Соперники

      Лина быстрыми шагами с невозмутимым лицом движется по коридору, рассекая воздух, словно птица. Бесшумно, не замедляясь, не спотыкаясь. Лишь ненадолго остановившись у нужной двери номера, закрытой, но не запертой, глубоко вздыхает и любовно оглаживает переливающуюся металлическим блеском ручку, собирая за эти секунды все свои мысли воедино. И заходит внутрь.       В номере темнота, хоть глаз выколи — окна плотно зашторены, не пропускают ни крупицы бледного лунного света. И у Лины в этой тьме разом обостряются все чувства. Она слышит тяжелое дыхание, доносящееся с дальнего угла номера, одним глазом замечает очертания стоящего на коленях мужчины на постели, когда коридорные лампы ненадолго озаряют помещение. И, конечно же, она слышит, как он дёргается и протяжно, но негромко стонет, осознав, что он больше не находится в сумрачном одиночестве.       Лина не спешит приблизится. Неторопливо она расстёгивает пуговицы на струящейся чёрной блузке, мурлыча какую-то мелодию себе под нос. Следом за ней дверь приоткрывается вновь, а затем звучит резкий щелчок замка, оповещающий о том, что других гостей тут больше никто не ждёт. Влад одним шагом сокращает расстояние между ним и Линой и прижимается сзади, а его руки беззастенчиво пролезают под ткань, касаясь рельефных мышц живота и талии. Ладони его кажутся слишком большими по сравнению с фигурой Лины. — Сегодня конверт поровну поделили. — Начинает Лина, оповещая о событиях нового выпуска не столько Влада, сколько сидящего в неведенье Илью. — Может в следующий раз обойдёшь меня.       Щека с лёгким намеком на щетину мажет по шее, оставляя крошечные царапинки. Влад шумно втягивает ноздрями аромат парфюма Лины — чёрная смородина с нотками полыни — и отвечает, усмехнувшись ей куда-то в волосы: — Теряешь хватку, пташка.       Череватый теснее прижимается к её прямой как струна спине, и ее напряжение электрическим разрядом передается ему словно через проводник. Кожа у Лины еле теплая. Но она говорит, что это в порядке вещей. И жар, исходящий от Владислава она принимает с блаженным стоном, притираясь выпирающими, как переломанные крылья, лопатками к груди чернокнижника.       Илья в нетерпении ёрзает, силясь напомнить о своем присутствии. И его попытки оборачиваются весьма удачно. Две пары жадных до зрелищ глаз оборачиваются на него и смотрят с благоговением, уже привыкшие к царящему мраку. Колени Ильи в нетерпении разъезжаются по простыни, волосы взмокли и растрепались ураганом особенно в области чёлки, грудная клетка, по которой медленно скатываются капельки пота тяжело и часто вздымается, руки туго стянуты прочной верёвкой у него за спиной, а глаза плотно закрывает чёрный платок, одолженный Линой. — Кажется, кое-кто нас уже заждался. — С улыбкой говорит девушка и наконец отлипает от Владислава.       С кошачьей грацией она взбирается на кровать, и лишь скрип промявшегося матраса выдаёт её перемещение. Она осторожно оглаживает напряженные бедра ведущего, прикрытые тканью облегающих брюк, и Илья дёргается под её ласковыми прикосновениями, но упрямо молчит. Где-то на периферии до него доносится шелест снимаемой Владиславом верхней одежды и его мерные шаги босых ног — уже разулся. Влад неторопливо стягивает с себя водолазку, но предпочитает всё же остаться в брюках, как и остальные.       Судя по звукам, Череватый роется в сумке: шуршат купюры, позвякивают флакончики с водкой, когда о них бьётся мелочь. В нос ударяет запах трав.       Лина целуется хорошо. Илья бы даже не побоялся сказать отлично. Она ласкова на первый взгляд, но за этой лаской скрывается что-то тёмное, от чего у Ильи холодеет в груди, но он старается игнорировать это ощущение. Руки у неё на удивление нежные, она держит Ларионова за щёки, фиксируя его голову, и беспорядочно целует, куда придётся, как тычется неумело ртом голодный птенец. Илья только недовольно морщится от противной липкости, стягивающей кожу и от запаха косметики, потому что весь ярко-красный цвет с губ Лины сейчас размазан по его лицу.       Контраст от соприкосновения их тел был восхитителен. Даже Владислав ненадолго отвлекается от своего занятия, любуясь слившимися на постели тенями. Вскоре его неразборчивый шепот окутывает помещение. В руках Череватого тлеет свеча, травы похрустывают в огне, а капли горячего воска стекают на заляпанное зеркало и лежащую на нём скомканную купюру, застывая причудливыми рисунками. Пламя на мгновение вспыхивает ярче и взмывает к потолку, коптя едким чёрным дымом, а затем снова затихает. Влад только довольно улыбается, обнажая клыки, и всё шепчет-шепчет-шепчет дьявольскую молитву. — Ну и зачем ты его позвал? — Недовольно шипит на него Лина, сверкая глазами. — Лишним не будет. — Отвечает Влад и откладывает с колен зеркало, на котором от купюры остался лишь разметавшийся по стеклу пепел.       