Поверь в меня

Девушка всю ночью ехала по маршруту, привыкая уже к направлениям и габаритам новенького автомобиля. На дозаправке, она взяла себе кофе, и пока пила у автомобиля, отправила Лукиной сообщение, чтобы та не переживала и как сможет, она позвонит. К ее огорчению, связи не было и смс уйдет, скорее всего, в другом районе. Маша выдвинулась дальше и еще проехала часов 5. К 10 утра она заехала по битой дороге в поселок и свернула на проезд, к скромным частным домам. Девушка доехала до конца проезда и заглушила автомобиль. На сиденье лежали олимпийские медали, которые она оставила после съемок шоу, было не до них, из-за ссоры с Лукиной, а сейчас они оказались кстати тут. Маша осторожно прошла к открытой калитке участка и неуверенно встала на дорожке у домика: — Кто приехал? — из дома вышел мужчина, услышавший приехавший автомобиль, и остановился, — Ты? — Я, — Маша кивнула. — Я… я маму позову, сейчас, погоди, — отец Мари, Иван, умчался в дом. Маша прошлась чуть ближе к крыльцу, глядя на красивые высаженные, ровной линией, цветы. В доме послышался шум и на крыльцо вышла Светлана: — Манечка? — Привет, — девушка скромно улыбнулась, внутри бешено заколотилось сердце — скучала по ней, сама не замечала. — Моя девочка приехала, — женщина спустилась и подошла к ней, крепко обнимая. — Я так соскучилась, — Машу пробило на слезы, только вдохнула ее родной аромат, едва уловимых ноток персика — любимый шампунь Светланы. — Я тоже, — женщина улыбнулась, — Как ты похорошела, какая красивая, — она утерла ее слезы, пока держала за щеки и разглядывала лицо, — Ты чего не предупредила? — А я решила… сюрприз. — Удался, — Иван обнял ее, забирая у Светланы, — Давай, проходи, как раз чайник согрелся. Чайку глотнем. Голодная небось? — Угу, — Маша кивнула, проводя по остаткам влажных дорожек слез. Девушка смотрела вокруг себя на домик внутри, который раньше был дачей. Сейчас он стал чуть современнее, его обжили. Маша подошла к полочке и печально сложила брови, увидев рамку с фотографией ее и Владимира. Девушка взяла снимок и погладила по лицу отца, немного смахивая так пыль: — Машина у тебя шикарная, — родственники вернулась с улицы. — Да, вручили за первое место, — она улыбнулась печально, от мыслей об отце. — А мы вот все хотели позвонить, да ты в делах, наверняка, вся, — Светлана махнула рукой, — Сами тоже, огород, вон, поднимаем. — Огород… — Маша кивнула, поджимая губы, — Но… Я ведь Олимпиаду выиграла, почему бы просто не позвонить? — А что… ну, ты и так знаешь, что мы рады же. — Нет, не знаю, — Маша помотала головой, — Нет. Я же… даже не уверена, что ты смотрела, мам. — Да поглядела, как ты упала там. — Это короткая программа была. — И чего? Я все страшное увидела. Вот мы и… — Ты не посмотрела Олимпийский прокат? Не видела? Не знаешь, как я откатала, что мне дали медаль? — Нет. Сказали, что ты выиграла, да и хорошо. Давай чай пить. Чего про это думать уже? — Мам, ты слышишь? Я прошла Олимпийские игры… Я выиграла два золота. Ты хоть немного… немного мной гордишься? — Ну да… Наверное. Не знаю. Ты молодец. Видимо, всех лучше. — Тебе совсем плевать? — Маша разочарованно спросила, — Да? Совсем уже все равно, где я и что? — Ты взрослая. Решения принимаешь сама. Ну что ты там, читала я, замуж собралась? Взрослое решение, твое. Без меня же разобралась. — Не замуж. А жениться. Я с Лаурой