Учи меня, хозяин.

- Ненавижу эту ебанную школу. Когда нахрен закончится все это, и я свалю подальше от этого дерьмища? Аррр... - Нойманн... - Бесит. Бесит учеба. Бесят одноклассники-пидарасы. Бесят эти курицы-одноклассницы. И в особенности учителя, сволочи. Суки. Они, видимо, специально меня заваливают. Вот что за неудачник-то?! Хотя...у исторички грудь крутая. И задница, да. И мне похуй, что ей, наверное, уже за тридцатник... - Артем Нойманн! - твердый голос Ирины Владимировны заставил меня вздрогнуть, как при ударе током и выпрямится, отдирая свою потяжелевшую, видимо, от переизбытка знаний, голову от учебника истории и поднять взгляд на разъяренную учительницу, которая, сложив руки под грудью, смотрела на меня сверху вниз сквозь стеклышки очков, иногда стряхивая с немного пухлых щек кудрявые чернильные пряди. Ох, она издевается! Вот зачем так складывать руки, что кажется словно грудь вот-вот вывалится из выреза ее рубашки. Кстати, для своего возраста она очень даже ничего. Или я просто конченный извращенец, ибо слюни на нее пускаю и не отказался бы ее помацать маленько? Это прекраснейшая женщина...эмоциональная, грациозная и...с упругой задницей и грудью. Что? Да, я пару раз трогал ее, так сказать, без палева, когда в толпах коридоров на переменах шел за ней. Ну а почему бы и нет? Все равно она решит, что это лишь неловкое прикосновение одного из учеников, который потерял равновесие в этой школьной войне за пространство. И, кстати, у нее совсем нет той дряблости старушки, которая порой появляется и в 25 лет. - Вон из класса! Вернешься только с директором, - но, увы и ах, любимчиком я у нее никогда не был. Как раз наоборот, у нас с ней прямо-таки холодная война, аля...даже не знаю, с чем сравнить, ибо в истории я полный ноль. Ну а что вы хотите от человека, который не знает ни одного исторического факта? Честно. Стыдно мне за это, но реальность не изменишь. Немного поглазев на округлости исторички, я, уже не церемонясь, ибо понимал свое положение, вышел за дверь класса. Да, меня не впервые отправляют к директору, и он меня уже знает, наверное, как собственного же сына. Ну люблю я косячить. И вообще я маленько псих, вот и встреваю везде и всяко. То драку устрою, то физруку задницу футбольным мячом отобью, то попытаюсь изнасиловать одноклассника, то чуть ли не кончаю на уроках от лицезрения на грудь одноклассниц или учителей, кто помоложе. Ну а что вы хотите? Одиннадцатый класс, сам же я - обычный семнадцати летний парнишка с острым недотрахом. Нет-нет, с этим делом у меня все норм, ибо я всегда умудряюсь находить себе девку на ночь. Просто извращенец я и хочу все, что движется. А то, что не движется, я сам двигаю и хочу. Ну не прелесть ли? - Тёма? Может, хватит уже выебываться перед учителями? Думаю, их психика скоро тебя не выдержит, - усмехнулся, как только директор убедил историчку впустить меня обратно на урок, мне в ухо сосед по парте - такой миленький мальчишка, которого я, честно говоря, так же хочу. Да, черт возьми, я озабоченный! Ну а что? Фетиш у меня на маленьких мальчиков, а он пусть и мой ровесник, но ниже меня почти на голову. И, как вы, наверное, уже поняли, я обладатель крайне стервозного характера, что даже тех, кого хочу до потери пульса, посылаю привычным жестом с поднятым вверх средним пальцем. - Иди в задницу, Тём, - пробубнил друг, вознаграждая меня легким ударом в плечо. Вот где справедливость? Я выше, а он сильнее. Ну, если быть честным, сильнее меня бывают даже некоторые девушки, ибо я маленько тощий шпала. - Если в твою, то с радостью, - в ответ съязвил я, на что получил крайне недоброжелательный взгляд. И только он замахнулся, дабы ударить меня посильнее ( а практика показала, что слов я не понимаю вовсе. Дойдет, только если меня хорошенько побить… и то не факт), как прозвенел звонок. А на этот райский звук свободы за 11 лет у меня выработалась мгновенная реакция, что удар пришелся по спинке стула, на котором меня, собственно говоря, уже и не было. Ладно! Все не так уж и плохо. Сейчас послушать 45 минут болтовню своей классухи и домой. А, нет, не домой... еще же репетитор по физике... - Твою-то мать за яйца! - как я вообще мог забыть про него? Мне ж дохера задали… а я ничерта не сделал...как всегда. - Нойманн! Не забывай, что ты находишься в школе, а не в борделе, чтоб так выражаться, - послышался тонкий голосок учительницы по МХК. Она, конечно, тоже очень даже ничего.. но сейчас мне было не до извращений, ибо настрой мой уверенно пополз вниз. - А я, вижу, вы у нас специалист по речам в борделях,- так же не удержался я от колкости, тут же сматывая подальше. Да, я матершинник и хамло. Ну и что? Я не в настроении, мне можно. Вот и еще сотовый заебывает, вибрируя в кармане джинс. - Ась? - не смотря на высветившийся номер, спросил я, на что получил знакомое "Привет". Вот только почему меня вечно передергивает при этом голосе и появляется желание забиться в угол? - Да, хозяин? - Опять над людьми в приличном заведении издеваешься? - Я..