Прихватив с собой ритуальную свечу, с помощью которой только что призвал демона, чернокнижник присоединяется к любовникам. Теперь он вместе с Линой с двух сторон обласкивают изнывающего от жгучего возбуждения Илью: то один тычется губами в шею, то вторая ныряет рукой под ширинку джинс. Ларионов с завязанными глазами не видит их загадочные переглядки: Лина и Влад словно мысленно обговаривают свой дальнейший план действий. Илья только чувствует, как внезапно две пары рук подхватывают его и осторожно укладывают в горизонтально положение.       Лина следом ныряет вниз и губами подхватывает кожу внизу живота, а Влад только невесомой щекоткой касается обнажённой груди кончиками пальцев. Упавшая куда-то в район солнечного сплетения капля воска становится для Ильи неожиданностью, он громко вскрикивает, и Влад тут же свободной рукой зажимает ему рот. — Тише, тише… — Шепчет Влад и повторно капает воском на грудь ведущего, получая в ответ протестующее мычание. — Ты же не хочешь, чтобы нас услышали, правда?       Успокаивающими движениями Лина водит по бокам и животу Ларионова, а затем расстегивает болезненно давящую на пах ведущего ширинку, и приспускает брюки вместе с бельём. Илья блаженно выдыхает, когда его член наконец оказывается на свободе, больше не стягиваемый жесткой тканью. И даже горячие капли, падающие на грудь, становятся менее заметны, когда губы Лины ловко обхватывают головку, смыкаясь в плотное кольцо.       Однако, горячий воск, упавший прямо на чувствительный сосок, игнорировать явно сложнее. Илья вскидывается на постели, задыхаясь от контраста боли и наслаждения, и в этот момент Владислав резко сдергивает с него повязку. Несколько секунд Илья оглядывает своих гостей с легким недоумением, стараясь привыкнуть к бьющему в глаза огоньку свечи и пережить внезапно появившееся головокружение.       Лина берёт глубже, член упирается в стенки горла. А Владислав тем временем раскатывается пальцами не успевший застыть воск. Кожа у Илья нежная, чувствительная, впрочем, как и сам Илья, краснеет незамедлительно и ощутимо пощипывает. Влад склоняется над ведущим и губами повторяет дорожку капель, языком касаясь жгучих покраснений, вынуждая Илью болезненно зашипеть. Подползает всё ближе и ближе к Лине. Та отрывается от своего увлекательного занятия, чтобы незамедлительно слиться в поцелуе с чернокнижником.       Целуются они, как дерутся, подмечает Илья. Потому что клацанье их зубов слышит отчетливо. Те двое наконец отрываются друг от друга, грозно порыкивая, и одновременно припадают ртами к члену. Обсасывая и облизывая. Облизывая и обсасывая. Они одновременно дарят ласку и мучение, стремятся доставить ему удовольствие, и Илья испытывает отдельный вид наслаждения, когда их языки переплетаются между собой.       Он мечется на постели как раненое животное, поэтому Лине приходится прижать его бёдра так, чтобы он практически не мог пошевелиться. Её губы так правильно и так чертовски хорошо ощущались между ног, что Илья без шуток готов был продать душу за то, чтобы это не кончалось.       Но свеча предательски догорает. Влад выкидывает огарок куда-то в сторону, когда чувствует, что тот уже начинает жечь пальцы.       В этот раз Илья сразу замечает эти неоднозначные взгляды, и когда Лина отрывается от члена, это не становится для него неожиданностью. Влад тянется к ней, хочет помочь раздеться, но она раздраженно отталкивает его руки и принимается самостоятельно избавляться от остатков одежды.       Оставшись полностью обнаженной, Лина перекидывает одну ногу через Илью, фактически седлая его, и начинает медленно тереться плотью о плоть, вырывая из груди Ильи блаженные полустоны-полувздохи. — Слушай, ведьма, если ты хочешь запытать меня до смерти, то у тебя это отлично получается. — Выдавил из себя Илья, за что мгновенно получил хлёсткую пощечину от дамы. — Следи за языком. — Исправила его Лина. — Тебе вообще молчать положено.       Наконец она начала медленно опускаться на член Ларионова, аккуратно придерживая его рукой. Расслабленный выдох прокатывается по комнате, когда она смогла полностью погрузить его в себя. Илья готов был поклясться — внутри она была горяча, как гребаная преисподняя, что ощущалось диким контрастом с её извечно холодной кожей.       