Поверь в меня

Долгий перелет и сбившееся внутри время. Девушки прибыли на чемпионат Мира в Швецию. Маша сразу была настроена отрицательно. Весь перелет и пересадки их встречали агрессивно настроенные журналисты. До старта было два тренировочных дня. Допуска до Чемпионата Мира у них еще не было ни у кого. Все было из-за допинг-пробы, которую до сих пор проверяли у Тины. Исключали всю сборную при подтверждении наличия препаратов. Тина за эти недели совсем опустила руки. Ее дербанили на части. Она отключила соц.сети, не давала интервью, избегала публики. Разумеется, сейчас ей этого не избежать. Юля была спокойной. Для себя она выбрала позицию игнорирования. Всех. И семьи. И друзей. И ситуаций. Она просто мечтала еще покататься. Маша была сосредоточенна на трещине. Перед самым вылетом стало ясно, что процесс усугубляют прыжки. И это все очень опасно. Но она выбрала рисковать до конца. В отеле чувствовалось, что относятся к ним плохо. Спортсмены других команд косились, спортсмены родной сборной сомневались, но держали нейтралитет. Лаура запретила девушкам прогулки вне отеля, а им не очень и хотелось. Утро перед первой тренировкой начинается резко для трех спортсменок. В номер громко стучат, было лишь 2 часа ночи: — Это к нам? — Тина села. — Угу, — Маша промычала в подушку, — Блин, и так еле заснули, не дай Бог херня какая-то, — она прошла к двери и открыла. — Добрый день, допинг-контроль, — на пороге была целая делегация. — Проходите… — блондинка вздохнула. Они легли спать где-то в 3 часа ночи. Только Маша начала проваливаться в сон, как снова стук в дверь. На этот раз пошла открывать Юля, было уже 6:40. — Международный союз допинг-контроля, — другая делегация. — Вы издеваетесь? — Юля открыла рот, — Мы только сдавали. — Решается вопрос о допусках. Нам нужно убедиться и проконтролировать чистоту спортсменов. — Конечно, — она кивает, вздыхая и проходя, чтобы сообщить всем нерадостную весть. Когда они идут на завтрак, Лаура хмуро смотрит: — А что с видом? — Мы всю ночь писали в банку, — Юля раздраженно плюхнулась за стол и посмотрела на принесенный официантом омлет, — Фу, даже есть не хочу… — она подвинула от себя тарелку, — Когда это кончится? Ну что мы каждый раз писаем как-то по-разному? Поэтому надо с двух часов ночи это делать? Мы итак еле уснули! — Не ори только, — Маша нахмурилась, у нее болела голова от недосыпа, она посмотрела на еду в тарелке и поморщилась, — Вообще не хочу есть… — Нет, — Маша обернулась, когда услышала, как на английском говорит Маркус и довольно громко, — Мы не можем выпустить ее туда! Она тоже под прессингом! Да мне плевать! Я запрещаю! Я пока ее тренер! — Это решение Федерации! Это их приказ! Я должен ее поставить туда и пусть ответит на вопросы… — Не-не-не, — Маша улыбнулась, понимая, что речь о ней. — Мария, — они оба подошли к столу. — Даже не просите! Почему я должна держать ответ за какие-то тупые ошибки лабораторий?! Нет! Я не пойду! — Это личная просьба Геннадия Юрьевича. Нам нужно чтобы ты… — Я пойду сама, — Лаура кивнула, — Мои спортсменки. Мне и отвечать. Что они хотят узнать? Форму — отвечу. Остальное — не имеет отношения к чемпионату, идемте, — Лаура поднялась, забирая с собой пропуск. — Поешьте немножко хотя бы, тренировка через 15 минут, — Евгений кивнул на тарелки. Маша шла на раскатку через зону прессы и слышала вопросы, и они были настолько гадкие, что задевали сильно. Ее и за допинг-скандал покрыли, и что она несправедливо чемпионкой стала, и что позорит честь спортсмена, и что скорее бы ее лишили медалей. Блондинка вышла на лед с чувством опущенности. При чем себя дозакопать она могла легко. Юля и Тина уже катались. На трибунах было тихо, с ними каталась еще сборная Японии и Испании. По бортикам стояло множество камер журналистов. Сами пресс-репортеры сидели, где угодно. И все ждали чего-нибудь, чтобы потом обгадить все в сети. Лаура спокойно ответила на вопросы прессы перед