обручена. Я с женщиной. — Ну, вот это не смешно, — Светлана улыбнулась, — Юморить ты не умеешь, как и папа твой. Да мне ж без разницы, кто там твой избранник. Поди, богатенький кто-то, раз два золота таких. С мужем повезет. Можно уже потчевать на лаврах теперь. А кто это… да потом когда-нибудь познакомишь. Нам и не к спеху. — Не хочешь познакомиться? — Нет. Дело твое. Нравится? Живи. Главное, чтобы мужик хороший был. А медальки там… бонус приятный. — Бонус? — Ага, чего, вон, поди в магазин, там тоже их можно купить и чего захочешь написать. Плевое дело. Это ж не главное. И не имеет большой цены. — Угу, — Маша протянула, посмотрев на фотографию в руке, — Я телефон из машины заберу пойду. — Сколько сахара в чай? — Я без сахара, — Маша кивнула и вышла из дома. Она закрыла глаза, отчаиваясь и роняя слезы, которые покатились сами собой. Мысленно попрощавшись, она вышла на улицу. Сев в машину, девушка поехала прочь. Ей здесь нет места больше. Лукина была на катке, когда дошла смска от Маши: — Да я уже не переживаю… — брюнетка буркнула. — Чего? — Василий посмотрел на нее. — Да ничего, — она хмуро положила телефон. — Точно? — Уехала невеста моя. Не знаю куда, не знаю зачем, — Лаура вскипела, — Задолбала ее я, хочет одиночества. — Не правда, — Василий нахмурился, — Тогда бы предложение не делала. Я Машу хорошо знаю. — Да? А по-моему, она рада всему, что с этим связано, кроме человека, которому подарила это кольцо и присутствие рядом. — Я сколько раз не натыкался на новости, она смотрит на тебя влюбленно, счастлива и нет даже намека… — А камера выключается и она другая, — Лукина перебила мужчину. — Ты сомневаешься в ее искренности? — Да. Да, потому что она любит молчать до последнего. Она может разлюбила, но станет терпеть. Уже есть примеры и... — Не поверю! Она не из таких людей. Ты либо плохо ее знаешь, либо просто злишься, что она сбежала от тебя. — Я уже ничего не знаю, — брюнетка взяла планшет и поехала работать, чтобы не отвлекаться на мысли о девушке. *** Альберт Лукин сегодня работал с женой над сбором информации по списку необходимого к замене в спортивной школе, поскольку, родная дочь, спонсирует их работу и им можно развиться получше, обновить то, что уже устарело. Мужчина зашел на ледовую арену и услышал звук коньков по льду, что было непривычно, в школе давно никого не было: — Не понял… Маша? — Напугали, — она обернулась, — Добрый вечер, — девушка проехалась до бортика в стареньких коньках. — Что ты тут делаешь? Как тебя сюда пустили одну? — Я Олимпийская чемпионка… у меня резерв на любой лед страны, — она пожала плечами печально. — Допустим… — он заметил ее красные глаза, руки спрятаны в рукава толстовки, легентсы и старые коньки, — Ты одна тут? — Да, — Маша кивнула спокойно. — А Лаура где? — В Москве, — она уже виновато пожала плечами. — Поругались? — Я сбежала, — Маша посмотрела себе под ноги, — Можно покатаюсь? Я просто соскучилась по льду. — Конечно, — он кивнул, — Посмотрю немного, а то тоже соскучился, по тебе и твоим прокатам. — Конечно, — она закивала, словно, если бы он ушел, это было бы большой ошибкой сейчас для нее и него. Татьяна пришла к мужу на арену, немного вопросительно разглядывая лед: — Это… это Маша на льду? — Угу, — Альберт кивнул. — А Лаура где? — Маша сбежала от нее. — Что? — Поругались, видимо, — мужчина взял телефон. Он долго ждал