Поверь в меня

Лаура нервно ходила по холлу у расписания, она ждала Третьякову, которая была в клинике: — Доброе утро, — мимо шла Буше, у нее была тренировка. — Мари? — Лаура подозвала ее рукой к себе. — Да? — девушка удивилась ее взволнованному виду. — Маша не звонила? — брюнетка шепнула. — Нет, а должна? — Да не знаю… Она в клинике что-то уже застряла прям. — А, у нее сегодня что ли допуск до тренировок решается? — Ну да. Она же из дома поехала, вы не виделись? — А мы… ну, я, то дома, то нет, — Буше развела руками и увидела подругу, — А вон она, — рядом с ней шел менеджер. — Я понимаю это, но и ты меня услышь, — Маша хмурилась и жестикулировала. — Да и ты меня пойми, они дерут на части! — парень развел руками. — Ну и скажи всем, это я запретила, — Маша сильнее нахмурилась и подошла к Лукиной и Буше, — Всем… — она отвлеклась на телефон, который зазвонил, — Алло? — блондинка послушала секунды три и передала телефон менеджеру. — Добрый день, менеджер Марии. Да. Да. Нет, без комментариев. Мария не дает интервью, о всех решениях и действиях она объявит сама, спасибо, — он сбросил и развел руками, — Выпустим хотя бы текст? — Нет! Я не шучу! Ты не понял?! Нет. Значит нет. Ни сейчас, ни завтра, ни через год! Пусть говорит хоть что. Мне наплевать. Пока я это не подтвердила, это домыслы и слухи. Все! — Я уже подал запрос в минздрав, как и почему, кто-то опубликовал данные и заключения, о твоем лечении, но я волну вопросов уже не закрою никак, — парень вздохнул, — Дай один комментарий. Четкий и понятный. И все. Маша посмотрела на него внимательно: — Нет, — блондинка говорит строго, — И если ты не можешь решить этот вопрос — катись к черту. Понял? — она забрала обратно у него телефон, — А будут звонить, напомни, что мой папа юрист и у меня дохера свободного времени, я затаскаю всех по судам, — она кивнула, — Мне разрешили тренировки, — она сказала Лауре. — Угу, — брюнетка кивнула, все еще не понимая ее настроение, и что происходит. — А ты где опять ночевала? — Маша посмотрела на Мари, от чего и Лукина на нее посмотрела. — Ой, надо же переодеваться, — она улыбнулась и пошла в раздевалку. — Маша… — Ты еще здесь? — девушка посмотрела на менеджера. — Ну пойми! Документы в сети подлинные. На них печати, там твои данные. Все знают уже, что у тебя прошла операция, все знают об осложнениях и прочем, почему не прокомментировать? — Потому что я уже снялась в благотворительном ролике, где мы общались про травму. — И? — И ничего. Его повернули как? Напомнить? Да, так, словно, я делаю из этого свою рекламу. Спасибо, мне хватило. Дальше без меня. Хочешь писать, пиши — от себя. И все. Мне пора. — И напишу. — Пиши-пиши, — она помахала ему рукой, проходя вперед к раздевалкам. — Характер… Держитесь, — парень усмехнулся, говоря Лукиной и тоже ушел. Маша поправила шнурки коньков, прихрамывая и шагая на помост: — А ты одна сегодня тренируешь? — девушка увидела только Лауру на помосте. — Вообще-то, у нас сейчас зал. Я выделила на тебя, — она посмотрела на часы, — 25 минут положенного времени первого катания. — Класс, — Маша протянула, сев на лавку и поправляя до конца шнурки. — Что думаешь про возвращение на каток? — Лаура спросила осторожно. — Не знаю, — она выпрямилась и посмотрела на нее, — Я без настроения, извини. — Ничего, бывает, — Лаура кивнула и первая спустилась