Звучит так, будто это достижение.

— Фильм откровенное дерьмо. Ключи шевелились в замочной скважине. — Да ну тебя, не скажи! А мне понравился, там поржать можно. — Фиговые у тебя вкусы, Шелль. Дверь отперлась. Вечерняя луна сияла в окне напротив. Справа — кухня, слева — диван и телевизор, а дальше по коридору — спальня, ванная и туалет. Хорошенькая квартира за свои кровные. Обои сохранились, телек вообще достался бесплатно, однако, приходилось звать Джесси его чинить. Санузел в порядке, а на кухне почти всегда царил порядок. Кухню и гостинную разделяла стена, на которой висела плазма, что возвышенно и гордо смотрела на уютный, средних размеров диван, стоявший напротив. Он тоже нисколько не испортился. На кухне стоял отличный, дорогой даже, круглый стол, а за ним несколько стульев, расположенные в случайном порядке. За столом нередко сидела Эмз, рассказывая о том, как Поко в очередной раз очаровал ее своей серенадой. Рядом часто была Джаннет, внимательно слушавшая всех, а после рассказывавшая о том, что было у неё в отношениях с Фэнгом. Там же могла и сесть Лола, любившая приходить сюда по пути домой ради парочки разговоров и сплетен. А Шелли же сидела на оставшемся последнем стуле и внимала. Сама она редко проявляла инициативу в разговорах. Потому что все разговоры были про отношения. Даже у дивы Лолы иногда имела место болтовня о том, что у Гриффа все же есть положительные качества, что он мил и добр, вот если бы подправить это и то… Часто сюда заходила Колетт. Она любила сидеть на диване и с огненными глазами смотреть дешевенькие сериальчики про романтику вместе с Шелли, и, очень редко, с Эдгаром (сам он не проявлял желания быть у Шелли дома гостем). Не сказать, что Шелли была особенно рада ей, но нельзя не отметить того, что пока Колетт говорила про Эдгара, она была ответственна за естесственный шум, что заполонял уши мексиканки, пока она мыла посуду. Шум заставлял думать, что она вовсе не одна, нет, она тоже как все, у неё тоже есть своя половинка... ведь есть же? Каждую ночь она задавала себе этот вопрос. Эмз без умолку трещала, мол, Поко и его песни — смысл всей её жизни. Любить его, быть рядом с ним даже если она ведёт блог. В её постах в соц сетях скелет — нередкий гость. И обычно в этих постах мелькали сердечки. Если бы Поко был бы человеком и рано или поздно скончался бы, она клялась, что покончила бы с собой. Слава Вселенной, что он скелет, а она зомби. Разговоры с Интернет-зависимой часто трогали мексиканку за душу, заставляя её не спать по ночам и зависать в бесполезных приложениях для знакомств. Она — обычный человек, у неё нет бесконечного количества времени, чтобы искать себе партнера. Жизнь имеет свойство кончаться, а в ней у каждого смертного должен быть партнёр! Или собутыльник… все зависит от того, как жизнь будет идти. С течением времени, эти мысли терзали её сердце, оставляя бесчисленное количество ран. Может, она была попросту уродлива? Ан нет. Её лицо было простым, но оттого и красивым. Обычные, казалось бы, карие глаза воплощали идею о том, что всё прекрасное и магическое может казаться простым и обыденным. Бывало, она даже снималась в фильмах. Правда, последний фильм, где она принимала участие, «Граф Пи», еле окупился… Да и тем более пьяницы из бара нередко приставали к ней. Будь бы она уродом, её бы не пытались лапать. Быть может, характер трудный? Не каждый парень пожелал бы встречаться с той, что может с лёгкостью навалять тому за любое деяние, что ей покажется «вне границ». Даже подмигивание считалось наглым. Шелли была боевой и резвой, любое соревнование, даже шуточное, она воспринимала серьёзно. Любой спор она выигрывала, так как заставляла обстоятельства сложиться в её пользу. Она была готова ко всему!.. *Но ради чего?* Ответа не было. Ей нужен был смысл жизни, партнёр, срочно! Пока она не разберётся со своими минусами, она считала, что никогда его не найдет. Эмз старалась объяснить той обратное, что «каждому посту находится по хештегу, всё будет отлично!». Шелли, не понимая её странных метафор, уверяла, что, если она хочет найти себе парня, должна отвечать всем критериям: красота, ум, характер. Но несмотря на свой солдатский подход, она не получала достойного любовника. Либо хилый, либо тупой, либо токсичный, либо всё вместе взятое. у неё же тоже были свои критерии. Поход в кино с Кольтом должен был всё изменить. Кольт — ее давний друг, вместе они ладят уже очень давно, а значит, в конце этой встречи, он сможет честно рассказать ей о том, какова она, чтобы потом исправить это в себе и стать более привлекательной особой. *Однако она не знала, что привлекательнее и милее уже некуда.