BDream

      Сколько она здесь?       Сколько себя помнила, наверное?       Другого мира кроме бесконечной тьмы и душных коридоров она не знала.       Безликим не дано было видеть свет. Глаза у них забирали с рождения, даже если те не отказывали сами, ведь они рождались и умирали здесь. Рожали наследников, воспитывали, передавали свои посты, ожидая редких гостей, что сумеют пробраться сквозь Адову Пустошь…       Адова Пустошь… Для них это были лишь слова, они не знали, что скрывается за этим названием. Для них это было просто абстрактным испытанием, что должны были пройти воины ради получения лучшего снаряжения, что только видел их мир. Они не знали, что мир над землёй был в прямом смысле слова пустошью. Бесконечными вулканическими образованиями, гейзерами и лавовыми озёрами, где любой неверный шаг гарантировал гибель. Для них этот жар был привычным, он помогал работать с металлами, помогал растить пищу, что страдала от отсутствия солнца… Небеса были затянуты мрачным смогом, ни единому лучу не оставляя пути в это царство отчаяния…       Она получила великую роль. Её одарили честью. Вместо рождения ребёнка её назначили Привратницей. Той, кто должен был встретить чужака. Даровать ему по заслугам, ведь Привратницам давался особый артефакт, способный читать души. А затем проводить прочь и у выхода из родных подземелий умереть, отдавая жизнь для артефакта переноса. Это был особый дар, отправить воинов обратно безопасным путём, не заставляя вновь проходить через испытание… Сигналом о смерти Привратницы становился артефакт-чтец, Око Истории, оставленный в комнате при вратах, где жили избранные…       А ещё, Привратницами всегда были жизнь несущие. Не дарующие, что не могли выносить потомство, но помогали его зачать, а именно носящие. Два пути для таких, как она. Мать или Привратница… Бесполезным Пустоцветом не желал оказаться никто…       Пальцы вздрагивают от едва ощутимой дрожи. До слуха ещё не донеслись тяжёлые, но тихие шаги, а вот обострённое осязание уже ощутило вибрацию, создаваемую гостем…       Удивительно, она была назначена Привратницей всего четыре больших цикла назад, когда прошлая избранная слишком состарилась, чтобы служить и отдала своё тело Горну. Едва заучила все правила. А к ним уже пришёл гость! Великий воин, сумевший пройти испытание!       Однако что-то кажется странным. Появляются новые отзвуки, непохожие на первый тяжёлый шаг.       Неужели гостей несколько?!       Такого не было так давно…       Она такая везучая!       Нет, немного печально, что ей придётся окончить свою жизнь так рано – всего-то семнадцать больших циклов, но зато какая же это честь!       Она уже стоит у ворот, ожидая гостей. В своей форме, скрывающей отсутствующие глаза и облекающей тело в необычный наряд. Много вырезов, что могут открыть кожу практически полностью, если неудачно наклониться. Впрочем, в комнатах при вратах всегда было теплее, чем ниже, почти как в кузнях. Так что ей не стоило бояться болезней. Те, конечно, были редкими гостями у их народа, но всё же…       Встречала она их конечно же у ворот. Пускать внутрь чужаков было строго запрещено. Однако здесь для них был уютный небольшой домик из пары комнат… Пещера повышенной комфортности, как её называло большинство гостей. Однако большего дать они не могли.       Она взволнованно стояла перед вратами, ожидая, когда вибрация станет достаточно сильной, чтобы гости добрались до предвратной пещеры.       – Добро пожаловать, доблестные воины, можете называть меня Привратницей, – мягко улыбается девушка, когда по её ощущениям, первые гости должны войти в пещеру. – Вы проделали долгий путь, чтобы добраться до нашей обители, однако адальманы выбирают лишь достойнейших. Позвольте мне коснуться вашей истории и одарить в соответствии с заслугами, – она раскрывает ладони, прося положить свои руки в её. Это поможет активировать Око и тогда она сможет узнать какое снаряжение нужно выдать гостям.       – И тебе здравия, Привратница, – слышится хрипловатый ровный голос и её ладоней касаются холодные латные перчатки. Это ничего, так тоже нормально. Ей просто нужно находиться достаточно близко к гостю, чтобы Око смогло его считать. – Часто к вам приходят такие группы?       – Не часто, – мягко отрицательно кивает девушка, будто бы прочитывая историю жизни воина. Печальную и полную горестей и отчаяния. Он был поистине силён и целеустремлён, честен и верен. Таких редко можно было встретить, она знала по рассказам, что передавались из уст в уста между Привратницами. – Редко кто сумеет пройти испытания Адовой Пустоши. Тем более не потеряв всех, кто решился пройти этот путь с ними. Вы особенные. Те, в ком нет истинного единства, не смогут пройти весь этот путь вместе.       – Так и думал. И каков же твой вердикт, прекрасная дева?       “Прекрасная дева?!” – внутренне вспыхивая от смущения думает Привратница, сдерживая внешние проявления. Они были слепы, а потому комплиментов внешности дождаться было невозможно. Это было чем-то особенным для их народа. Получить комплимент внешности можно было только при общении с внешним миром, от которого они были отделены…       – Какой вы желаете услышать, великий воин? – в тон ему отвечает она, не теряя мягкой улыбки на устах.       – Справедливый. И только такой.       – Вы достойны лучшего. Ваша душа чиста, несмотря на все печали, что уготовила вам судьба. И вы не из тех, кто будет испорчен славой. Лучший кандидат в истинные герои.       – Благодарю за высокую оценку.       – Лишь констатация факта, я не имею права лгать в оценке. Как не могу даровать незаслуженное или удержать то, чего вы достойны.       – И всё же я благодарю вас. За то, что говорите честно и искренне. Что принимаете нас с распростёртыми объятиями.       – Таков мой долг, как Привратницы. Позволите оценить и ваших спутников?       – Мы пришли сюда только ради Техно, – тут же подаёт голос один из людей. Звонкий и чистый. Такой приятно слушать…       – Правила гласят, что все, кто пройдёт испытание Адовой Пустошью должны получить по заслугам. Это испытание создано не просто так. И заставлять кого-либо проходить его без награды мы бы не посмели. Так что прошу, позвольте заглянуть в вашу историю. Худшее, что может случиться, это если вы уйдёте отсюда ни с чем.       – Что ж, тогда позвольте… – игриво почти поёт мужчина, укладывая свои мозолистые, но всё же относительно мягкие пальцы в ладони девушки. Оглушающе-яркий, но только снаружи. Внутри обременённый сотнями правил и долгов. Король под маской шута. Не сказать, что такой уж честный или сильный. Но справедливый, этого не отнять. Как змея. Они ведь никогда не нападают просто так.       – Интересная личность. Вы имеете особое чувство справедливости. Это не значит, что он такое же, как и других, но оно непререкаемо. У нас найдётся для вас достойный дар.       – Правда? – внезапно ранее решительный и громкий голос оказывается тихим, почти что испуганным. Он не ожидал, что его признают достойным. Он знал, насколько гнилым был. Использовал людей вокруг себя, не гнушаясь манипуляций, только бы достигнуть поставленной цели. Справедливый? Разве он таков? Нет, он, конечно, не станет мстить больше необходимого и не ответит на добро чёрной неблагодарностью, но разве это можно считать справедливостью?       – Правда, – она улыбнулась и не стала повторять, что не лжёт. Она уже успела узнать, что порой людям нужно просто услышать подтверждение своих мыслей. Сколь бы глупо это ни было.       – Теперь моя очередь! – прерывая момент врывается в уши звонкий юношеский голос. Предыдущий тоже был молод, но это был совсем ещё мальчик.       – Конечно, дитя, – улыбается девушка, однако в ответ слышит возмущённый вскрик:       – Я не ребёнок! Я уже большой мужчина!       – О? Прошу прощения, мне тяжело определять возраст, – ловко выворачивается Привратница, слыша едва слышные смешки трёх человек. Похоже, их здесь четверо, если только кто-то не промолчал. Вновь очень яркая личность, однако личность формируется опасная. И очень подверженная порче славы… Давать такому орудия адальман опасно… – Боюсь, я не могу дать многого. Твоё сердце слишком переменчиво. В нём лишь пара привязанностей, перекрывающих почти всё, а в остальном тяга к разрушению. Такая личность слишком нестабильна, так что одарить тебя столь щедро, как Воина и Певца я не смогу. Однако я дам тебе кое-что особенное… Если сумеешь справиться со своим характером, оно раскроет свою силу. Но если нет, так и останется навсегда просто хорошим оружием, что скажешь? Твоё собственное испытание…       – Моё собственное испытание… И я буду совсем взрослым! Да, да, я согласен!       – Вот и отлично…       – Простите, но… Певец? – неловко спрашивает второй гость.       – У вас очень мелодичный голос… Я ведь вас не обидела?       – О, нет-нет, – тут же усмехается тот. – Просто мне такого ещё не говорили…       – Хей, Вилбур, это было моё время с красивой девушкой! – вновь врывается в разговор яркий мальчик.       – Подрасти для начала, а потом уже о даме сердца задумывайся.       – Тоже мне! – только и фыркает в ответ мальчик, отпуская ладони Привратницы.       – Тогда теперь я, не загораживай проход, – вновь мальчишеский, но будто бы чуть сиплый. Удивительно, один взрослый, один подросток и два мальчика. И такая команда сумела пройти испытание Адовой Пустошью?! Вероятно, они поистине сильны…       – Вы тоже взрослый? – мягко уточняет привратница, вглядываясь в историю второго мальчика. Много лишений и боли. Снова. Сколько же несчастных душ страдают в мире вне уютных стен их подземелий? Ужасная семья, выживание на улице, куда его просто выбросили, попытки добиться хоть чего-то, обжигаясь о жестокость бедных улиц. Первый настоящий друг, которому поначалу было так страшно верить, но который был слишком открытым и честным, чтобы обмануть намеренно, когда поклялся всегда оставаться на его стороне…       – Неа, мне плевать. Больше интересно, что скажете про меня.       – Что ж, тогда поспешу удовлетворить ваше любопытство. Вы сильная личность, не менее сильная, чем ваши друзья, но в вас я вижу то же стремление к разрушениям и хаосу, что и в вашем друге. Глубже и не так явно, но оно есть, и оно сильное. Так что мои полномочия тут также ограничены.       – Ну, и ладно. Мы вообще шли сюда больше в шутку. Техно бы и сам дошёл, он сильный. Мы скорее обузой для него были.       – Вот как? Что ж, это уже вам решать. Однако вы ведь примете дар, подобный дару, обещанному вашему другу?       – Конечно. Кто же в здравом уме будет отказываться от работ адальман.       – Тогда прошу, следуйте за мной. Для подготовки даров потребуется время, а вы пока можете отдохнуть от долгого пути, – она мила с ними не только из-за традиции встречать гостей, они действительно кажутся достойными молодыми людьми, да и просто ей понравились…       Ах, по крайней мере она будет счастлива закончить свою жизнь на такой прекрасной ноте, не правда ли?       ***       Выбрать лучшее для Воина, подходящее для Певца и два особых дара для мальчиков оказывается слишком просто. Она справляется быстро, даже ничего не нужно подгонять, будто по ним ковали…       Конец близок, не правда ли?       Она не может не ощущать страха…       – О, великий воин, не выслушаете ли вы одну мою дерзкую просьбу? Личную… – смущённо спрашивает Привратница, попросив старшего из группы гостей немного задержаться перед возвращением. Когда она должна будет отдать ради их безопасного перемещения свою жизнь…       – Отчего же не выполнить? Говори, о, прекрасная дева. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы выполнить любой твой каприз, – чуть насмешливо, будто стараясь унять её нервозность, отвечает Воин. Но отнесётся ли он столь благосклонно к её глупому капризу?       – Нет-нет, ничего сложного… Наверное… Я не уверена, что это значит для людей из мира снаружи…       – Не беспокойся, я уже согласился. Клянусь своей честью, я исполню твоё желание, – кажется Воин наклонился чуть ближе к ней, дыхание ощущается чуть чётче и звук, пускай и идёт сверху, но теперь кажется ближе. Судя по доспехам, что она передала ему, Привратница была едва ли не на две головы ниже Воина…       – Не нужно так серьёзно! – тут же испуганно и ещё более смущённо произносит девушка, прижимая кулачки к груди. Так почему-то спокойнее… – Я… Это эгоистичная просьба, в ней нет ничего достойного… Просто… Я бы очень хотела узнать, какого это – быть женщиной… Я… У нас в народе для девушек есть две главные роли помимо специальности, Мать и Привратница. Либо одно, либо другое. Поэтому я… Я хотела узнать…       – Хотела узнать, какого это – разделить ложе с мужчиной?       – Ах! Я… З-забудьте, прошу, это было глупо с моей стороны! Так… П-простите, что обременила вас своей глупостью! – она склоняется в низком поклоне, частит, наконец теряя остатки решительности, что так старательно собирала для озвучивания этой просьбы. Глупая, и правда. Ну, вот кто вообще просит о таком?!       – Всё в порядке. Я могу исполнить твоё желание, но захочешь ли ты сама разделить ложе с кем-то вроде меня? – в тоне Воина слышится что-то вроде горькой иронии. Он не считает себя… красивым? Или по какой-то другой причине? Но какое до внешности дело слепцу?       – Конечно захочу! Вы ведь… Вы такой… Такой… Я ведь уже говорила! Я видела вашу историю! Я… Я не могу представить человека достойнее вас! – девушка вновь прерывается, заламывая пальцы. Отворачивается и говорит тихо, неосознанно озвучивая свои мысли: – И как мне вообще в голову пришло просить о таком, тем более такого прекрасного человека… Додумалась же, дура…       – Привратница, – строго окрикивает её Воин, крепко сжимая хрупкие на вид плечи. Адальманы не наращивали мышечной массы как люди, у них просто были более сильные ткани тела, более крепкие и тяжёлые кости, более эластичная упругая кожа… Они были немного совершеннее простых людей…       – Простите, – неловко почти пищит девушка, сжимаясь в руках мужчины и стыдливо опуская голову.       – Всё в порядке. Я могу и хочу исполнить твоё желание. Мне в радость, что ты этого захотела и попросила именно меня. Обычно девушки держатся от подобных мне как можно дальше. Им непригляден мой вид и противно само нахождение поблизости.       – Что? Но как такое возможно?       – Видишь ли, по меркам людей я безбожно уродлив. Когда-то был обычным человеком, но путь меча и юношеская горячность сделали своё дело. Сам подставился. Сам виноват. Сглупил по страшному. Поэтому сейчас я сниму шлем и перчатки и позволю тебе коснуться моего лица и рук. И тогда ты сама решишь, желаешь ли ты разделить со мной ложе. Потому что всё моё тело таково.       Мужчина отпускает девушку, гремя латами. Откладывает ненужное на столик рядом. (Они были во временном жилище для гостей). Касается тонких, но крепких, длинных чуть мозолистых девичьих пальцев. Его кожа… Она действительно изуродована. Всё его тело таково. Покрыто шрамами, ожогами, вздувшимися венами, гоняющими тёмную проклятую кровь… Он действительно ОЧЕНЬ сильно сглупил, когда полез в то подземелье… Даже сейчас, после сотен и тысяч часов тренировок и боёв он сомневался в своих силах, попытайся вновь войти в то проклятое место… Да и не сказать, что он такой уж счастливчик, что остался живым – его просто отпустили, решив насладится агонией до самого конца. Отчаянием