Теплый октябрь

сынмин мягкий. мягкий, как облачко. как облачко летает по коридорам университета в своих объемных пушистых кардиганах белого, голубого, персикового, розового цветов. идеально гармонирует с пейзажем в окне, с голубым небом и пожелтевшей листвой деревьев, растущих во внутреннем дворике. настоящее облачко. и пахнет от него сладко-сладко. сахаром или сладкой ватой, с легким оттенком аромата булочки с корицей, а может и бабл гама. в общем, именно тем, что сладкоежка хёнджин обожает. а еще он постоянно спускает длинные рукава так, что они закрывают всю ладонь, и видны только изящные длинные пальцы, теребящие тонкую ткань. когда непослушные очки сползают с переносицы, он поправляет их указательным пальцем, и в этот момент его рукав открывает небольшую часть нежной кожи рук. сынмин поспешно опускает руку и оттягивает рукав обратно, будто желая утонуть в этой безразмерной кофте. сынмин как облачко, такой же далекий, и потому хёнджину до него не дотянуться. стрелка часов движется медленно-медленно, словно наслаждаясь мучениями бедных студентов. лектор что-то вещает своим монотонным голосом и переключает слайды презентации, если так можно назвать мелкий черный текст на белом фоне, а хёнджин клюет носом. какой это вообще предмет? сейчас бы горячий ароматный кофе, а не вот это вот все. внизу у буфета огромная очередь из сонных и уставших студентов, ожидающих свою порцию кофеина. но ради этого хёнджину не жалко потратить свой получасовой перерыв. гул голосов на фоне совсем не отвлекает от зубрежки очередного текста по английскому, который, между прочим, надо сдавать уже через пару часов. — какао с зефирками, пожалуйста. хёнджин тает от этого голоса, будто он сам маленькая зефирка в этом горячем какао. текст вмиг исчезает из головы, будто его там никогда и не было. — будьте осторожны, очень горячий. — спасибо большое. тонкими подрагивающими пальцами сынмин аккуратно берет бумажный стаканчик с какао и медленно направляется на выход из буфета. но до нужной аудитории так и не доходит.... какой-то невнимательный студент, пялящийся в телефон, задевает его плечом, и темная жидкость разливается на пол, впитывается в мягкую ткань кардигана, обжигает ладони и пальцы. студент извиняется и поспешно покидает место происшествия. хёнджин немедленно подходит к пострадавшему, предлагая оказать первую помощь. пострадавший не сопротивляется и позволяет отвести себя в туалет помыть и охладить липкие обожженные руки. под холодной струей воды руки моментально замерзают и начинают трястись. покрасневшая кожа саднит. — придешь домой, обязательно нанеси мазь от ожогов. а теперь снимай кардиган, - уверенным тоном говорит врач-хёнджин. — зачем? — удивляется пострадавший. — как зачем, он грязный и мокрый. мы его сейчас застираем. кроме того, если ты будешь ходить в мокром, то замерзнешь и заболеешь. — но если я буду без него, то я тоже могу замерзнуть и заболеть. — снимай-снимай. мокрая ткань скользит по бледной коже, вызывая табуны неприятных мурашек. каштановые волосы взъерошиваются, очки съезжают на нос. ну точно облачко. хёнджин не смотрит, вот совсем-совсем не смотрит, ну только если одним глазком. но изображение отпечатывается на сетчатке, сохраняется резервной копией на подкорку сознания. очень мило, что аж пищать хочется. — вот. уже местами не белый кардиган летит в местами не белую раковину, и прозрачная вода становится местами непрозрачной, соприкасаясь с грязной тканью. в помещении прохладно, в приоткрытую форточку дует свежий осенний ветер. кожа покрывается мурашками, зубы начинают стучать. сынмин обнимает себя руками, пытаясь хоть немного согреться, что в сущности бесполезно, потому что... — почему у тебя такие холодные руки? прямо ледяные! хёнджина поражает контраст температур между их телами. он ладонями теплыми руки сынмина сжимает, пытаясь согреть. и оба стоят, в удивлении глаза округлив, но не отходят друг от друга, греются в потоках холодного воздуха под звуки льющейся из крана ледяной воды. сынмин на парах впервые появляется в черной толстовке, а хёнджин — в майке без рукавов.