Поверь в меня

Расписание двух дам сдвинулось. Они практически не пересекались. Когда утром Маша уходила, Лаура еще спала. А когда приходила Лукина, блондинка уже спала. Сегодня утро начинается неприятно. Снова подъем на допинг-пробу, снова в 6 утра. И снова надо ехать сразу, без разговоров и обсуждений. Когда Маша вернулась обратно, Лаура гневно общалась по телефону, объясняя, что это все должно прекратиться, потому что у нее вся группа в стрессе, что Тина плачет без перерыва, а Юлины родители рвут и мечут. Маша же сохраняла нейтралитет внешне, но на деле, она очень боялась, что заберут медали, что придерутся к чему-то, чего на деле и нет. Никто не знал правды, но разумеется, их уже называли нечестными спортсменами, и именно те, с кем они когда-то выходили на старты — свои же считали их предателями. Все это Маша читала и слышала о себе. Ее это задевало и сильно. Лукина тоже стала больше пить лекарств для сердца и сильнее переживать за своих воспитанниц. Маша собралась на тренировку и вышла в коридор: — Ты уже уходишь? — Лаура подошла к ней, — Не поспала больше? — Да я уже не усну все равно, — она махнула рукой, обуваясь. — Нормально все прошло? — Лаура спросила ее. — Угу, — Маша опустила взгляд. — Маш? — М? — она поджала губы. — Чего ты такая тихая сегодня? М? — Я устала, — Маша уперлась в нее лбом. — Тш… — Лукина обняла ее к себе, — Тш… я знаю… Скоро все закончится. На нашей стороне правда. Ты же знаешь. Никто и никогда бы не принимал допинг, чтобы выиграть медали. Это не поможет. Не у нас в спорте. Хоть сколько съешь таблеток, но это не придаст пластики или грации. — Все против нас, — она всхлипнула, — Все… Словно, забыли что мы сделали. Собери ты такой же зал, как, когда мы приехали, они все будут уже против нас. — Не правда, — Лаура утерла ее слезы, — Все, кто считают нас виноватыми, очень глупые, — брюнетка поцеловала ее лоб, — А мы правду знаем и будем идти до конца, — она ее крепко обняла, — Потерпи чуть-чуть еще. — Угу, — она кивнула, — Я просто, наверное, не выспалась. — Я понимаю. — Ну, что за слезы? — Альберт погладил спину Маши. — Устала, — Лаура ответила за девушку. — Конечно устала… так над четверным работает, все бы устали. — Да? — Лукина улыбнулась ей, — Получается? — 50/50, — Маша пожала плечами, обнимая ее крепче. — Значит скоро будет 100/100. — Тройки вернулись, значит и четверки будут. — Вернулись? Все? — Лаура ничего не знала об успехах любимой, потому что они мало общались в последние дни. — Угу, даже аксель, — Маша кивнула. — Ты умница, — Лаура поцеловала ее светлые волосы. — Все будет нормально, — Маша погладила плечо Лауры, на что она вздохнула и кивнула. — Будет-будет. Маша наспех докатывает короткую программу и тормозит чуть позже: — Мда… — Маркус поморщил нос, — Не то. — Ну, что могу, — девушка развела руками, отвечая на английском. — Ладно, мне пора в Федерацию, мы сегодня общаемся по поводу того, что тебя надо защитить от прессы и как, а ты пока катайся с Андреем. — Хорошо, — блондинка кивнула. — Пока, — они попрощались. Андрей прокатился ногами по льду и посмотрел на Машу: — У тебя нет совсем сексуальности. Поэтому вялое катание. — Чего нет? — Сексуальности. Раскрепостись. Зал, под твою мелодию, надо увлекать, а ты так… Говоришь людям: "...ну, может глянем, чего там фея хочет показать в лесу." — Зачем мне сексуальность для нежного образа. — Чтобы она играла красиво, — он развел руками. — Вообще-то я умею, просто, не вам же показывать. — Пф, а кому еще? Мы зрители, хотим зрелищ. А ты… вяло, как обычно плавненько и медленно. Огня нет. — Я огонь! — Маша возмутилось, — Я пожар! Но когда мне надо. — Так захоти тогда! Пока что-то чувственное! А не вот это… — Вы такой простой. Может и это покажите тогда? Раз тройку тогда прыгнули! — Это мне не надо. А вот тебе надо. Не знаю… сходи на ритмику, пластику, и все равно столбом будешь... — Кем?! Я?! Ну вы вообще! Я пластичная и музыкальная. — Но не сексуальная. — Какой вы грубиян, — Маша поехала дальше тренироваться, злясь на слова тренера. Лаура шла домой уставшая и замученная жизнью, ее полтора часа допрашивали в Федерации по вопросу допинга. Тину допрашивали уже раз 7. Нервы кипели у всех. Брюнетка прошла в спальню и увидела Машу в коротком кружевном халате: — О, ты уже дома? Как