* — Гнусно всё это. Ничего нормального больше не снимают. — Да это ты просто вырос, придурок. — легко и с усмешкой ударила она его по плечу, снимая ветровку, — Кофе будешь? — Хотел бы я верить, что ты ошибаешься. А кофе надо, дай две. — Две ко... кофи? — заливалась хохотом та. — Отстань, чё доебалась-то? Я устал, башка не варит. — Да ладно тебе. Я тоже перестану тебе варить, если будешь так общаться. — охладилась она. — Хорошо, Шелль. Хотя ты мне особо ничего не готовишь... — садился он. Стул заскрипел, давая знать о том, что его бы надо менять. Тишина. Запах готовящегося бодрящего напитка обжигал носоглотку. Так и хотелось, обжечься им полностью и утонуть до следующего утра. Закончив засыпать себе пятую ложку сахара, мексиканка сказала: — Кофе и сигареты - обед и завтрак у взрослых. — тоскливо произнесла та, — Хотела бы я вернуться в детство, в подростковую пору. Закончив фразу, она передала Кольту чашку кофе с двумя ложками сахара. Прямо как он любит. — Жестянка, а не пора. — С чего это ты взял? — Дети же начинают именно тогда взрослеть. — Не, в эту пору какое-то особенное чувство появляется... — Гормоны. Смешок. — Да иди ты! Чего такой серьёзный и грустный? Гормоны-гормоны! — подражала, корча рожицу, она — Сосал невкусный? — Хватит, мне сейчас противно пить кофе из-за тебя! Шелли засмеялась. — Такое чувство, что ты так и не повзрослела. — Такое чувство, что ты уже постарел. — Сейчас обижусь. — поставил он с громом и треском свою чашку, чтобы подтвердить свою шуточную серьёзность. — О не-е-е-ет, мсье Кольтье обижается? Прошу меня простить! — хихикала та. Кольт закончил пить первым. Он решил прилечь на диван и включить случайную передачу. Заполонить уши. Из телевизора сочился весёлый саундтрек из оутро какого-то известного сериала. — Хм, помню, как я, будучи подростком, был однажды на тире. Почти каждый день туда ходил! Но тот раз был особенным. — Ты впервые увидел реальные пушки, а не эти твои пукалки? — уже заканчивала пить кофе Шелли. — Не, постой. Я там игрушку выбить хотел, таким образом только их и получал. Прихожу, там рядом стоит, стреляет девочка, причём ровестница. Круто, думаю, девочки тоже стрелять начали? Наплевав на её присутствие, стреляю пару раз, последняя пуля не попала в мишень. Игрушку я не получил. Собирался я уже уходить, как слышу: «Вы выиграли игрушку! Поздравляю, мисс!». Грустным ухожу домой, какая-то девчушка обыграла меня! Самого точного во дворе! Каждый день она меня преследовала словно: если я прихожу пострелять — она уже там! И всегда побеждала и искренне радовалась, будто в первый раз. — Рассказываешь историю о том, как ты обиделся? Мило. Поплачь мне в плечо, убаюкаю. — Иди ты!.. суть в том, что я позже начал потихоньку влюбляться в неё. Такая искренняя, живая… — И жопа была отличная. — Нам было по девять лет! — А жопа уже отличная. Слушай, я завидовать начинаю! — ..боже.. — вздозхнул горько тот, — короче, она потом... — Подожди, я сейчас пойду переоденусь пока. Потом расскажешь. — Блять.. За дверью её спальни его уже не было слышно. Он закрыл глаза и отдался дивану. на удивление, старые диваны — самые хорошие! Так говорил его батя, ныне покойный. Лишь только толика воспоминаний о нём сохранились, но Кольт продолжал любить его и ни за что не хотел забывать его. Отец живёт, пока помнит его. — Итак, продолжай. Чё там с ней? Перед ним предстала Шелль в оверсайз худи. Настолько оверсайз, что покрывали с успехом ноги почти до колен, так что особо не поймешь, одеты ли на ней шорты или нет. да и не хотелось особо понимать. Ему сейчас не до пошлостей. — Да она меня короче потом в школе буллила со остальными девочками. До конца школы ни с кем не встречался, все до тех пор относились ко мне как к сопляку. — Ты он и есть! Смотри, нюни уже распустил! Не скучаешь по плечу моему ещё? — Да нахрен оно мне далось. Я тут открываюсь, а эта чертовка тут шутит чего-то. — А зачем открываешься? Закройся! Ты же знал, что я так отреагирую. — Надеялся на лучшее. — снова с великой горестью вздохнул тот, — Почему ты такая противная? — Такой уж уродилась. — подсела она к нему. Ноги положила на другой край диван и словно легла на Кольта. — Печально. — отсел он. Её голова слегка отпружинила от дивана. Она осталась лежать. Какое-то непонятно чувство немного сжигало все внутри.. обида? Почти подступили слезы. Но она не должна их показывать. Неловкое молчание. Она всегда его