этим. Но разумеется, всю каверзность и грязь она игнорировала, хоть и слышала тоже. Тине доставалось больше всех. Когда японки и испанки делали прыжки, и они выходили, им громко хлопали. Когда Юля сделала первый на тренировки четверной, в зале было слышно тишину. Маша от этого больше напрягалась. Она позже всех начала тренировать прыжки и разумеется стала ошибаться. Сегодня у них было два льда и Андрей говорил, что перед вторым Маша просто должна поспать и будет легче. Девушка согласно кивала. Она еще отрабатывала вращение, когда к Маркусу подошли двое людей в пиджаках: — Мария, — Андрей позвал ее. — Да? — девушка подъехала к борту. — Допинг-тест, — он развел руками. — Опять? У меня тренировка. Я катаюсь хуже всех здесь. Мне надо время вкатать. — Перенести нельзя, — Андрей понимал, что она на грани. — Ладно, — Маша кивает и забрав защиту скользит на выход, сдерживая свое желание заплакать от бессилия и усталость. Блондинка надевает кофту олимпийской сборной и идет за Андреем и людьми в костюмах. — Они ее забрали на допинг-тест? Не Тину? — Женя возмутился, — Что за игры… — Выбивают лидеров из равновесия, — Лаура смотрела, как Тина поднимается после падения с флипа, — Мы досрочно заканчиваем. Пусть поспят. Ко второй тренировке продолжим. — Девочки, — Женя позвал их и сообщил план, с чем они согласно закивали. Маша не имела возможности поспать. Поскольку у нее был допрос. Ее расспрашивали о том, какие препараты она принимает. Есть ли назначения и контрольные анализы. Маша на все отвечала спокойно, хоть и устала. Когда она вернулась в комнату, девочки уже проснулись и собирались на тренировку: — Тебя только отпустили? — Тина грустно на нее посмотрела. — Угу, — Маша кивнула, — Допрашивали про лекарства, — блондинка взяла свою сумку, — Ладно… потренируюсь, потом посплю. Они спустились вниз и их буквально задавила толпа журналистов вопросами, выкриками бреда и вспышками камер. На помощь пришли ребята из сборной, которые только вернулись из ледового дворца. Они проводили девушек в автобус, где немного поругался капитан олимпийской команды на то, что их надо встречать, а не ждать. И пожелав удачи, отпустил. На второй тренировке было намного больше зрителей и журналистов. Маша чувствовала давление на себя от их взглядов. Казалось, они все шепчутся о них, все осуждают их действия, а ведь они ничего не сделали. Отработка программ шла у каждой по своему. Первой посыпалась Тина, которая после серии прыжков, устало стала ехать возле бортиков и не рисковать больше. Над их падениями громко посмеивались или охали. Юля была уверенной. Она нормально прыгала. Но даже идеальные прыжки не встречали похвалы или восхищения, поэтому она стала ошибаться, теряя запал. Маша была уставшей на лицо. Она обсуждала с Андреем заходы и прыжки. Он энергично подсказывал. Но Машин тройной аксель испарился. Она падала. И падала. И снова падала, тяжело поднимаясь. После очередного захода на прыжок, она падает и раздраженно ударяет лед, уже заливаясь слезами от собственного бессилия и усталости. В другом конце арены шлепается Тина и тоже, как-то одновременно с Машей, заливается слезами. Блондинка подъезжает к Маркусу и он обнимает ее, стараясь подбодрить и успокоить. Тину успокаивают Женя и Лаура. Маша кивает, когда Маркус ей предлагает оставить на сегодня тренировки. Она утирает слезы и проезжает на выход. Забирая вещи, она уходит за своими тренерами, прикрывая лицо от камеры, которую практически в лицо пихают журналисты, ловя ее слезы. Лаура уговаривает Тину еще потренироваться. Поскольку им это нужно. Юля допускает грубую ошибку, падая с каскада и тоже переходит в слезы: — Почему они смеются все… надоели. — Тш… — Лаура обняла ее, — Нет уж. Хватит. Закончим тренировку на сегодня все. Собирайтесь. У Лукиной обливалось сердце кровью, ей было жаль и обидно за девочек. Она сама пустила слезу, но наспех ее утерла, уходя первая с тренировки. Маша крепко спала, когда