тренировка? — Нормально, — Маша сглотнула. — Фух, пойду поем и спать. Все задолбало. — Угу, — Маша обреченно легла на спину и посмотрела в потолок. Брюнетка согрела себе приготовленный матерью плов и села перекусить и почитать новости: — Вот достали, честное слово, все им не так, — Лукина пробурчала. — Вкусно? — Маша села напротив. — Угу, — Лаура листала новости и ела, не обращая внимания на Машу, — И тут тоже… Везде одно и тоже, что нашли 0,01 чего-то там. Да что это за бред вообще? — А можно вопрос? — Угу, — брюнетка продолжала читать. — А я вот… правда не сексуальная? — Кхм, — Лукина поперхнулась пловом. — Понятно… — Маша вздохнула и подвинула ей стакан с водой. — Кхм, — Лаура отпила немного и посмотрела на Машу, — С чего такой вопрос? — А… да так, — она махнула рукой, — Ну нет, значит нет. — Я не сказала нет, — Лаура улыбнулась, — Нет… Ты… ты вполне себе… — Вполне? — Маша поморщила нос. — Маша! — Лаура выдохнула с улыбкой, — Что за вопросы? — Ну, Андрей сказал… что я не сексуальная, от меня этого не дождешься, поэтому и программа коротка полная скукота. — А Андрей не забылся? — Лаура прищурилась. — Он по доброму, вроде, — Маша пожала плечами, — Да и ты мимо прошла, — Маша посмотрела на свой халат. — Ааа… — Лаура только сейчас его заметила, — Ну я просто устала. — Я понимаю, — Маша кивнула, — Ладно, пойду спать, — Маша поцеловала ее в лоб и поднялась, уходя в спальню. Лаура пришла минут через 10, умывшись после долгого дня и ложась с ней рядом: — Ты… ты серьезно думаешь, что халатик меня привлек бы? — Нет? — Маша подняла брови. — Сексуальность не про это, Маш, — Лаура улыбнулась, — А вот секс да. И… поверь, я хочу тебя в любом виде. Даже с твоей дурацкой пижамой, с помпоном, который щекотится. — И в чем тогда сексуальность? — В уверенности. В том, чтобы уметь завладеть вниманием и игриво играть этим вниманием. — Я так не умею, — она вздохнула. — Умеешь. — Нет. — Да. Мы с тобой отлично это практиковали. И я это видела. — Когда? — Когда мы танго танцевали. Все у тебя на месте. — И как… ну вот как, перетащить это на лед? — Вспомни эту энергетику. Не передави, просто пусть она идет из тебя. Как, когда мы танцевали. — Хм, — Маша подумала и улыбнулась, — Может просто это только для тебя. — Может, — Лаура улыбнулась и повернулась к ней лицом, — А может и для всех, просто ты считаешь это неуместным. А оно уместно. — Не знаю, зачем он сказал, я прям вызов почувствовала. — А тебя по другому и не потренируешь. Ты только через вызов работаешь на максимуме. — Хм, да, — Маша засмеялась, — А ты… Ты чего уставшая такая-то сегодня? — Допрос был. Потом совещание с главным. Меня наверное отстранят… на время разбирательства. — А ты при чем? — Маша нахмурилась. — Считают, что я могу влиять на показания Тины и других. — Зачем? — Видимо, чтобы обелить себя. Хм… бред. Что-то я совсем устала от этого всего… Ничего не меняется. Все подвешаное. Тина на льду сыпется. Все с нее просят космос, а она не понимает, как и что могло быть в ее крови… Я вообще не знаю, как ее защищать от этого, потому что… Чтобы мы делали, все рассматривают под микроскопом с тройными подтекстами. Меня это злит, убивает, все и сразу. — Понимаю, — Маша погладила ее руку. — Тебя вообще отселили, я даже не могу ответить на вопросы о твоей форме. Я откуда знаю? Мы дома-то, вон, впервые, по-моему, вдвоем и не спим. — У меня форма… неплохо. Убрали бильман из короткой и бауэр из произвольной. Сменили финальную позу, вообще теперь не красиво… Но выбора нет. Из прыжков все тройки, полу-стабильные. Четверной на удочке… флип. Не идет так. Я боюсь его прыгать… и времени уже не остается еще что-то выучить. Буду вряд ли даже в тройке. Но… хоть что-то. — Может мы еще все будем не в тройке… и даже не на Мире. Мне так жаль, Маш… Что и форму растеряли, и травма, и пыхтеть ты можешь в пустые ворота в итоге… — Лаура вздохнула и отвела взгляд. — Ничего не пустое. Для меня будет радость, если мы просто выйдем. Радость, если мы все пройдем нормально этот путь. Главное вместе держаться, — Маша обняла ее голову к себе, — А ты просто устала. Как я утром. — Угу, — Лукина закрыла глаза, прижимаясь к ней. — Тш… — Маша погладила голову брюнетки, — Я с тобой. Все еще будет. — Да, — она выдохнула слезы и обняла ее крепче к себе.