того, чья жизнь оказалась сломана напрочь, ведь кроме пути меча ему теперь нигде не найдётся места, люди не примут такого урода рядом с собой…       Эта девушка… Она была прекрасна. По-настоящему красива. Длинные густые золотые локоны, едва заметно отливающие рыжиной в свете факелов. Белая чистая кожа без единого изъяна, тонкие черты лица, изящная линия подбородка, пухленькие губки, аккуратненький носик… Лишь глаза были скрыты маской…       То, как мило она выглядела восхищённой и изумлённой, изучая каждую выпирающую венку на его руках, каждый шрамик, едва ощутимо проводя по гладким серединкам, чуть надавливая на выступающие части… А как нежно и трепетно она касалась его лица, изучая каждую чёрточку, будто и не важно было, что они искажены и изломаны…       Как такое чудо могло достаться именно ему? И сможет ли он забрать её с собой? Отпустить такой дар он не сможет. Она дороже всего, что он получил в дар от адальман за прохождение этой проклятой Пустоши. Где ещё он найдёт такую красивую и покладистую девушку, что при этом не будет его бояться, а сама первой шагнёт навстречу?       – Не понимаю, что вы имели в виду. Ваша кожа отличается от нашей, но разве шрамы не показатель пройденных преград? Не важно, появились они из-за ранений в битвах или по чужому злому умыслу. Да даже если по собственной глупости! Это урок, что преподносит жизнь. Жестокий, но ценный. Каждый из них, – пальцы скользят по очередному бугорку, пока на губах вновь расцветает полная нежности улыбка. Она и правда была восхищена этим. Сколько всего он должен был пережить, чтобы получить столько шрамов, но выжить и стать настолько сильным? Это просто невероятно!       – Ты самая необычная девушка, что я когда-либо встречал.       – Это… так плохо? – тут же теряет краткий миг уверенности Привратница, почти испуганная этими словами. Она опять что-то сделал не так?       – Не в плохом смысле. Ты слишком идеальная. Настолько, что даже не верится, что мне повезло тебя встретить, – Воин начинает действовать, опуская ладони на талию девушки, что вновь смущена его словами, робко опустив свои ладошки ему на плечи. – Позволишь коснуться тебя?       – Где угодно, – ещё более смущённая отвечает девушка. – Я ничего не знаю об этом, так что буду бесполезна…       – Тебе и не нужно ничего знать. Я позабочусь о тебе. Просто доверься, – одна рука отрывается от плавного изгиба, поднимаясь и подхватывая подбородок. Губы почти касаются губ, пока девушка трепещет в страхе и предвкушении, чуть приоткрывая мягкие лепестки. – Такая хорошенькая, – с нежностью бормочет сам себе Воин, наконец целуя свою красавицу.       Просто касание. Одно, другое. Игриво схватывает то одну губу, то другую, иногда касаясь их языком. Прижимается чуть ближе, углубляя поцелуй, но не переходя грани, всё ещё просто касание губ. Потом поцелуи идут на щёку. Поцелуи с языком ему всегда касались странными и не слишком-то приятными, так что он постарается их избегать. Да и девушка перед ним совсем не опытна, так что вряд ли станет просить сама…       С подбородка рука перебирается на затылок, мягко перебирая локоны, поглаживая шею, будто гладит и почёсывает кошку… А она и рада этой незамысловатой ласке, прижимаясь плотнее, чуть выгибаясь от удовольствия, улыбаясь в поцелуй. Наверняка, если бы могла, то и замурлыкала бы…       Такая нежная и отзывчивая…       И только для него…       Вторая рука также мягко поглаживала спину, а не только прижимала девичье тело ближе в латам… Кстати о латах, с ними наверняка не так уж приятно соседствовать…       – Подожди минуту, я сниму доспех полностью, – оторваться от столь желанной пары сложно, но он это делает, спеша избавиться от металла и вновь прижаться к его прелести. На этот раз чувствовать каждый её вздох, каждую волну дрожи…       Его красавица молчалива, лишь вздыхает