ответа на том конце телефона: — Перепрыгивай каскад! — в трубке раздался громкий голос, с эхом ледовой арены, — Да, пап? Что-то срочное? У меня тренировка. — Привет. — Привет. — Как дела? — Все нормально. Работаю. — Маша как? — Да кто ж ее поймёт… — Поругались? — Села в машину и укатила… — Ну, если важно, докатила прямо до нас. — В смысле? — Пришел на арену, а она катается. — Ты серьезно? Она туда уехала? — Я пригляжу… разузнаю все и дам знать. Работай. — Не, па… — он первый сбросил, — Лаура не знает, что Маша тут, — сообщает Альберт супруге. — Машенька? — Татьяна позвала ее. — Да? — девушка остановила вращение и подъехала к бортику, — Здравствуйте. — Привет, — Татьяна кивнула, — А ты чего здесь? — А, да я проездом, мимо ехала. Завтра уже уеду. — А проездом… где была? — она осторожно спросила. — У мамы, — Маша поджала губы, от того, что щиплет нос. — А чего одна поехала? Надо было всех нас позвать, — Альберт видит, как она натянула рукава на руки, заходил на территорию, где Маше больно и неприятно. — Я спонтанно, — Маша смотрела под ноги, — Искала старое чувство… — Какое? — Да так... — Поделись, Маш, — Альберт подался ближе, — Мы же не чужие тебе. Не молчи. Озвучь. — Что не одна. Что есть семья. Что я позвонила после Олимпиады хоть кому-то… Но все не так, — она утерла слезинку, глядя под ноги,— Все совсем уже не так... — Из-за Лауры разозлилась мама твоя? — Нет, — Маша помотала головой, — Ей все равно. Абсолютно всё. И медали… и помолвка… Сказала только, что шутка о том, что это Лаура… плохая. И что я могу потчевать на лаврах с тем, кого нашла, и ничего, что его богатства стали моими медалями, которые, по ее мнению, равны тем же, что можно в любом магазине купить, — Маша пожала плечами, — Ей вообще все равно. Что бы я не сделала, — девушка заплакала, — Сколько бы не выиграла… она больше меня не любит и я ей не нужна. И в итоге: у меня нет ни мамы, ни папы, никого, кто всегда был, а я была не одна. — Машенька, — Татьяна протянула к ней руку, — Но ты очень всем нам нужна. Мы не твои родители, да. Но ты нам не чужая. И ты прекрасный человек. Слышишь? Иди сюда, пожалуйста. Маше было так больно и обидно, что она подъехала к ней, взявшись за руку. Альберт поднял ее и девушка перелезла бортик, прижимаясь к ним обоим и заливаясь слезами. Внутри было что-то сломано, и сегодня оно окончательно доломалось. Лаура была дома, пила с Татьяной вино, покручивая задумчиво бокал: — Я ей надоела? Это возраст мой, да? — Бред, — Полякова помотала головой, — Если бы ты ей была не нужна, она бы не парилась. Сама говоришь, что она жила с этим своим хоккеистом без любви. — Угу… и тоже замуж за него собралась, перед тем, как бросить… — Слушай. У нее стресс. Столько в жизни целей достигла. Конечно, тяжело. — Это мама, — Лаура поставила на громкую связь телефон, — Привет, мам. — Привет, — Татьяна сглотнула, — Ты занята? — Нет, сижу с Таней дома, — брюнетка покрутила еще бокал. — Приезжай-ка ты за Машей. — Мам, ну, что я постоянно должна за ней мотаться и гоняться? — Если любишь — да. Отпустила ее зря. Оставила… — А что я могу?! Ну, не нравится ей дом. — Не в нем дело… Она за родительской опекой и любовью погналась… К матери поехала… — Чего? — Лаура нахмурилась. — Там всё, Лар… — В смысле? — брюнетка сглотнула. — Она… грубо говоря, сказала, что Маша ей не нужна, и не интересно ей, что она