я ..нет! Ни над кем я не издеваюсь. Сижу спокойно, никого не трогаю. Пра-а-авда, Саш. На другом конце связи раздался саркастический смешок. Терпеть не могу эти его усмешки! - Ну-ну. Какие планы на сегодня, котяра? - Никаких. - Как так? А уроки? И, насколько я помню, у тебя репетитор. - Похуй. - Опять не в настроении? - Угу. Звонок. Я на урок, - и, не дожидаясь ответа, тут же прерываю связь, убирая сотовый обратно в карман. Да, мне потом такой пизды вставят за то, что я трубки бросаю. Но пофиг. Вообще на все ровно. Сейчас бы лечь поперек и быть затоптанным насмерть всей этой толпой убивающих время на уроках придурков. И да, даже у меня есть хозяин, который периодически вправляет мне мозг. И, пожалуй, это единственный человек, у которого это получается. А, может, это из-за того, что только он не боится меня выпороть как следует, что я потом месяцами шарахаюсь от него? - Артем, харе в облаках летать, - тихо шепчет подруга со спины, тыкая мне между лопаток карандашом. Я, если честно, шикарно устроился. Иногда сажусь с Матвеем – тот самый парнишка, которого я уже отымел в своем воображении во всеех позах, даже не описанных в камасутре. Так его роль – развлекать меня на уроках и, естественно, заводить мою фантазию. Девчушка за мной – Юля. Ее работа – доебываться до меня, дабы я не уснул. И она с этим отменно справляется… - Отъебись, - дергаясь, ворчу я, удобнее устраивая свою голову на учебнике русского. Но, увы, поспать она мне так и не дала, со всей силы пинанув ножки моего стула. Такое ощущение, что меня или бы разорвало на две части, выкинув все внутренности моего тощего тела наружу, или бы кубарем перекинуло через парту. К счастью, ни первого, ни второго не произошло, но сонливости моей как не бывало. Теперь другая проблема… Вникаем в суть урока. Так, что я проспал? Ага, что-то пишут. Ну не беда, тетрадь Моти ( люблю я Матвейку так ласково называть) спиздил, быстренько списал и можно спать дальше. Проблема номер два – где добыть ручку? Не царское же дело свои таскать. Нет, если честно, в портфеле у меня обычно валяется две синих, две черных ( гелевая и шариковая), и штучки три-четыре разных цветов. Но сегодня приспичило мне походить пидором с сумкой, которая на длинном ремне одевается на плечо ( я, обычно, еще перекидываю его через голову ) и болтается где-то между задницей и коленей. В общем, забыл. - Ю-юль~, - состроив максимально печально-скорбно-милую мину, поворачиваюсь я к однокласснице, которая уже по ноющей интонации моего голоса, видимо, поняла, что я опять что-то начну от нее требовать. – Дай ручку, а? - Что, проголодался? Карандаши сожрал, на ручки решил переключиться? – усмехнулась она, но все-таки протянула мне одну из своих ручек. - Я не виноват. Это нервное…я все грызу, - легко смутившись, тут же принялся оправдываться я, подобно пятиклашке. Хотя..чего это я вдруг? - Ох, сочувствую я парням, которым ты минет делал, - издевательски хихикая, уже замурлыкал Матвей, тыча мне под ребра локтем. Эх, бедолага, когда уже поймет, что нельзя надо мной ржать? Мне над другими – можно, а меня трогать вообще противозаконно. - Никому я ничего не делал. Я вообще натурал, - недовольно профырчал я, по привычке засовывая кончик ручки себе в рот, легко кусая его. - С твоим телом только пасивом быть. А, зная тебя – извращенца, вообще страшно представить, в каких оргиях ты участвовал, - не переставал угарать друг. - Еще одно слово и я тебе въебу. - Ну не зли-и-ись, Тем. - Я тебе челюсть сломаю, - с такой широкой улыбкой маньячины прошипел я, прищурившись, смотря на одноклассника. Реакция последовала мгновенно. О да, кто, как не я, вечно устраивал войны с быдло и выходил победителем, не смотря на отсутствие мускулатуры? Нет, ничего необычного. Просто, будучи пидарасоподобным эмокидом ( да-да, был у меня фетиш, что я ходил около года с длинной черно-синей косой челкой, вскрытыми венами, да и еще подведенными черным глазами), меня частенько гоняли местные семечкоеды. Дыхалку-то я уже давно прокурил, а ходить побитым не хотелось. Вот, со временем разобрался куда и как надо бить. – Станцуй – прощу. Стриптиз хочу. И не пизди, что не умеешь. А вот то, что возражений не последовало, меня, слабо говоря, удивило. Ну ладно. Молчание – знак согласия. Потом выпрошу у него свое желание. А пока… возвращаемся в свои мысли, ибо реальность на уроке меня ну никак не устраивает. Итак, думаем. О