последнее несовершеннолетнее лето пропахло апельсинами.

Что чувствуют люди, когда стоят на краю крыши? А о чем думают? Они мысленно прощаются со всеми или вспоминают все моменты своей жизни? Один шаг и воздух рассекает лицо. Всего несколько секунд и тело лежит в липкой вишневой луже. Вокруг куча незнакомцев: кто-то кричит, кто-то вызывает скорую, а кто-то проходит мимо. Больница, несколько попыток спасти и противный пищащий звук сообщает о смерти. Слезы, похороны и тишина. Мечта. А ты выжил. Надо было прыгать, а не бояться чужих глаз. Только запястье зря исполосовал. В следующий раз воткни нож в сонную артерию или сверни свою шею. — Мам, к чему этот переезд? Только лишнюю энергию тратить, — Чан наблюдает за деревьями и проезжающими мимо машинами. Прошло уже два часа, спина затекла и от музыки в наушниках заболела голова. — Природа, свежий воздух, новое окружение.. Сынок, все это поможет тебе полюбить жизнь. Ты перестанешь заниматься этими глупостями, — повторяет мама всю дорогу, держа "потерянного ребенка" за руку. — Перестань ныть! Сам виноват. Понабрался всякой ерунды неизвестно где, а теперь жалуешься?, — с водительского кресла раздался грубый мужской голос. — Дорогой, хватит! — Что «дорогой»? Сыночка своего заткни. От самого дома бранится… Чан снова надел наушники, решив, что головная боль лучше, чем ругань родителей. От количества коробок уже тошнит. Чан сидит на полу в своей новой комнате и разбирает вещи. Мама заглядывает к нему каждые 20 минут, контролирует сына и следит, чтобы он не достал из коробки что-нибудь острое. Она, как и любая мать, волнуется за свое чадо и пытается держать его в своих руках, совсем не замечая, что ее ребенок уже собачка на цепи, которая ест и спит только ради поддержания счастья хозяйки. В отличии от матери, отец Чана более строгий. Старые правила воспитания оставили на его теле шрамы. Эти шрамы есть у каждого мужчины в семье Бан. У каждого, кроме Чана. Мать ни один раз спасала сына из-под замаха, а если не удавалось прийти вовремя, обрабатывала рубцы мазями из трав. А еще у Чана есть младшая сестра Юна. Маленький котенок, который поддерживает и постоянно ходит хвостиком за братом. Единственный человек, из-за которого Чан сначала не мог решиться умереть. Единственный человек, который не бесит, хоть и мотается рядом постоянно. Их разница в возрасте заметна, хоть и не велика — каких-то два года. Когда Юне было 12, она очень долго умоляла родителей купить ей собаку и даже устроила молчанку. И вот, спустя несколько дней тишины, она получила то, что хотела — отец привез домой щенка лабрадора. С тех пор Юна не расстается со своим питомцем. Джесси умная собака. Именно она непрерывно лаяла на дверь комнаты Чана: или почуяла запах крови, или тишина показалась ей подозрительной. В итоге парень был найден вовремя и остался жив. В общем, семья Бан лучше, чем семьи с пьющими матерями и бросившими своих щенков, отцами-псинами. Чан это прекрасно понимает и старается не жаловаться на мелкие ссоры. Он даже любит их. Но чрезмерная слежка, особенно после попытки прикончить себя, давит слишком сильно. Этот переезд был чем-то вроде лекарства. Ну, мама так говорила. Она выводила сына на прогулки каждый вечер, звала его помогать в саду или в готовке, постоянно держала своего "бедного мальчика" около себя. Вырваться из рук матери получалось только ночью. Но Чан не спал. Думал слишком много. Хотелось перекричать шум в голове, но он не кричал. Боялся разбудить родителей и сестру. В куче одежды нашлась жестяная коробочка, которая сразу же была открыта. Внутри лежали ручки, билет на автобус, браслет, пуговица, катушка с нитками, несколько фотографий, вырезки из журналов, наклейки и блокнот, который Чан тут же достал. Он развязал верёвку, служившую замком, и принялся листать страницы. Последняя запись — размышления о неудачной попытке и совет "попробуй шагнуть с крыши". Бан Чан взял черно-белую вырезку из коробочки — кадр с