боится. А Кольт сидел и отдыхал. День был наполнен всяким.. дерьмом. — Что смотреть будем? У меня подписка есть. — немного дрожащим из-за обиды голосом сказала она. — Без разницы, я особо смотреть не буду. Я устал. … — Почему я ещё не дома? Шелли спала, а это — фраза, что разбудила её. Этот шум телевизора и дождя так успокаивал... и его ровное дыхание... *Какая у него грудь? * …неожиданно для себя она представила его топлесс. *Какого хера я об этом думаю? * — брезговала та. — Почему я ещё не дома... — вторил тот, вставая с дивана. Он потянулся, размял кости и добавил: — Ладно, я пойду. — Там же дождь. — сонно произнесла она. — К черту! Я пошёл! — зарычал от усталости он и направился было к двери. Но Шелли остановила его и встала перед ним. Прямо у двери, мешая ему коснуться ручки. — Заболеешь ведь, может, останешься? — нет, это не она хотела... это то самое сжигающее чувство хотело, чтобы он остался. Определённо. — Когда это ты начала думать обо мне? И без «маменьки» справлюсь. — Там же холодно! А ещё, а ещё... молния ударит! — по-детски заявила та, — Оставайся у меня чай есть, для особых случаев водка. — Я больше по виски. — Виски у меня тоже есть! — гордо отрезала та, — Я разносторонний человек! — Разносторонняя алкашка. — обжёг он её и повернулся спиной к двери. Кольт направился к дивану. — Можешь на постель лечь, она мягче. — Нет, не надо. *Дурак.* Кольт плюнулся на диван. Не собираясь продолжать с ней диалог, он решил окончательно заснуть и проснуться под утро. Ему помешали уже на начале. Его лицо трогали. — Почему ты не бреешься? Представь, как изменился бы твой образ. Так ты бы ещё и подстригся бы налысо... вылитый бандит! — Чтобы не возбуждать тебя. — вздохнул он. — Фу, блин! — пнула его ногу она, — не, я смотрю на тебя и сразу противно становится, бе! — Ладно, как скажешь. Она присела на краюшек дивана, поодаль от него. Колючий Кольт какой-то стал. *Может, стоило бы придерживаться одного? Он либо противный, либо красавец.* Луна светила ещё ярче, чем полчаса назад. Гром давал о себе и о своей подружке Молнии знать. Даже у природных явлений есть пары. — Извини... сегодня я сама не своя. — Ладно, я особо не обижаюсь.       ... — Тебе вообще плевать? — дрожа спросила она. — Сейчас — да, вроде того. Я устал просто, в какой раз говорю. Знаешь, я уже привык к твоим эмоциональным качелям. *В смысле «эмоциональным качелям»? Психолог какой взялся. Нет уж, это ты чё-то тускнеть и гнить начал.* Чувство усиливалось. Словно изжога, оно пока что умеренно грело глотку. — Капец ты... колючий! Как Спайк! — надуто объявила она. — Хорошо, дай заснуть. — протянул он. — А если не дам? — То идёшь нахуй. — твердо глаголил тот. Она решила замолчать. Пусть скучает по её звонкому и одновременно мягкому, прекрасному голосу! Она встала, и решила ради приличия причесать волосы... честно говоря, Шелль просто боится пауз. Её волосы завивались, образуя завитушки у обоих висков и кудряшки в хвосте. Сняв резинку, она принялась мелодичными, стабильными движениеми спокойно расчёсывать свои фиолетовые волосы. Расческа говорила «Хр-р-ру-у-уст, гр-ру-умс» при каждом движении по её волосам. Иногда было больновато, иногда не очень. Плевать, больнее сейчас могут быть только Его слова... Закончив процедуру, она направилась к дивану. Картина маслом: Кольт пытается найти удобную позу для сна, поворачиваясь, ставя ноги на пол, а потом на диван. Ставил голову на пол, но только после этого понимал, что на подушке все же лучше. Пробовал напялить на себя одеяло, пробовал без него — все неудобно. И всё это сопровождалось вздохами, рычанием и стонами усталости. — Подшипник изображаешь? — зевнула Шелль. — Нет, пытаюсь лечь. Подумав пару минут, Кольт кое-что вспомнил. — Говоришь, кровать мягкая? — Угу. — Не против, если я на неё лягу? — Ладно. — вместе со вздохом выдавила из себя она. На диван теперь больше не хотелось. Она решила зайти к себе в спальню вместе с ним, найти наушники, и послушать кое-чего. А может, Эмз тоже не спит, и сейчас бессмысленно и бездумно серфит соц. сети. Можно присоединиться к ней и пообщаться.. — И нахера я выпил кофе... — слышалось ей вслед. *Потому что я тебе предложила? * … Она нашла наушники. Старые, полноразмерные, но надежные. Вроде Marshall'овские. Она не помнит. Зато помнит первую встречу с Ним. Кольт лег на кровать звёздочкой и спустя пару песен заснул. Кофе не действовало. Она села где-то рядом, повернувшись к нему спиной. Открыла мессенджер — пользователь Emzzzie24h в сети. — привет, тоже не спишь?