Она не даёт ему пошевелится, пригвождает к постели одним лишь взглядом, а сама то поднимается, то опускается вниз. Влад гладит растрёпанные волосы Ильи, попутно нашептывая какое-то неведомое ведущему заклинание. Голос его вкрадчивый, пробирает до костей. А потом звучит звук расстёгиваемой ширинки, и Илье в щеку тычется что-то скользкое, и догадаться, что это, ему не составляет труда. Поэтому Ларионов понимающе открывает рот и сразу заглатывает член так глубоко, как только может. Конечно же, давится.       Влад не церемонится, толкается с силой, ритмично, только утирает выступившие слёзы с щек Ильи. И не гнушается попробовать их на вкус, потому что те сладкие-сладкие, и потому что за выражением лица Ильи в этот момент наблюдать ну уж слишком забавно. Тот мечется и не может понять, то ли страх душу пробирает, то ли приятное волнение, свернувшееся в животе тугим узлом.       Лина скалится. И не понятно, в улыбке ли. Немигающий взгляд её холодных глаз направлен на Влада. Экстрасенсы всё ещё молчат, не говорят ни слова, но Череватый многозначительно кивает, и внезапно чья-то рука, ни Владу, ни Лине не принадлежащая, перехватывает Илью за горло. Причём Илья этой руки не видит, хотя, казалось бы, к темноте давно привык, зато перекрытое дыхание ощущается отлично.       Лина ускоряется, шлепки её бёдер о бёдра Ильи набатом гремят у Ларионова в голове. Возможно, так сказывается нехватка кислорода, потому что толкающийся ему в глотку чернокнижник явно не улучшает ситуацию. — Толик тоже решил присоединиться. — На выдохе говорит Череватый, на несколько мгновений вынимая член из чужого рта. Одновременно с этим хватка на горле тоже ослабевает. — Ему захотелось в очередной раз убедить тебя в своём существовании. — Мне кажется, он уже давно поверил. — За Илью отвечает Лина. Мышцами влагалища она сильнее сжимается вокруг члена Ильи, вырывая из груди ведущего хриплые стоны и скулёж. — Поверил в тот момент, когда обжимался с тобой на «багажниках» — Огрызается Чернокнижник и вновь проталкивается меж губ Ларионова.       «Не проще ли вам двоим, голодным псам, разодрать его на две части, и не грызться по мелочам?» — Смеется Толик в голове Владислава.       Тот только раздраженно отмахивается от демона.       Илья на пределе, он уже не особо понимает, что с ним происходит и где он находится, чувствует только быстрые беспорядочные толчки и туманящее разум удовольствие. Лина начинает стонать громче, голос её становится выше обычного, мышцы сильнее сокращаются, а потом она замирает, становится прямой, как струна. Только мелко дрожит.       И всё в один момент обрывается. Пылающий огнём жар тела Лины покидает его, а дыханию больше ничего не препятствует. Илья глотает ртом воздух так, будто это последний раз, когда он сможет насладиться кислородом. Рука с тонкими пальцами смыкается вокруг члена в кольцо и быстро-быстро двигается, доводя до разрядки. Илья измученно кончает, довольный тем, что его наконец отпустят. До финала себя доводит и Владислав, капли его семени падают Илье на лицо. Он жмурится, но увернуться не пытается, потому что не хочет лишний раз напрягать ноющие мышцы.       Они не остаются спать вместе. За окном ночь уже вступила в свои владения. Но Влад и Лина молча встают с постели. И пока ведьма отправляется принять душ, Череватый вызывает такси, попутно развязывая веревку на стёртых почти до крови запястьях Ильи. — Почему вы никогда не остаётесь? — Спрашивает Илья словно в пустоту, пристально разглядывая потолок с треснутой штукатуркой.       Укладывающий обратно в сумку свои ритуальные принадлежности, Влад поворачивается и смотрит на него с недоумением. А потом отвечает: — Потому что утром отсюда сложнее будет сбежать. А ещё потому что нельзя трахаться с ведущим шоу, в котором ты участвуешь.       Их отвлекает шум воды. Лина моется недолго, просто споласкивает с себя лишнюю грязь, и вновь появляется в номере, завёрнутая в гостиничное полотенце, пока Череватый ещё здесь. — А с тобой, пташка, мы ещё поквитаемся, Толик это гарантирует. — Подойдя к ней вплотную, цедит сквозь зубы Владислав.       Лина не дёргается. Спокойно отходит от Влада и принимается собирать свои вещи. — До встречи на испытании. — Только и бросает ему на прощение.       По очереди они покидают номер с небольшими интервалами, чтобы не вызвать лишних подозрений. Илья уходит последним и как-то горестно окидывает помещение взглядом перед тем, как навсегда захлопнуть дверь. Ему придётся выбирать. Снова. И этот выбор обещает быть нелёгким.