почувствовала, что рядом кто-то ложиться: — Ты чего? — Маша подвинулась, когда увидела Лауру. — Соскучилась, — она шепнула. — Ааа, я тоже, — девушка обняла ее, прикрывая глаза, — Ничего сегодня не получилось. — Я знаю, они специально все это, — Лаура обняла ее за голову, — Девочки пошли поужинать. Может тоже пойдешь? — Не хочу есть, ничего уже не хочу, — она всхлипнула, — Я устала. — Я знаю-знаю, — Лаура поцеловала ее лоб, — Знаю. Я тоже очень устала. Быстрее бы уже сказали, катаемся мы или нет. И если да… то скорее бы он прошел… Уже не сдались эти медали. С таким отношением. — Разревелась еще на льду, как маленькая. — В итоге вы все у меня плакали. Я сама уже потом не выдержала. — Да? — Маша посмотрела на ее лицо и погладила щеку, — Тебе нельзя. У тебя сердце шалить любит. — Я знаю, — Лаура кивнула, — Обидно просто… за вас. — За нас, — Маша поджала губы, — Лучше бы мы свадьбу сейчас планировали. — Это ты захотела на Мир. — Тебе все равно девочек надо довести до конца сезона. — Тоже верно, — она кивнула, — Потом все придумаем, — Лаура поцеловала ее, — Хорошо, что я тебя люблю, хоть что-то приятное. — И я тебя люблю, — Маша улыбнулась и погладила ее шею, обнимая. Девочки сидели вечером втроем и ели фрукты, которые прислали поклонники Маши: — Знаете что? — Юля поднялась, — А вот… Давайте из принципа. Завтра покажем такой класс, чтобы они все охренели. Вот пусть, че хотят говорят. Мы правду знаем. — Будут молчать, будем хлопать друг другу сами, — Маша улыбнулась, — Знаете ли, у меня тренер один еще свисток может достать свой. — Попроси, — Тина засмеялась, — Ладно, девчонки… Правда, не знаю, как это все вышло… но я такого вам Мира не хотела. — Тин, на твоем месте могли оказаться обе из нас. Не знаю, почему выбрали тебя, — Маша взяла ее за руку, — Но мы попрем все до конца. Откатаем завтра тренировку так, чтобы если нас не допустят, видео с тренировки было лучшим, что будет на этом чемпионате, м? — Да, — Юля кивнула. — Потому что мы кто? — Кто? — Юля подняла брови. — Олимпийские чемпионки, — Маша подняла немного выше нос. — Точно, — Тина кивнула с улыбкой. — А сейчас, предлагаю… раз мы просрали тренировки. Побегать вокруг отеля? — Юля поднялась. — Плюс, — Маша кивнула, ее тело именно сейчас хотело нагрузки. — Пошли, — Тина кивнула. Девочки бегали вокруг отеля и смеялись, было уже поздно, но они шутили о своем: — Я думала кажется, — Лукина стояла у входа скрестив руки на груди. — Опа… — Маша поджала губы, девочки остановились рядом. — Так… отлично, состав, что надо… Только не где надо. Вы должны лежать в кроватях и видеть звездочки… — она посмотрела на их вид, — Почему такие запыханные и красные? — Мы бегали, — Тина сглотнула. — Бегали? В 12 ночи? Бегали? Все вместе? — Да, — Юля и Маша кивнули. — Зачем? — Лаура подняла брови. — Лаура Альбертовна. Вы не переживайте. Мы завтра по красоте сделаем, — Маша улыбнулась, — А сегодня спать. — Да? — брюнетка посмотрела на них и сжала губы, потому что Маша слишком улыбалась ей, — Идите. Но чтобы больше никуда из отеля не выходили. — Понятно, — Тина и Юля обошли ее. — Задержись, — она сказала Маше. — Я догоню, — Маша сказала девочкам и посмотрела на Лауру, — М? — Тебе можно выходить, тебе 20. А им… Маша… нельзя, они на сопровождении. — Лаура, мы же тут. И… просто поели фруктов и вот… пошли побегать. Хочешь, еще с тобой побегаю? — Ага, я что совсем, — Лаура усмехнулась. — Ой, что это? — Маша прищурилась, — Похоже на улыбку… — Иди в баню, — Лукина помотала головой улыбаясь. — Ой, а это уже прям она, — Маша взяла ее за руки и поднялась на носочки, целуя, — Ой… страх потеряли. Все, пока. — Подожди, — она остановила ее руку, — А что за… по красоте завтра? — Хм, — Маша пожала плечами, — А как еще может быть от олимпийских чемпионок? — Маша улыбнулась ей. — Действительно, чего это я? — Лаура взяла ее за руку и пошла в отель, — Давай, шагай спать. Увидимся завтра. — До завтра, — Маша улыбнулась.