сделала и что выиграла. Ну… Доченька, а я тебе знаешь, чего хочу сказать? — М? — Лаура насторожилась от ее голоса. — Я и тебя люблю, и ее люблю. И я очень сожалею, что когда-то вас так в штыки восприняла… Потому что ты права — она очень светлый человек. Только ее сейчас так погасило… И мы ей не так тут нужны, как ты. — Я прилечу, утром. — Только если ты сама хочешь. Если нет… она это увидит и… Чего? — Татьяна посмотрела на мужа, который забежал в кухню. — Уехала. Машины нет и вещей. Уехала совсем. — Она в каком состоянии? — Лаура отодвинула бокал ощущая внутри резкий прилив волнения, который гнала весь день от себя, — Пап? — Да час плакала, вроде успокоилась и не знаю. — Съезди на ее квартиру, может она там, перезвони мне, когда проверишь, — Лаура сбросила и набрала сама Машу, но ее телефон был вне зоны доступа. Лаура спала беспокойно. Утром она планировала начать поиск Маши лучше, поскольку, ночью ничего бы не получилось. Лукина потянулась в кровати, и пошла умыться. Только брюнетка вышла из ванны в гостиную, как замерла. На диване сидела Маша. Она, с уставшим видом и пустым взглядом, смотрела перед собой. Лукина написала отцу, что блондинка дома и прошла к дивану, садясь рядом: — Маш? — блондинка посмотрела на нее, — Господи, ну ты понимаешь, что нельзя так сбегать от всех? — Лаура положила руку на ее шею и щеку, — Я за тебя так испугалась, — она погладила ее щеку и уголок губ большим пальцем, — Ты зачем сбежала от моих-то? Маша устало и виновато бегала взглядом по ее лицу, не зная, что сказать. Она просто слезно закрыла глаза, прижимаясь щекой к ее руке и роняя крупные капли слез: — Я к тебе захотела очень сильно, — она заплакала. — Тш-тш-тш, — Лаура подвинула к себе ее голову не убирая руку и обнимая, — Я здесь, с тобой, тш… — брюнетка уложила голову на ее макушку. — Я не нашла больше дом, — она горько заплакала, — Его больше нигде нет. Потому что, больше их нет. Ни мамы, ни папы. Я одна, — она горько плакала, держась за ее плечо. Лаура взяла ее за щеки: — Говори, Маш. Больно, но говори все, что чувствуешь. Ты больше не нормально. Слышишь? Тебе больно. Скажи все. Не держи больше. Хватит. Я тебя послушаю. Слышишь. Не бойся. — Я злюсь, — Маша всхлипнула, — Злюсь, что ничего не вышло! Я мечтала, что окажись мы рядом, я стану прежней. Что семья с тобой это тоже самое, что было до. Но нет! Это не мой дом! Здесь нет ничего моего! Здесь нет ничего кроме тебя! А мне надо дом! Я хочу, как у тебя! Чтобы и мама, и папа, и любили, и поддерживали, и верили! А не… не сказали, что все равно! Что наплевать! Ты нужна своей семье. А у меня ее нет. Здесь нет Мари, здесь нет Яны, здесь нет Альберта и Татьяны, никого нет, кроме тебя… мне мало. Я ненавижу быть одна! А все заставили поверить, что я это люблю. Почему все меня так легко оставляют?! Почему все уходят?! И ты ушла! Все уходят! Сколько бы я не выиграла! Сколько бы не помогла! Все уходят! Все берут, а обратно не отдают! Только ты всегда ждешь и возвращаешься… — она зажмурилась от слез, — Я разозлилась на тебя из-за Мира, потому что ты решила, что я уперлась в потолок. А ведь она еще не сказала, что гордится мной! — Маша стиснула зубы, — Вдруг я выиграю Мир и она скажет, что любит меня обратно. Вдруг все встанет обратно и я найду дом и почувствую что у меня есть семья… Ну, она же не умерла, как папа, — Маша опустила голову