чуть тяжелее, а вот голосок не проявляет. Скорее наслаждается звуками вокруг, знаменующими движение их тел…       Рука опускается ниже, проскальзывая через такие удобные прорези юбок прямо к попке, касаясь мягких холмов, укладывая руку на бедро и подхватывая его прелесть на руки, уж больно маленькой она была по сравнению с ним, было неудобно наклоняться настолько низко…       Второй поддерживает спину, делая пару шагов назад до кровати, садясь и опуская девушку себе на колени боком. Так будет удобнее даже если она всё ещё кроха в его руках… Не маленькая по меркам людей, нет. Просто он гигант, пускай это и было одним из последствий той эскапады, что сломала его…       У него уже есть мысль как начать…       Гладит по спине, целует лицо и в то же время бесстыдно опускает свободную руку между ножек девушки, проскальзывая прямо к лону… Чистое, без единого волоска, за такое аристократки бы убили, постоянно мучаясь с бритвами, ведь без волос было красивее…       Пальцем тут же начинает поглаживать между пухлыми губками, слабо ощущая влагу, пока остальные лежат на них, будто согревая. Повезло, что его прелесть не носила нижнего белья, очень удобно в их ситуации…       Позволяет отклониться сильнее, ненадолго отрываясь от самого сладкого и сдвигая платье, освобождая небольшие упругие груди с крохотными горошинками сосков. Рука возвращается к прерванному занятию внизу, а губы устремляются к манящим бугоркам, сначала целуя, а затем начиная играть с сосками. Облизать, пососать, чуть прикусить, даже потянуть. На сосание и потягивания она реагировала наиболее ярко и положительно, сильнее выгибаясь, слабо всхлипывая, хотя это и было чаще всего похоже на писк или свист на вдохе.       Пальцы внизу становятся смелее, хотя теперь приходится мизинцем и большим упираться в бёдра, что так и норовят сойтись и сжать… Впрочем, это не лучшее решение, он быстро это понимает, ближе прижимая ладонь и глубже проникая уже двумя пальцами. Уже чувствуется это узкое местечко, что может стать проблемой. Почти не тянется, сколько ни пытайся. Ей будет больно, когда он войдёт… Очень больно. Он большой, а она маленькая…       – Ты хочешь дойти до конца? Будет очень больно, когда я войду в тебя. Так что я могу просто приласкать тебя пальцами и губами.       – Всё в порядке. Мне говорили, что сначала это всегда больно. Прошу вас…       – Как пожелает моя госпожа, – мягко отзывается мужчина, чуть сильнее разводя пальцы, причиняя уже ощутимый дискомфорт, от которого девушка невольно скулит и кривится.       “Госпожа?!” – тут же то ли восхищается, то ли пугается Привратница, ведь обычно так называли только старейшин вне собраний и их резиденций. Или старших по специальностям…       А мужчина считал, что должен хотя бы попытаться напугать, показав малую часть той боли, что ей предстоит пережить:       – Точно готова?       – Да… мой господин, – робко отзывается девушка, добавляя это трогательное почти дрожащее обращение, от которого он едва не теряется, сбиваясь с темпа и просто ненадолго замирая.       – Моя умница, – ласково тянет Воин, глубже вонзаясь пальцами и тут же втягивая в рот уже основательно покрасневший влажный сосок, получая в ответ на слабый вскрик…       Пальцы покидают лоно, чуть задерживаясь на бедре. Неторопливо, чтобы не испугать, он опускает девушку спиной на кровать и разводит её ножки, отбрасывая лепестки юбки в стороны. Она сейчас такая красивая. Возбуждённая. Грудь не скрыта сдвинутым платьем, соски блестят от его слюны, покраснев от сосания и съёжившись от холода. Руки тут же вцепились в одеяло над головой. Ротик чуть приоткрыт, выпуская тяжёлые глубокие вздохи. Ножки покорно раздвинуты, пока ещё поддерживаемые его руками навесу. Лоно блестит от смазки и чуть приоткрыто, ожидая, когда он войдёт…       – Придержи немного свои ножки, свет