на лед, — Давай, потихоньку, — брюнетка протянула Маше руку. — Даже за руку покатаемся? Романтично. — Приятное и полезное, — Лукина кивнула. — Это я люблю, — девушка осторожно спустилась и посмотрела на ноги, — Ой, опять все заново начинать, — она вздохнула. — Ну, не прям, все-таки, перерыв был поменьше. Хотя… Легко не будет. — Да, — Маша глубоко вдохнула, — Ну… Пробуем, — девушка взялась за ее руку и оттолкнулась осторожно ногой, прокатываясь вперед, — Так, ощущения дурацкие. — Как и всегда, — Лаура внимательно следила за ней, придерживая, — Попробуй осторожно ей толкнуться. — Я боюсь, — она поморщила нос. — Чего боишься? — Что больно будет. — Так первое время и будет. — Да я знаю… — она сглотнула и оттолкнулась оперированной ногой, отрывая ее от льда к себе, — Ау-ау-ау… — Больно? Очень? — Лаура взяла ее за вторую руку, чтобы придерживать крепче. — Нормально… сейчас, — она выдохнула и поставила конек обратно, снова отталкиваясь и хмурясь от болезненности, — Терпимо. — Терпимо или больно? — Я потерплю, — она кивнула и отпустила ее руку одну, — Давай по кругу, хоть один проехать, для приличия, надо. — Не спеши, — брюнетка наблюдала за ее отталкиванием, — Чуть плавнее и не так сильно заводи назад. — Уже скольжение тренируем? — Маша улыбнулась, — Дай ползать научиться, сперва. — Ты уже ползаешь, давай сразу правильно катать. — Тоже верно, — она прокатывает вперед и поднимает брови, — А так… Не так уж и больно. — М, техника, все-таки полезная вещь, да? — она с сарказмом произнесла. — Права-права, да, — Маша вздохнула. Они катили по кругу молча, Маша заметно устала, ей было тяжело выдерживать такую нагрузку, но она старалась и следила за положением ног: — А что за история-то с больницей? — Лукина видела, что Маша слишком фокусируется и от этого больше волнуется. — Ха, история бомба! — она раздраженно улыбнулась, — Мои лучший доктор в Бостоне слил все документы… Об операции. — Кому? — В сеть. Всем в общем-то, — Маша развела руками. — Зачем? — Ааа, знаешь, вопрос интересный. Я его все утро задаю, но что-то ответа нет. Видимо, для денег-славы или потому, что тупой придурок, — она буркнула. — Уу, ты страшна в гневе, — Лаура улыбнулась, — Наплюй на это. Пусть… — Не пусть, Лаура, — Маша посмотрела на нее, — Ты понимаешь, что доверять в этом мире никому нельзя в итоге… Вроде врач, есть же этика… А он сливает мои данные, от и до. Про операцию, ее прогресс, все теперь знают про мои 89% успешности и что есть осложнения. Каждый. А я ненавижу это. Мне в первый-то раз было тяжело открыто говорить о травме, что, кстати, оказалось вполне не на пустом месте, учитывая, что все пошло против меня. Кому верить-то в итоге? Один, вроде друг-друг, вон, в Москве теперь, с подружкой своей, льет помои о том, какая я отстойная. М, думаешь, в Федерации и Дворце хорошие люди… Ну, видимо, тоже нет. Добрая, да? Поэтому? Я слишком добрая, — она вздохнула и пожала плечами, — Знаю, обратная сторона медали… Че-то она такая болезненная каждый раз, что иногда хочешь снять полностью эту медаль… И пошло оно все, — девушка поджала губы. — Мне жаль… Жаль, что на пути плохие люди. Но, пожалуйста, пойми — дело не в твоей доброте. Нет. Совсем. Это люди, которые хотят славы и денег. И все. Такие бывают. К сожалению. — Мне это надоело. Почему они собрались вокруг меня? — О, это уж прости, дело