не дружба, но что-то большее

      старый лифт медленно поднимал юношу на седьмой этаж, скрипя и кряхтя каждой шестерёнкой. звенькнул колокольчик, и дверь нехотя разъехалась. поправив съезжающий с плеча мягкий свитер, Син Цю уверенно направился к двери, что видел уже не раз. звонок не работал, поэтому юноша постучал в крепкую дверь. из квартиры не было и звука, даже малейшего шороха не слышно. стук повторился, но реакции не последовало. «видимо, ему совсем дерьмово сегодня», — подумал Син Цю, доставая запасной ключ. наконец дверь открылась, и юноша шагнул в прохожую, звмыкая дверь и параллельно разуваясь.       — Рэйзор? ты в порядке? — мягко позвал Цю, поставив пакет с едой на тумбу и почти беззвучно проходя в спальню. послышалось мычание из-под серого пледа, и Цю торопливо подошёл к кровати. Рэйзор лежал, сжавшись в комочек, и пусто смотрел на стенку. он был похож на мраморное изваяние, настолько серой и тонкой казалась его кожа.       — солнышко… ты хоть кушал сегодня? — тонкая рука опустилась на плед, поглаживая бок друга.       — не помню… нет… — тихо пробормотал парень, поворачиваясь к другу, и его взгляд мгновенно потеплел.       — так, тогда лежи, а я сделаю тебе что-нибудь. хочешь бутерброды? или может омлет? я не очень хорошо готовлю, поэтому могу сделать только что-то простое… — Цю неловко улыбнулся.       Рэйзор положил свою руку поверх чужой и мягко погладил выступающие костяшки.       — давай бутеры. и себе сделай.       — хорошо, солнышко! ещё и чая с ромашкой тебе заварю, хочешь?       Рэйзор кивнул, и Цю расплылся в улыбке.       — тогда жди, всё скоро будет! — осторожно чмокнув друга в лоб, Син Цю упорхнул на кухню, откуда через минуту начали исходить звуки готовки. закипел чайник. Рэйз, не вставая с кровати, пододвинул к ней маленький столик и укутался в плед, с усталой улыбкой слушая шебуршание Цю на кухне. через несколько минут появился Син Цю с подносом, на котором стояли кружки с горячим чаем и тарелка бутербродов. от всего исходил горячий и аппетитный запах, и Рэйзор невольно заулыбался, убирая светлые прядки за ухо.       — заждался меня, да? — Цю поставил поднос на столик и сел к другу на кровать. последний же ничего не ответил, лишь на секунду замер. жадно ловя нежный взгляд друга, Рэйз резко обнял Цю и прижал его к себе, падая назад на кровать. не успевший даже ойкнуть, парень удивлённо распахнул глаза, но почти сразу захихикал, обнимая друга в ответ. поглаживая белые волосы, Син Цю закинул ногу на друга, согревая.       — котёнок, чай остынет.       — ты бы знал, как я люблю тебя… — прошептал Рэйзор и поднял голову, сияющими глазами глядя на друга. — можно?       понимающий парня с полуслова Син Цю лишь улыбнулся.       — конечно, тебе всегда можно. но я курил недавно…       — плевать.       Рэйз осторожно коснулся своими губами чужих, прикрывая глаза. разумеется, ему мягко ответили, ненапористо целуя. соприкосновение губ длилось лишь несколько секунд, и Рэйз вскоре отстранился, утыкаясь в бледную шею.       — наверное, Юнь уничтожит нас, если узнает об этой маленькой шалости, — шепнул Син Цю. — но он ведь не узнает, так? да и к тому же это тебя радует, а для тебя я сделаю многое.       — не узнает. спасибо тебе, твоя забота помогает мне не загнуться в конец, — Рэйзор вжался в парня. — не знаю, возможно ты гораздо больше, чем мой друг, я слишком люблю тебя.       — солнце, ты знаешь меня со времен, когда я в памперсах бегал, конечно ты больше, чем просто друг, — Цю захихикал, но тут же помрачнел, вспоминая детство. — знаешь, если бы не мой отчим… всё могло бы быть по-другому.       Рэйзор осторожно коснулся губами шеи парня, чувствуя его ускорившийся пульс.       — не стоит вспоминать этого урода, он не заслуживает быть в твоей памяти. насколько я помню, он до сих пор гниёт в тюрьме?       — к счастью да. давай забудем о нём и о том времени, ведь сейчас всё хорошо… — неуверенно прошептал Син Цю. — главное, что мы всё ещё рядом друг с другом, и я люблю тебя.       — спасибо, Син Цю, я невероятно ценю нашу связь.       бутерброды и чай медленно остывали, пока парни грели друг друга в объятиях, и тишина укрывала их единение.