этакая ухмылочка. Из всей семьи он был самым ответственным и всегда знал, что нужно для их малыша, словно он был отцом. Но по такому же принципу он был невыносимо язвительным и саркастичным — в чем она не могла его упрекнуть, временами и она была такой же... иногда. Он с такой же ухмылочкой подтолкнул её к двери и элегантным жестом джентльмена открыл её. Она всё поняла. Девушка упрямо оставалась на месте, хоть и понимала (и принимала) своё очередное поражение. Брат приблизился к ней ещё ближе, заставляя вдохнуть запах еле-еле сладких лепестков. Он взял слишком много от отца, слишком много. Она же молча выдержала его взгляд. Наконец он ответил ей: — Избавь меня от своих лекций. Не я приготовил ему кашу из воздуха. И не я давал ему сладкого, чтобы у него потом всё болело. Поняла мой намёк?       Она уж хотела сказать что-то в ответ, но он уже захлопнул дверь перед её лицом. Он-то знал, что она не вернётся за реваншем, наверняка побоится опоздать на свидание. Мужчина прислонился к двери, прислушиваясь к звукам за ней. И вправду, послышались удаляющиеся шаги, тихое бормотание, а затем тишина. Ох уж эти модели, ради имиджа не могут пожертвовать временем ради достойного ответа. Впрочем, ему это только в радость. Он несколько минут постоял, потоптался на месте, вслушиваясь в посторонние звуки. Вдруг вернётся? Иногда она возращалась за подарком, оставленным невесть как под кроватью. Или же за косметикой, тоже под комодом. Как только он понял, что она точно не вернётся в ближайшие полдня (а то и больше), то с наслождением направился к любимому племяннику.       Малыш ещё спал, посапывал во сне погремушку, что было не очень полезно для зубок. Саймон бережно вынул из ротика малыша игрушку, вновь залюбовавшись им. Каков красавец, а? А какие зубки, такие же остренькие будут, как и у него. Глаза ещё белые, без зрачков и радужки, но, как пишут в книгах, к подростковому возрасту у них появляется всё это. Пламя же временами сильное, поэтому покрывало огнестойкое, а в каждой комнате по огнетушителю. Сила пламени зависит от эмоций и такому крохе ещё трудно сказать нет, ему приходится выплёскивать свои чувства таким вот образом. Сестра считает это аномальным... глупо.       Пока кроха спал, стоило и приготовить что-нибудь себе и ему. Себе же вполне можно и водицу с вкусовыми добавками — вкус жареной курочки самое то (что-то физически плотное долго готовить). А малышу надо тёплые, даже горячие, ещё с пылу с жару угольки (для хорошего развития), детскую воду, а потом можно и сладости. Твёрдую пищу детям же тоже нужно принимать с осторожностью.       Грохот на кухне. Нарочито медленно он побрёл туда и невольно заулыбался всеми зубами. Малыш Луи как унюхал что-то сладкое, так сразу же, неумело и неловко, полётел туда. Проказник какой, залетел опрометью в большую банку и слизывает с невинным видом. Весь в него. — Ах ты мой комочек огня! Рано ещё есть вишнёвый джем, рано!       Луи выпрыгнул оттуда, весь в сладком джеме, и радостно пропищал на всю кухню: — Хорошо, дяденька, не буду.