мой, – просит мужчина, с удовольствием наблюдая за покорным исполнением его просьбы. Теперь он может освободить руки, быстро справляясь со своими штанами. В прошлом он бы скинул ещё и рубашку, но теперь не было никакого желания выставлять напоказ своё уродство…       Так приятно гладить её мягкие, но упругие бёдра и ягодицы. Чуть раскрывать большими пальцами лоно, уложив ладони на бледную тёплую кожу…       – Теперь придётся потерпеть, моя милая, – в его голосе печаль, он не хочет вредить ей, но и по-другому не получится. Он точно знает, у них просто нет времени, чтобы несколько месяцев – если в идеале – посвятить медленной планомерной растяжке, чтобы не пришлось её слишком сильно рвать… Сейчас ему было даже страшно…       Членом он похлопывает по пухлым губкам, позволяя ощутить свой вес. Потирается головкой, чуть раскрывая и размазывая её естественную смазку. Давит, чуть проникая, но тут же отступая, не проникая сквозь самую плотную преграду.       – Прости, – кратко шепчет он, наклоняясь и прерывая поцелуем полный боли крик, когда он резко врывается вглубь, на добрую половину. – Прости, прости-прости-прости… – шепчет он, в перерывах между поцелуями, извиняясь за причинённую боль и пока что не двигаясь. Ей нужно хоть немного привыкнуть, хотя это явно очень больно… Смотреть вниз страшно – в кои-то веки ему страшно увидеть кровь…       Девушка отрывает ладони от своих бёдер, поднимая их и обнимая мужчину за шею. Ноги же она складывает у него за спиной…       Улыбается, сквозь слёзы, болезненно, вздрагивая от новы волн…       Он смотрит на неё, но ничего не говорит. И она тоже молчит, сдерживая болезненный плач…       Движения медленные. Он застывает почти каждый миллиметр. Ей больно. Но если не двигаться вовсе, то ничего не изменится. Поэтому он постепенно начинает движение, даже сквозь слабые всхлипы что всё же вырываются изо рта его красавицы.       Мучительно медленно.       Осторожно.       Постепенно.       Иногда отвлекает, вновь посасывая соски.       Иногда целует.       Иногда сжимает грудь в руках, массируя упругие холмы…       Пока темп не начинает сдвигаться.       Пока он не входит, пускай и медленно, полностью, а затем выходит, оставляя только головку. Снова толкается до конца и снова почти покидает. Медленно выходит и с каждым разом чуть быстрее толкается…       Девушка вскрикивает уже от удовольствия, когда он начинает резкие чёткие мощные движения, вбиваясь в её недавно девственное тело. Клеймя этой связью, ведь отпустить её он теперь точно не сможет…       Сильнее, глубже, быстрее.       Мир обращается только в толчки и тихие вздохи, стоны, всхлипы. В тонкие пальцы, сжимающиеся в кулачки у него за спиной. В изящные ножки, крепко упирающиеся в поясницу. В невообразимо прекрасное, будучи искажённым страстью личико.       Его красавица. Привратница адальманов, тугим луком изгибающаяся в его руках. Его главный дар за все испытания…       …       По юному телу изредка прогуливается дрожь, однако она уже успокаивается. Он не сдержался и кончил в неё, но какая разница, если он всё равно её заберёт, чего бы то ни стоило?       – Какая же ты красивая, свет мой… – ласково шепчет Воин, лежа на боку рядом с девушкой, поглаживая тонкое тело, всё также облачённое в её странное платье, сейчас так пошло открывающее все прелести… – Не могу насмотреться. Любая ты прекрасна, но такая, после финала со мной, ты просто неописуема…       – Воин. Как тебя зовут? Мне говорили, что у всех людей есть имена.       – Техноблэйд. А тебя?       – У адальман нет имён. Нас называют по специальностям и ролям. Иногда с номерами, чтобы не путаться. Поэтому я и представилась как Привратница. С точки зрения нашего народа это и есть моё имя.       – Неудобно как-то.       – Нас на самом деле не так много.       – А скоро станет ещё меньше… – с улыбкой тянет Воин, однако настороженно замирает, когда мягкая улыбка его красавицы наполняется печалью.       – Да, верно. Мне было так хорошо с тобой, что я забыла обо всём на свете… Техноблэйд… Великий воин… Я счастлива провести эти часы с тобой… Самый лучший из подарков…       – Есть повод? – настороженно уточняет Воин. Он не понимает. Что не так, но ощущает эту неправильность. Он ведь думал, что она удивится его словам. Что будет радоваться, что он заберёт её, или наоборот воспротивится, но точно не отреагирует столь странно…       – Вы ведь скоро уходите. Остался последний дар адальман. Я отправлю вас на границу Адовой Пустоши. Мы не оправляем гостей на новое испытание, причём на этот раз просто так, без каких-либо наград. Мне просто немного печально, что это будет моим последним вечером…       – Почему?       – Артефакт-телепорт требует платы. Чтобы отправить гостей в безопасность, нужно отдать много энергии. Настолько, что даже для Великого Горна ничего не останется… С какой-то стороны это даже немного обидно. Я просто исчезну. Не отдам своё тело будущим шедеврам, а просто растворюсь в магические частицы…       – Ты используешь свою жизнь, чтобы перенести нас?       – Таков долг Привратницы. Принять, проверить, одарить и отправить обратно. Всё. Повторения или продолжения нет… Даже интересно, кто станет следующей после меня…       – Ясно…       …       Они поднимаются на поверхность. Она бывала здесь всего пару раз с прошлой Привратницей, чтобы запомнить местонахождение артефакта-телепорта. Поэтому она идёт в нужную сторону, когда внезапно латная перчатка смыкается на её руке и тянет прочь, куда-то в сторону, заставляя потеряться пространстве.       – П-подождите, я ведь не смогу активировать артефакт, если потеряюсь. Пожалуйста, отведите меня к нему.       – Ты не будешь его активировать, – твёрдо произносит Воин, продолжая держать её за руку.       – Что? – растерянно отзывается девушка, не понимая, что на него нашло. – Но я должна…       – Нет. Я проведу нас обратно. Всех.       – Но это…       – Ты не умрёшь!       – … Не умру? – эта мысль была столь ошеломительна, что девушка совсем растеряла все мысли. – Но это судьба всех Привратниц… – робко пытается она убедить мужчину, что не позволяет ей исполнить свой долг.       – Всех. Кроме тебя. Теперь ты не адальмана, а простая женщина. Всё. Привратница УЖЕ умерла. В тот самый момент, когда ты оставила тот другой артефакт в комнате при вратах.       – Что? Это… Разве это допустимо?       – Считай, что да. Я не позволю тебе умереть. Тем более из-за такой глупости. Теперь ты часть нашей команды.       – Хей, а с нами посоветоваться, – тут же противно тянет первый звонкоголосый мальчик.       – Имеешь что-то против?       – … Нет.       Когда вопрос сопровождается ТАКИМ взглядом “Бога Крови”, любое желание идти против пропадает даже у такого неуправляемого человека, как Томми, ведь именно так звали этого мальчика…       – Отлично. Выдвигаемся. Следуем точно по прошлому маршруту, я за вами. Вперёд.       Короткие приказы, которым все следуют. Закованные в латы, но ласковые руки, что поднимают и несут её, точно пушинку…       Насколько всё происходящее неправильно? Разве она могла выжить? Разве имела право уйти с гостями? Или она теперь тоже просто гость?       …       Больше не будет никого знакомого?       Нет, став Привратницей, она могла спускаться в главные коридоры только раз в малый цикл, чтобы пополнить запасы пищи и воды, или за дарами для гостей. Своих родных она не встречала уже очень давно. Но всё равно было немного печально…       Или…       Быть может, это к лучшему?       Она теперь больше не адальмана, а значит может узнать так много всего!       Она не принадлежит больше народу кузнецов. Не ограничена их подземным убежищем…       …       Она…       Свободна?