курящим мужчиной из какого-то фильма — и вклеил в блокнот. Подписал как "я никогда не курил, но сейчас так захотелось сделать затяжку.." — Сынок, иди ужинать!, — прозвучало с первого этажа. Чан положил блокнот обратно в жестяную коробочку, которую после поставил в дырку за кроватью и накрыл половицей — вынужденная мера, чтобы хоть как-то прятать свои вещи от других. Ему повезло, что эта дыра не была обнаружена мамой. Когда Чан спустился, в глаза сразу бросилась Юна, таскающая со стола суши, пока мама заправляла салат. — Солнце, как прогулка?, — Чан поцеловал сестру в макушку и сел рядом. — О, суши! Дай мне тоже! — Джесси очень понравился парк! Она чуть не вырвалась, но я сильная и удержала поводок, — Юна положила суши в тарелку Чана. — Только не говори маме, что это я потягала все. — Что ты потягала?, — мама поставила на стол салат. — Ну.. — Ох, милая, ты так много всего приготовила!, — в дом зашел отец; спас младшенькую от расспросов. — Сегодня какой-то праздник? — Да, я заказала доставку, потому что устала торчать на кухне. Когда ты наконец починишь рисоварку? Эта развалюха только занимает место и тратит мое время! Зачем мы вообще забрали её с собой? — Ой, об этом поговорим потом. Сейчас у меня есть прекрасные новости! Чан, я нашел работу для тебя. В машинной мастерской дядюшки Чхве.. — Я не пойду туда, пап, — перебил Бан Чан. — Я уже миллион раз говорил, что мне не интересны машины. Я не хочу работать механиком. — Ты пойдешь туда и устроишься помощником! Это даже не обсуждается!, — голос отца стал грубее. — Неужели ты собираешься зарабатывать музыкой? Хочешь жить на улице и дергать струны на холоде? — Я вообще жить не хочу!, — Чан встал из-за стола и вышел из кухни. — Бан Кристофер Чан, — закричал отец. — Сядь на место, живо! — Благодарю за ужин!, — кинул парень в ответ, обувая кеды. — Чудо, не волнуйся, я в порядке, — погладил он по голове сестру, которая увязалась следом. — Мне нужно подышать свежим воздухом. Скоро вернусь. И хлопнул входной дверью. Приятная июльская прохлада врезалась в лицо. На небе начали появляться звезды. Фонари зажглись, поэтому на улице не было темно. Чан достал из кармана плеер, надел наушники и нажал "play". Старые добрые песни The Smiths заиграли, и парень почувствовал свободу, которой так не хватало дома. Бан Чан долго фланировал между деревьев в парке. Каким-то чудом он набрел на детскую площадку. То ли из-за позднего времени, то ли из-за знака «не входить», здесь было тихо. Одинокий фонарь освещал только часть площадки. Чан перешагнул маленький заборчик, выступавший в роли ограждения от любопытных детей, и направился в темноту. Резкий запах апельсинов заставил повернуть голову направо. Качели. Старые, противно скрипящие, облезлого зеленого цвета качели. А на них парень, разглядывающий свои запястья. — Режется что ли?, — пробормотал Чан. — Вообще да, но сейчас я смотрю на нитку. Говорят, нужно завязать ее на левом запястье и когда она порвется, то сбудется желание, — не отрывая взгляда от своих рук, ответил незнакомец. Вопрос был услышан. — У меня есть еще одна, хочешь, завяжу ее на твоем запястье?, — он достал из кармана отрезок красной пряжи. — Не думал, что встречу здесь кого-то. Еще и так поздно, — Банчан осмотрел парня. Бледный, щеки в веснушках. Он тонул в огромной кофте и светился (наверное, так казалось из-за его волос) — А я никогда не встречал тебя раньше, — солнечный парень поднял глаза и, Чан уверен, что таких глаз он еще не видел. — Как зовут? — Бан Кристофер Чан. — Крис значит!, — незнакомец спрыгнул с качелей и подошел к Чану, протягивая руку. — А меня Ли Ёнбок, но я не люблю, когда меня так называют. Зови Феликсом, пожалуйста. Приятно познакомиться! — Фе… Ликс? Интересно звучит! Могу я звать тебя Ликсом?, — Банчан пожал теплую руку своей холодной. — О, так меня еще не называли! Разрешаю звать меня так — Феликс расплылся в улыбке и, Крис точно знает, что такую улыбку видит первый раз.