и легла на ее колени, обнимая их рукой, — У меня больше ничего не осталось, кроме любви к тебе и пустоты этой дурацкой, — Маша всхлипнула. Лаура обняла ее, целуя висок. Маша взялась за ее руку и закрыла глаза всхлипывая и содрогаясь от слез. Брюнетка немного ее подняла, ложась на диван: — Иди ко мне, маленькая моя. Маша развернулась к ней и очень крепко прижалась, обнимая и снова заливаясь слезами. Брюнетка утирала свои слёзы, обнимая ее и целуя в лоб. Проснулась Маша только к вечеру, поскольку за время в дороге туда-сюда, она очень мало спала. Лаура сидела за кухонным столом и работала в ноутбуке, поглядывая на любимую. Маша была под пледом, которым заботливо укрыла Лукина. Девушка села, на что брюнетка перевела взгляд. Маша держала руку на висках, от того, что болела голова. Она поднялась и прошла к Лауре, обнимая со спины и целуя в шею: — Прости меня, пожалуйста, — блондинка прошептала. — Я тебя не виню, ни в чем, — Лаура поглаживала ее руку, которой она обнимала, — Это ничего… Ничего страшного. Тебе обидно и ты устала. — Тебе тоже обидно и ты устала, — она утыкалась в ее шею. — Котенок, ну, это ты каталась и теперь работаешь. Я всего лишь сопровождала. — Нет. Ты почти всю себя всем отдала. — Хорошо. Но… паршивые дни сейчас у тебя. — Прости за них, — она виновато шепнула. — Ничего страшного, — Лаура взяла ее за руку и пересадила на себя, обнимая, — Я тебя очень люблю. — И я тебя, — Маша обнимала ее голову, целуя висок, — Зачем я поперлась туда… — она вздохнула. — Очевидно, что за тот день было очень много вопросов о том, что сказала родня, о победе, о нас, вот ты и подгрузилась. А еще мы поворчались… Вот ты и пошла искать, к кому пойти… потому что в Москве тебе мало к кому есть идти. А я ушла… Теперь жалею. — Имела право… я каждый раз называю твой дом чужим и задеваю тебя. — Ну… Будем исправлять все потихоньку, — Лаура поглаживала ее спину, — Все получится и наладится, Маш. Правда. Не бойся. Я всегда за тебя. Даже если выглядит, что против. — Угу, — Маша кивнула, — И я за тебя. — Я знаю, — Лаура улыбнулась и погладила ее щеку, — Вся заплаканная, но красивая все равно. Маша немного улыбнулась от ее теплоты и подняла к себе ближе ее за щеку, целуя губы и встречая ответ: — Я соскучилась, — Маша обняла ее. — Я тоже, — Лаура кивнула, — Сбежала от меня, а я искать не поехала… думала ты вернешься быстро. А нет… ты далеко решила убежать. — Машина хорошая, везде проезжает, — Маша вздохнула. — Конечно, такой внедорожник, — брюнетка улыбнулась, — Про нас маме тоже сказала? — А она… хм, а она не поверила. — В смысле? Мы же даже вместе интервью даем. — Она ничего не смотрит, — Маша пожала плечами, — И Олимпиаду не смотрела… Сказала, что видела, как я упала на короткой много раз… И, видимо, мое золото купил богатый жених… — Ммм, — Лаура усмехнулась в слух, — Конечно, два, по акции были, — Лаура немного даже разозлилась за Машу, — А она не понимает, что это олимпиада, что это… — Лаура, — Маша перебила ее, — Она, не то что не хочет смотреть на прокаты, она меня видеть не хочет… Какая ей разница, кто мой жених или невеста, если ей неинтересно, кто я такая, и где я, и как, — Маша смахнула слезинки, — У нее огород. У нее Иван. У нее… у нее семья новая. А мне места не нашлось… Я долго думала, что и не надо… Но капец, как надо, оказывается, — она шмыгнула носом, — Она сказала, что