в травме. Когда кому-то больно — много дормоедов набегает. Все наладится. И да… Это не пусть. Ты права. — Ты единственная, кому я хочу доверять на все 100 и не ждать подвоха. — Ты меня любишь, поэтому. — Это да, — Маша кивнула улыбнувшись, — Последний рывок. Мои 25 минут подходят к концу. — Точно, — Лаура посмотрела на время. Маша осторожно оттолкнулась коньком и зубец зацепил ямку льда, от чего она пошатнулась и падая, подбила Лукину: — Ты цела? Прости, — Маша посмотрела на Лауру, — Спина нормально? Ты сильно ударилась? — Тихо-тихо-тихо, всего лишь на пятую точку упали, обе, — Лаура поймала ее руку, — Нога как? — Да плевать на ногу! Как твоя спина? — она хмуро пересела на коленки, — Ты сильно ударилась? Только честно. Извини, я случайно. — Вот именно. Случайность. Успокойся, — Лаура с умилением смотрела на то, как девушка переживает за нее, — Я не ударилась, совсем. Правда. — Уверена? Ты меня пытаешься успокоить? — Да нет! Маша! Прием, — Лукина взяла ее за щеки, — Я «удачно» упала. Пострадало эго. А вот о себе подумай. Нога как? — Нормально. Я в ямку зубцом угодила, вроде. — Значит… мы обе пережили это падение почти без потерь, только эго, да? — Угу. — Давай, поднимаемся, аккуратно. Извини, не удержала тебя. — Я больше с тобой не буду кататься, — Маша поднялась за ее руку, отряхивая ее от снежной стружки. — Чего это? — Я не переживу, если еще раз тебя, так уроню. — Ладно, я скажу Жене и Мише, — Лаура улыбнулась и вздохнула, — Теперь будешь переживать об этом? — Очень, — она кивнула. — С первым парным падением. — Надеюсь последним, — Маша вздохнула, — Нормально спина, точно? — Маш… Я, конечно, после операции, после травмы, но поверь, там тоже не хрусталь. — Ты у меня одна, мне надо беречь тебя, а не кидать на лед, своей неуклюжестью. — И ты у меня одна, поэтому перестань себя закапывать, устану выкапывать, — Лаура приобняла ее, — Поехали давай, время вышло. — Я одна поеду, езжай на расстоянии. — Нельзя одной. — Я разрешаю, — Маша отпустила ее руку и осторожно поехала сама, на удивление, ноги, вполне, помнили движения и катились нормально. — Неплохо, но рано, — Лаура помогла ей подняться на помост, — Все. — Тренировка отличная. Даже падение было. Почти полноценная. — Ммм, самовнушение, хорошая попытка, — Лаура села рядом, доставая защиту на лезвия коньков, — Домой езжай. Отдохни. Ладно? — Подожду Мари с тренировки, — Маша посмотрела на время у нее на часах, — Не видела ее дня 3. — Где она пропадает? — Ммм, а Буше у нас влюбилась, — Маша улыбнулась, — Не колется, кто и что. Но… Я почти ее дожала. — Мда, от тебя скрой что-то… — Даже не пытайся, — она кивнула и вытащила ногу из конька, — Ау… — она поморщилась от того, что поставила ее на пол, — Вот теперь чувствую, что была тренировка. — Сильно так? — брюнетка нахмурилась. — Не-не-не, это, один в один, как первые мои попытки кататься, те же ощущения. Значит, процесс идет… — она кивнула и взяла ее руку, — Не переживай. — Ха! Мы вообще-то вместе. Я за ногу, ты за спину, так и жить будем. — Точно, — Маша улыбнулась, — Я тебя люблю. — Ммм, — Лаура с улыбкой прищурилась и подвинулась к ее лицу, — И я тебя. — Разочек? — Маша подняла брови. — Один. — Ура, — она с улыбкой поцеловала ее и отпустила лицо, — Все, помогай, надену любимые кроссовки и жизнь наладится. — Давай, — брюнетка помогла ей подняться.