Холодные, но изящные руки

Обри вновь поколотила Бэзила. Ей слишком сложно сдерживать свою агрессию. Но в любом случае, Бэзил и не обижается, для него слишком сложно держать обиду. Он понимает её и терпит, хоть это и не совсем нормально, что она выпускает злость насилием. А обработка ран на кого снова ляжет? Правильно, на Санни. Из—за того, что Хиро уехал на учёбу, этому пришлось обучиться именно ему. Ну а кто ещё лучше позаботится о Бэзиле, чем его лучший друг? А почему именно «пришлось»? Он даже рад, что может поухаживать за ним, прикасаться к нему. — У тебя нос сильно распух. Кажется, даже сломан, — Санни обсмотрел нос того со всех сторон, приблизившись. — Санни! Ты чего так близко? Без… поцелуев, больно слишком, — смутившись и не услышав предыдущую фразу, он отодвинулся от другого. — Какие поцелуи? У тебя лицо синее, — до Санни не совсем дошёл смысл слов друга. — Ой… извини, — Бэзил покраснел, поняв, что он не о том подумал. Последнее время он стал чаще думать о своём лучшем друге. О его милом и тихом голосе, о его холодных, но изящных руках; о его тёмном, хоть уже и одном по вине Бэзила, глазе; об их общих воспоминаниях и их будущем, о его… губах? На душе становится так приятно, пока он рядом, пока что-то рассказывает конкретно ему, Бэзилу, что он с радостью запоминает. — Что, за что ты извиняешься? — Санни склонил голову, чуть прищурив глаза. — Я… ну… ничего, забудь, — выдавил из себя второй. В ответ первый лишь промолчал, мол, хорошо, и продолжил обрабатывать ссадины. Он старается делать это как можно мягче, дабы не было слишком больно. У Бэзила не успевают зажить прошлые раны, как появляются новые. Но ему не настолько уж и больно. Ради того, чтобы ощутить прикосновения Санни, он готов и потерпеть. Любую боль. Его холодные руки, как бы странно это ни было, всегда приятно греют другого. Бэзил часто позволяет себе мимолётные прикосновения к Санни. Ну, а что? В них нет ничего плохого, так ведь? Правда, это не утоляет тактильный голод. Он был бы рад сжать своего друга в крепких объятиях и никогда не отпускать, чтобы был всегда рядом. А может, наносить увечья самому себе, дабы почувствовать больше заботы со стороны друга? Кажется, это уже будет злоупотреблением заботы. Но чёрт, как же это приятно! Как приятно понимать, что есть тот, кто позаботится о тебе. Что кто-то и правда волнуется за тебя. Что кто-то готов научиться чему-то только ради тебя. Кажется, он ещё больше покраснел. И снова от своих же мыслей. Опустив взгляд, Бэзил стал изучать пол. Такой красивый и такой знакомый, запомнивший немало валяний этих двоих. И всё же рассматривать долго половое покрытие не получается, пока перед тобой сидит человек, который тебе нравится, и внимательно изучает твоё лицо, дабы не упустить ни одно повреждение. Взгляд непроизвольно начинает скользить по уже изученному телу друга. В итоге глаза натыкаются на губы другого, что все искусаны. Ну, Санни кусает их и прямо сейчас. Сами по себе его губы бледно-розовые и слегка пухлые. Но такие красивые, ибо это губы его, Санни. Такие манящие? Сердце вмиг застучало чаще, из-за чего сбилось дыхание. Его друг заметил, что тот как-то долго в открытую пялится на его губы, поэтому склонил голову, как бы показывая недоумение. — Что-то не так? Как у него всё может быть так, если он в данный момент думает не о чём-нибудь другом, а о губах своего же лучшего друга? Даже страшно становится, когда представляешь, насколько эти мысли могут далеко зайти. А что, если претворить эти странные, но всё же желания в жизнь? Как Санни на это отреагирует? Отвернётся от Бэзила? Просто скажет забыть этот момент? Чёрт его знает, но пока юноша в ступоре… Воспользовавшись моментом, Бэзил придвинулся ко второму и слегка растерянно, однако трепетно прильнул к его губам. Кажется, он забыл про одну вещь: боль. Но что теперь, отстраниться и сказать «извиняй, мне больно, продолжим позже»? Сердце пропустило один удар, как бы обозначая «что ты наделал? Сам же потом страдать будешь!». Но уже плевать. Плевать на всё, на весь мир, что словно на миг остановился. Хочется просто раствориться в этом моменте, не отпускать такие приятные, желанные, в каком-то смысле сладкие губы. Этот поцелуй был таким коротким, но для Бэзила это была почти что вечность, прежде чем он, хоть и с неохотой, отцепился от Санни. И каково было удивление его, Бэзила, когда он увидел не осуждение на лице того, а маленькую улыбку, которую украшал румянец на щеках. Что… Что это значит? — Дело в том, что… ты мне нравишься, Санни… — он накрыл лицо руками, дабы спрятать своё чрезмерное смущение. В ответ какое-то время была лишь напрягающая Бэзила тишина. Но в итоге он почувствовал, как Санни его обнял. — Ты мне тоже нравишься, Бэзил, — тихо произнёс на ухо Бэзилу он, из-за чего у первого побежали мурашки по спине, но также заключил в объятия второго.