медали это приятный бонус. И вообще такие можно в любом ларьке купить. Олимпийские медали! Ну… ну я же на них пыхтела и умирала там. — Послушай, — Лаура утерла ее слезинки, — Она далека от спорта, не понимает этой гонки, цели и важности. Флаг в руки. Мы все, кто видел твой путь, кто поддерживал его, кто ставил тебя на коньки еще с 3-х лет, все мы — знаем цену такой медали. А все кто еще ближе, знают твой тяжелый путь и не только на льду и в зале. Слышишь? Я знаю, что это не просто штучка, а важная цель. Я знаю, как ты скучаешь по своей семье… Наверное, на фоне Тины и Юли, которых поддерживали родители, бабушки и дедушки, тебе это ощутилось тяжелее. Я понимаю. И я знаю, что больше всего, сколько не прошло времени, ты скучаешь по папе. И ты бы хотела ему позвонить или показать медаль, я знаю, — Лаура утерла ее слезинки, — Мы обе знаем, что я не смогу его заменить или дать полностью то, что ты потеряла с его уходом. Но я очень буду стараться. Только дай мне время найти эти пути и возможности. Да, у нас пока не все получается. Но если ты мне поможешь, так же, как я тебе помогла, вон, с плитой и вышел очень вкусный ужин, — они обе улыбнулись немного, — Все получится. А папа… Папа тобой гордится. Очень. Потому что… я его узнала и он… Он верил и ставил на тебя. И я уверена, всю олимпиаду он был твой ангел-хранитель, который просто катался с тобой рядом. Все прокаты. — Я тоже так думаю, — она шепнула, кивая. — А дом… Ну хочешь, переедем? М? Повеселее, или район другой. Можно даже… — Нет, — Маша помотала головой, — Нет, мне просто надо сюда вещи мои. — А я об этом позаботилась немного… — она шепнула, — Маркус прилетит через 1,5 недели. Привезет твои вещи, твою кошку, ты закроешь аренду, и… Будем готовиться к Миру. — Что? — Да-да, ты права, мы не все сказали миру, давай-ка докатаем красиво всё. Поставим точку. Ммм, а там отдохнем. Поженимся? М? — Да, — Маша кивнула, — Да, — она поцеловала ее и обняла. — Только, сперва, съездим к члену нашей семьи? — Мари? — Угу, — Лаура улыбнулась, — Я подумываю, что оформим машину и на твоей доедем, да? — Можно. — Вот и славно. Кажется, это даже походит на какой-то план? — Угу, — она кивнула, — Ты будешь меня тренировать? — Да. Я, Женя, Маркус и Оксана. Три Чемпионки летят на Мир. Подтверждение отправим завтра. Только обещай… — М? — Ты пройдешь врачей, чтобы спина была в норме. — Обещаю. — Хорошо, — Лукина кивнула и посмотрела на нее, — А там дома, как дела? — Твои готовят проект по улучшению школы-резерва. Ну я так… больше поплакалась им… Так что, не знаю. — Это ничего.Мама сказала, что обеих нас любит, так что… Думаю, она увидела в тебе то, что вижу я. — Что я ною? — Что ты неотразимое солнышко, — Лаура помотала головой с улыбкой. — Как же мне с тобой повезло, — Маша выдохнула, целуя ее щеку. — Это мне с тобой повезло. Как ты меня на путь истинный направила… — А я… — Маша вздохнула, — Квартиру дома продаю, — она сказала, держась за ее руку. — Что? — Угу… Там больше ничего нет… А мне и не надо. Моя семья это ты. И я… И я просто буду с тобой тут. Научусь… жить по новым правилам. Хочу только с тобой. — А давай ее не будем продавать, — Лукина подумала. — А что с ней делать? Стоит просто так… — А мы ее подарим. М? Тем, кто может однажды упрекнуть нас, что мы не уважили их вклад. — Маме? — Угу. Я вложусь, мы ее подремонтируем. Пусть у нее