чем можно подумать на уроке? План о порабощении мира я уже придумал на географии, даже в атласе все нарисовал. А больше, собственно говоря, мне делать и нечего. Значит, буду извращенствовать. Мое любимое занятие. Вот, например, представить, что рядом со мной сейчас сидит не нудный одноклассник, а какая-нибудь рыжеволосая бестия, с приличными формами. Да-да, главное, грудь побольше и юбку покороче. На столько короткую, что когда она перекидывает ногу на ногу, виднеются аккуратненькие черные трусики с красными кружавчиками. О да, черный и красный – любимое сочетание цветов. Представить, как она, томно дыша, расстегивает верхнюю пуговку своей рубашки, оттягивая воротник так, что виднеются слегка выпирающие ключицы, ярко-красные лямки лифчика и хорошо выпирающая грудь, уже не закрытая плотной тканью одежды. Как она, закусывая нижнюю пухлую губу, накручивает кудрявый локон рыжих волос себе на палец, демонстрируя длинные ноготки. Как робко косится на тебя и невинно хлопает ресницами, строя из себя невинную овечку. Эротично-медленно проводит язычком по собственным же губам, словно ожидая, когда к ним уже притронешься ты. И ты прикасаешься, не менее аккуратно пододвигаясь к ней, обнимая рукой ее за талию, ожидая реакции, которой особо не последовало, только легкий румянец, выступивший на ее щеках. И тебе больше ничего не надо. Она отказа не дала – значит, можно действовать более уверенно. И твоя ладонь медленно скользит вниз по ее тельцу, останавливаясь на бедре. И, не доходя до колена, тут же меняет направление своего движения, уже поднимаясь вверх и забираясь под донельзя короткую юбочку, а вторую руку устраиваешь на ее груди, без раздумий запуская тонкие вечно холодные пальцы ей в лифчик, зажимая набухшие сосочки. Она, выгибаясь, опять кусает себя за губу, но ты тут же устраняешь и эту деталь, припадая к ее губам. И, не дожидаясь позволения, проводишь собственным языком между ее губ, уже после чего соприкасаетесь с ней языками. Но… ты садист. Тебе к черту не нужны все эти нежности. Ты хочешь брать и властвовать. Хочешь слез, боли и криков. Или, как минимум, просто подразнить. И ты тут же опускаешься ниже и впиваешься ей в шею, чуть выше ключицы, а руку от груди переводя ей на затылок, сжимая волосы и заставляя запрокинуть голову назад. А вторая твоя рука уже без стыда массирует ее промежность сквозь приятно-мягкую ткань нижнего белья. И ты, уже не в состоянии сдерживать желание притронуться к ее оголенному телу…. - Нойманн, сукин ты сын! Да что ты делаешь, гребаный извращенец! Озабоченный! Маньячина! – из моих прекрасных мыслей меня вывел возмущенный визг Матвея, которого я, как оказалось, лапаю уже около пяти минут. Неужели так привык к моим извращениям, что взвыл только тогда, когда моя ладонь оказалась в самом укромном его месте, а на шее уже остался приличный такой укус? Я, если честно, сам опешил, еще около семи секунд находясь в легком ступоре и не в состоянии врубиться, что тут нахер произошло. А вот то, что нужно убрать от одноклассника руки, до меня дошло только тогда, когда я увидел шокированные взгляды учительницы и других одноклассников. - И..извините, - тут же заливаясь краской смущения, промямлил я, возвращаясь обратно к своему краю стола. Классуха же только кивнула и продолжила что-то там говорить. Но по взгляду коротко мне объяснила, что влетит мне за подобное. Мотя же, бурча себе под нос, натягивал на себя джинсы обратно и застегивал рубашку, сверля меня не очень-то добродушным взглядом. И…о счастье! Звонок прозвенел очень даже скоро. Я тут же сорвался со стула, дабы слинять домой. Нет, сперва закрыться в толчке и вздрочнуть, ибо бурная фантазия несет за собой не очень веселые последствия, а потом уже домой. - Артем, останься, пожалуйста, - произнесла поспешно учительница, видимо, заметив, что я вот-вот покину кабинет. – Ты же все еще ходишь на дополнительные уроки физики? – дождавшись, когда я подойду, продолжила женщина, на что я, со вздохом, кивнул. - Так вот… Учительница физики сегодня неважно себя чувствует, - фух, какое счастье, раздолбайством займусь, - но она попросила провести тебе урок своего племянника. Не волнуйся, она сказала, что он очень хорошо знает физику. Он будет ждать тебя сегодня в четыре часа в том же кабинете, где ты и раньше занимался, - вот обломала-то… а я уже обрадовался. - Ладно. Как зовут-то его? – вздохнул я, смотря в пол. - Александр Николаевич. Фамилию не знаю. Она просила, чтобы ты приготовился хорошо, дабы ему было легче. - Хорошо. Я свободен? - Иди. Я, кивнув, тут же выбежал из кабинета. Вот счастье-то. Еще какой-то мудак заменяет. Да и, видимо, молодой еще. Ну я-то ему мозг трахну. И урок пропадет, и я позабавлюсь.