Пожалуйста, не забывай нас!

Собор оказался намного больше, чем я мог себе представить. Дождавшись окончания дождя, я спросил у служителей церкви разрешение на посещение более высоких этажей. Одна из сестёр, поражённая моим вопросом, тихо выдавила: — Конечно, Сэр Кэйа, — после чего я сразу же поднялся по лестнице на самый верх башни. Видимо, не одному мне нравится наблюдать за радугой после дождя, так как девушка, прячущаяся там, настойчиво умоляла меня не рассказывать о её поступке брату. Недурно, что она, превозмогая собственную болезнь, забралась на такую высоту без лестницы, но это крайне опасно, да и относиться к волнению брата так ребячески эгоистично нехорошо с её стороны. Мы даже поболтали об этом. Возможно, из-за моего статуса здесь, девушка призадумалась, и всё же согласилась стать более внимательной к своей единственной семье. Я надеюсь, она и вправду это осознала. За разговором я не заметил уходящее время, из-за чего сильно опоздал на обед. Наблюдая, как другие пациенты в обе щёки уплетают еду, я понял, что ужасно голоден. Живот отчётливо заурчал. Хоть и виноват я в этом сам, настроение всё равно упало. Решив не упустить шанс выпить хотя бы послеобеденный чай, я собрался найти одну из сестёр, но меня, по всей видимости, уже опередили. — А Вы всё не меняетесь, капитан Кэйа. К вашему счастью, я приберегла порцию и для Вас, — равнодушным голосом позвала меня более экстравагантно выглядящая служительница собора. — Чего глаза вылупил? Садись уже. От неожиданности встречи с, кажется, своей старой знакомой, я, не сопротивляясь, сел за стол. На нём меня уже ждала порция овощного супа с курицей и стакан виноградного сока. Сладкий запах так и манил, но, сдерживаясь, я сохранял правила этикета. — Твое состояние намного лучше, чем в прошлые две недели. Но я всё равно советую воздержаться от вина на сегодня. Твоё тело скажет спасибо, если ты выпьешь хотя бы сок вместо него. — спокойно сказала та, хотя я до сих пор понятия не имел, о чём она говорит. Я продолжал умеренно потреблять пищу, и после слов девушки потянулся к стакану с фиолетовой жидкостью. Только отпив глоточек, я закашлялся от кислого и слишком приторного вкуса напитка, чем напугал сестру напротив. — Хей, неужели он такой противный? Да, это не вино, но твой организм сейчас должен восстановиться, поэтому потерпи еще немного… — Сестра, можно ли отведать чая или, по крайне мере, простой воды? — откашливаясь, я еле смог вымолвить просьбу. Челюсть онемела. А ведь так хорошо всё начиналось. Попытавшись откусить кусок картошки, я поморщился. Вилка выпала из моей руки, звеня об стол. Это произошло из-за боли в зубах. Та же участь настигала меня с любой другой, более твердой, чем суп, пищей. Эх, как жалко… — Я бы хотел выпить обыкновенного чая. — Эм… ладно. — встав, она ушла в глубины кухни, и вернулась спустя 5 минут. Чай имел хороший аромат, но тоже с добавлением лекарств. Возможно, травы. В конце концов это также и лечебница. — Как твое самочувствие? — Вполне нормально. Всё благодаря той магии сестры Барбары. Другие сёстры тоже так умеют? — спокойно спросил я, думая, что это не странно, раз Магистр не удивилась той летающей воде. Однако, съёжившееся лицо моей собеседницы явно давало знать, что данный вопрос был для неё странным. — Прошу прощения, если это щепетильная тема для вас. Давайте просто попьём чай вместо разговоров. — Нет, что ты… Однако, Кэйа, ты забыл о глазе Бога Барбары? — чуть неуверенно спросила та. Глаз Бога… Была ли та синяя побрякушка не просто украшением? В таком случае, у моей собеседницы он тоже есть, я также заметил его. — Вы говорите о том обрамленном украшении, что висело у неё на поясе? Весьма авантажный орнамент, напоминает природные стихии. Вы в порядке, сестра? — допивая чашку чая, я наблюдал, как её глаза сузились, а губы сжались, будто она хотела о чем-то рассказать. Этот вопрос неправильный. — Я сказал что-то лишнее? — А… Нет, просто Глаз Бога есть и у тебя. Меня удивило то, что ты забыл о нём. — я призадумался. Если у меня есть такая же побрякушка, то, значит, я тоже могу управлять водой и исцелять? Это было бы довольно полезно. Однако не сводящийся с меня взгляд всё еще искрился любопытством. Я улыбнулся, давая понять, что она может спрашивать. – Почему… Ты вдруг начал обращаться так формально? Точнее говоря, называть меня «сестрой»? — А к Вам положено обращаться по-иному? Мои извинения, миледи. Я должен был спросить об этом у Вас ещё с самого начала, — на самом деле это правда грубо. — О чем? — её бровь недоуменно поднялась. Она взяла чайник, чтобы налить еще по кружке этого замечательного чая. — Как вас зовут? Бах! Эх, как жаль, а ведь был такой хороши чай… К счастью, чайник не разбился, но вот кипяток разлился на белую пижаму и бинты. Это вызвало жгучую боль. Будто растаяв от шока, сестра попросила других служащих убрать разлившуюся воду. Я ведь так хотел просто поесть… — Ты не помнишь, как меня зовут? — уже более спокойно спросила бледная сестра, перематывая бинты на моих ногах и руках. Под этими бинтами было множество шрамов и затягивающихся ранений. Некоторые шрамы, по всей видимости, были оставлены недавно, и они перекрывали более старые отпечатки. Даже ладони некогда были стёрты в кровь. Интересная же у меня работа, раз я так часто сюда попадаю. Так часто, что уже успел сдружиться с местным персоналом. — Или ты всё же притворяешься? – она стянула бинт уже, проявляя своё недоверие. Неужели её не волнует, что это может быть больно? — Мы были знакомы? Тогда мне стоит поблагодарить Вас за столь благородную заботу. — хмыкнув, я отвернулся к окну, за которым виднелось голубое небо. Ага, конечно, особенно за обожжённые руки и ноги. — Я… Меня зовут Розария. Попытайся не забыть. — слегка разочарованно ответила та, обещая отвести меня к главному пастору на лечение. Наконец-то закончив с перевязкой, сестра собрала все мази и отвела в залу, где собирались все сёстры в форме церкви, а на сидениях уже толпились обычные горожане. Там же и была старшая пастор, кем оказалась та самая юная леди Барбара. Меня посадили на первый ряд с каким-то мужчиной и его дочкой, что так и продолжала шептать отцу. «Смотри, смотри! Правда же мама красиво поет?» на что мужчина отвечал «Она и в правду великолепна!». За нами были и другие семьи, сёстры, братья и возлюбленные. Всем им нравился церковный хор? Они и вправду хорошо поют, но пилящий взгляд двух теперь уже знакомых служительниц всё ещё камнем лежал на моих плечах. По крайне мере, сейчас я могу насладиться приятной для ушей мелодией, а завтра уже вернуться домой. У меня же он есть?