всегда будет место, где она сможет не смотреть твои прокаты. Съездим только, заберем твои… — Я привезла, — Маша посмотрела на нее, — Что? У меня 4 пары трусов и две футболки, быть везти остатки одежды сюда, пока моя в Америке. — И медали забрала? — она шепнула. — Все. Которые мы с тобой выстрадали и выкатали, начиная от самой дорогой. — Серебряной с гран-при? — Угу, — Маша улыбнулась, — Полочку тоже открутил сосед, а то это последний папин подарок. Но, я так смотрю… тут не особо есть… — Найдем, — Лаура помотала головой, — Найдем, обязательно, твой уголок почета должен быть. — Я подумала… — Маша улыбнулась, — А ты будешь ворчать, что добавятся мои вещи в твой уют? — Маш, ты шутишь? Твой уют = моему. Ковры реально были нужны, я отмечаю их плюс. Кухню немного доработают на днях. — Зачем? — За тем, чтобы больше ни одно кольцо, ни твое, ни мое, не ушли туда. И так и быть… Я согласна, что стоит еще штор заказать, а то… без панорамы на дома рядом, намного уютнее. — Ммм, ты явно меня любишь, — Маша улыбнулась. — И очень-очень сильно, — Лаура поцеловала ее, — Так, бросаем работу на час точно, — она закрыла ноутбук. — Зачем? — За тем, что я соскучилась, и хочу долго-долго целоваться, — брюнетка улыбнулась. — Ммм, это я очень люблю, — Маша улыбнулась, целуя ее губы. Маша наблюдала склонив голову в бок за тем, как Лукина освобождает ей вешалки и полки в шкафу под одежду: — Две х… — брюнетка обернулась и подняла брови, — Ты меня разглядываешь? — Любуюсь, — Маша кивнула. — Две полки хватит? — Даже много, — Маша поднялась и подошла к ней, — Люблю тебя. — И я тебя, — Лукина поцеловала ее губы и посмотрела в глаза, — Красивая… — Спасибо. Но ты намного красивее. — Ну, спорить не буду, ты слишком засматриваешься на меня. — Угу, — Маша потянулась ее поцеловать, но услышала звонок телефона, — Ну… — Еще вот здесь потеснюсь тебе, — она открыла ящик. — Мне правда так много не надо, — Маша улыбнулась, — Привет, Мари, — она ответила с улыбкой на вызов. Лукина удивилась, что Маша долго молчит после ответа на вызов и обернулась. Блондинка держала руку на шее, внимательно слушая голос в телефоне. Брюнетка подошла к ней: — Я поняла, да, — Маша кивнула, взяв за руку Лауру, — Да. Угу. И как? Угу. Я понимаю, да. Угу… Хорошо. Конечно-конечно, да. Все. Держись там, угу, — Маша кивнула и посмотрела на Лауру, — Мари… мамой стала час назад. — Это она была? — Нет. Юра. Она… не пришла в себя еще… — А ребенок? — Состояние критическое, может не дожить до ее пробуждения, — блондинка сглотнула, — Поедем, пожалуйста. — Полетим, — Лаура взяла телефон, — Не надо нам за руль… кхм, — брюнетка огляделась, — Прениси-ка мне мое… с кухни… — Тш, спокойно, пожалуйста, — Маша усадила ее на кровать и пошла быстро в кухню. Пока она набирала воду, задрожали руки и навернулись слезы: — Держи. — Через час есть самолет, успеешь собраться? — Лукина была в телефоне, у нее тоже задрожала кисть. — Сперва, выпей, пожалуйста, лекарство, — Маша убрала у нее из рук мобильный, — Давай. Ты мне нужна… очень. — Угу, — она запила лекарство и протянула ей стакан, — Теперь ты. — Угу, — девушка отпила воды, чтобы успокоить дыхание. — Держимся рядом и поддерживаем, но не впитываем, пожалуйста. — Мы уже. — Да, — Лаура кивнула и взяла обратно телефон. Они уже через 30 минут были в аэропорту, откуда вылетели в Питер к своим близким друзьям.