"Октябрь" в Гардарике

      Цветные мерцающие нити сплетались в один сплошной ком, пульсирующий, опасный, состоящий из множества узлов и разрывов. Василиса с ужасом смотрела на внутреннюю суть ребенка, не решаясь приступить к тому, для чего ее позвали. Она впервые столкнулась с таким. Даже у взрослых, переживших многолетние травмирующие события, не бывало подобного. А это ребенок, маленькая девочка, у которой только недавно пробудился непростой дар. Но и он не смог бы довести ее до такого.       Стоило взять себя в руки. С причинами Василиса решила разобраться позже, а сейчас главным было не дать девочке сойти с ума. Медлить нельзя.       Василиса приблизилась к кому и осторожно кончиками пальцев подцепила одну из нитей, потянула. Та легко поддалась и заняла свое место. Вторая сплелась с тремя другими, поэтому пришлось их временно оставить и взяться за другие. Порванные нити Василиса аккуратно скручивала, чтобы им проще было заживать.       — Ребека, ты слышишь меня? — спросила Василиса, не останавливаясь.       Она расплетала ком магических, энергетических и душевных нитей, плела те, которые могла спасти, но чувствовала, что руки начинают трястись. Вмешательство в чужую жизнь всегда давалось ей крайне сложно. Василиса знала, что чем дольше она здесь, тем больше последствий будет и для нее, ведь разрешение у девочки она не спросила. Но это тоже сейчас было не самым важным.       — Ребека, я хочу тебе помочь.       Василиса знала, что все распутать она не сможет, но надеялась, что удастся хотя бы восстановить большую часть, а дальше все зависело от самой девочки.       — Уходите… — послышался тихий шепот.       Василиса поежилась: активировалась защитная магия и дар ментального мага.       — Я не причиню тебе вред.       — Они тоже хотели, как лучше, — смешок.       Василиса замерла, нахмурившись, но затем продолжила разбирать нити.       — Чего же ты хочешь?       Становилось холоднее, что было не защитной реакцией, а карой за вторжение.       — Спокойствия.       — Разреши мне все исправить.       — Вы и так ворвались сюда без спросу. Почему я должна вам верить, госпожа Конкордина?       Ребека могла прочитать ее мысли, но Василису это не смущало. Она была открыта для нее.       — Потому что ты знаешь о моих помыслах. Я хочу спасти тебя. Твоя магия вышла из-под контроля, она в дисбалансе и уничтожает тебя.       Было что-то еще, постороннее, последствия от чужой магии, которую насылали на девочку. Василиса видела ожоги и язвы на нитях. Она пыталась счищать мертвые участки и восстанавливать поврежденные, но раны останутся надолго. Руки тряслись сильнее, пальцы чернели, а каждое касание нити отдавалось болью. Василиса ощущала, как ее собственное тонкое тело начинает разрушаться. Но останавливаться было нельзя.       Ребека ответила не сразу.       — Зачем мне просыпаться?       — Ради Айварса, — Василиса видела мальчика-фэйри, который ранее держал Ребеку за руку и умолял ее очнуться. — Он ждет тебя.       — Без меня ему будет лучше.       — Посмотри сама.       Василиса крепче взялась за одну из нитей. Она дала возможность Ребеке посмотреть через себя на то, что было в больничной палате, в которой они находились. Айварс сидел на стуле возле кровати и пристально смотрел на Ребеку. Он хотел взять ее за руку, но знал, что этого делать нельзя пока Василиса не закончит. Он пробрался сюда еще вечером и прятался, чтобы его не выгнали. Он не ел и не спал уже очень давно, но его это не волновало.       Когда кто-то зашел в палату, Айварс вскочил и словно хотел прикрывать Ребеку своим худым телом. Но это был доктор Юшор, поэтому мальчик опустился обратно на стул.       — Вы еще здесь? — спросил доктор. — Уже ночь, идите домой. Вам завтра в школу.       — Нет.       Он был старше Ребеки на год и чувствовал, что должен остаться с ней, помочь ей. Василиса видела, что она была дорога ему и он на многое готов ради нее. Дети не должны принимать такие решения. И она сама не имела права предлагать. Но выбора не оставалось.       Василиса посмотрела на Айварса и протянула к нему свободную руку, второй продолжая держать Ребеку.       — Я знаю, как ты можешь ей помочь. Но это будет сложно. И в будущем ты, возможно, пожалеешь.       Айварс уверенно положил свою ладонь на ладонь Василисы.       — Делайте.       Всего одной нитью она привязала Айварса к Ребеке. Это не много, узелок легко может развязаться со временем, с взрослением. Связь позволит Айварсу чувствовать Ребеку и вовремя приходить на помощь, мотивировать ее бороться и контролировать ее приступы. Но в то же время по этой нити Ребека может утянуть его за собой в пучину боли и отчаянья. Связь может укрепиться, стать неправильной, болезненной и уничтожить их двоих. Айварс понимал это и был согласен.       Василиса ощущала всю неправильность ситуации. Ее сердце сжималось, а дрожь усиливалась, чернота добралась до локтей. Воздуха не хватало, голова кружилась. До того яркие зеленые глаза потускнели, губы высохли.       Нити уже не сплетались в единый ком, вернулась структура, похожая на правильную. Все так же было множество разрывов, повреждений и узлов. Василиса так и не получила разрешение, поэтому не могла продолжать. Но она знала, что сейчас Ребеке ничего не угрожало.       Василиса, тяжело дыша, поднялась на ноги.       — Как она? — обеспокоенно спросил Айварс, мягко сжимая ладонь Ребеки.       Василиса видела связь, которая между ними возникла. Он поможет ей.       — Все будет хорошо, — ответила она и пошатнулась. Доктор бросился к ней, но она жестом попросила его остановиться. — Я вернусь в университет и восстановлюсь. Следите за ее состоянием. Она относительно стабильна, но приступы могут повториться.       Доктор Юшор кивал.       — Спасибо, что помогли. Да еще так быстро прибыли. С вами точно все будет в порядке?       Василиса слабо улыбнулась, но ответить она не успела, так как в палату ворвались родители Ребеки.       — Вы не говорили, что у нее остановилось сердце! — с порога закричал отец.       Доктор Юшор рассеянно заморгал. Ребека поступила в больницу пару дней назад. Ее трясло, лихорадило, ее магия точечно била по медсестрам, которые пытались брать анализы. Никто не знал, что с ней, а успокоительных надолго не хватало. Вечером у Ребеки остановилось сердце. Ее кое-как реанимировали, но в сознание она не пришла. Тогда заведующая психиатрического отделения доктор Пак предложила позвать биоэнергета, чтобы заглянуть в корень проблемы. Во всей этой суматохе родителям просто забыли сообщить, что ситуация ухудшилась.       — Что здесь вообще происходит? Кто эта женщина? Она же не врач! — воскликнула мать, указывая на Василису, чье лицо постепенно темнело от нарастающего гнева.       Родители ринулись к кровати дочери, но их остановил невидимый барьер. Все сходилось, и от этого становилось еще омерзительней.       — Доктор Юшор, — медленно сказала Василиса, — больше не пускайте их сюда. И вызовите службу опеки.        Айварс нахмурился, начиная понимать, что происходит. Он поднялся, но руку Ребеки не отпустил. Чувствовал себя виноватым, что раньше не догадывался о происходящем.       Доктор Юшор не сдвинулся с места.       — Да как вы… — начал отец.       — Это вы довели Ребеку до такого состояния, — перебила Василиса. — Что вы с ней сделали? Какую магию применяли?       — Мы хотели как лучше!       — Доказательства есть?       Оба воскликнули одновременно и резко замолчали, глядя друг на друга. Доктор Юшор закрыл рот рукой и посмотрел на Ребеку, затем на ее родителей.       — Она чудовище! Мы хотели ей помочь, — начал отец, скрестив руки на груди. — Вы видели ее глаза? Она манипулировала нами, соседями и вот… им, — кивнул в сторону Айварса. — Что ты здесь делаешь? Проваливай, мальчишка!       Айварс сжал зубы и промолчал. Доктор Юшор уже набирал номер приемной, чтобы они вызвали опеку и охрану.       Василиса ошарашенно смотрела на родителей Ребеки, не понимая, что у них самих в головах. Девочка родилась с черными белками глаз. И уже тогда было понятно, что она станет ментальным магом. Черный цвет защиты и нет в нем ничего ненормального. Это обычное явление для тех, кто обучается подобной магии, а тут просто случай врожденного дара. Они должны были обратиться к специалистам, подготовиться, а они… довели ее до такого разрушения тонкого тела. Она теряла рассудок, магию и свою личность. И неизвестно, что было бы, если Василиса не вмешалась.       — Уходите, — сказала она. — Вы не имеете права здесь находиться. Дальше вами займется полиция.       — Ребека…       — А Ребекой — защита, — перебила Василиса мать.       Она вновь пошатнулась. Ей срочно нужно было вернуться в университет и пройти ритуал восстановления.              ***       Василиса еще несколько раз приходила в больницу, но уже не вмешивалась, просто наблюдала, проверяя, что все налаживается, а ухудшений нет. Ребека восстанавливалась долго. Ее забрала к себе другая семья, а Айварс всегда был рядом. Василиса до последнего не была уверена, что поступила правильно, связав их. Она редко могла покидать территорию университета, но переписывалась с мальчиком и хоть так следила за их состоянием.       Лично Ребеку она вновь увидела, когда та поступила на первый подготовительный курс университета. Айварс поступил вместе с ней, хоть и мог это сделать на год раньше. Василиса со стороны наблюдала за ними, но никаких отклонений не заметила. Связь все так же существовала, узелок не развязался, но и не перешел в аномальную стадию. Айварс собирался быть рядом с Ребекой пока ей нужна его помощь. Ее магия была нестабильна, все еще случались приступы, а он единственный, кто мог помочь ей успокоиться.       Василиса знала, что они станут студентами в ее списке тех, кому она никогда не откажет в помощи, и за кем она будет следить, чтобы убедиться, они справляются. Она никогда не бросала тех, в чью жизнь однажды вмешалась, чего бы ей это ни стоило.