— Ага, Поко сейчас лежит у меня и спит, а сама что-то никак. а сама чего?

— подожди, а мортис знает?

— О Поко? Нет))0)

— капец. ну у меня практически та же самая ситуация, сижу на кровати, слушаю музыку, а кольт дрыхнет.

— Он что, домой не пошёл?

— дождь.

— А, жесть, точно. Стоп, а вы, это...

-???

— Вы трахались?)

— чё??? ты из ума выжила???? нет кншн, боже.. пиздец ты.

— Каапееец

— чё капец?

— Да пора бы уже.

— всмысле???

— Пххахахаха, ты чего, не понимаешь? Он тебе глазки строит!

— он меня пять раз нахуй послал!!!

— Ну, у каждого любовь по-разному проявляется...

*А ведь точно.*

— А вдруг это и вовсе намек, приглашение))

— да иди ты, он точно не мне строит глазки. сегодня таким противным оказался, просто жесть.

— Дак он рефлексирует.... или как там говорится...

— чего?

— Крч, если ты ему противна — он тебе противен становится.

... — не, бред.. ладно, я тоже лучше пойду спать, давай, до утра не сиди, покеда.

— Постараюсь, спокойных снов <3 <3 <3

… Пожелание спокойных снов осталось без ответа. Вздохнув, Шелль сняла с себя худи, надела на себя лёгкую бирюзовую футболку, которая валялась на табуретке, и легла на кровать, однако своей спиной почувствовала какое-то тепло. Обернувшись, она поняла, что легла на руку Кольта. — Ай. — сонно протянул тот. Поскорее укутав под одеялом всё, что находилось ниже края футболки, Шелли спросила: — Не спишь? — Нет.. Это чертово кофе все испортило.. … — Я тоже не могу. Хотела лечь, но что-то перехотелось... нет, не из-за твоей руки. ... — Жесть, как же тут жарко. Шелль, открой окно, пожалуйста, если оно тут вообще есть. — Хорошо. — отозвалась та, а потом шёпотом продолжила, — за «пожалуйста» отдамся. — А? — Ничё, забудь. Она потянулась к окну, стараясь не отпускать одеяло. Наконец открыв, она, даже в некоем триумфе над силами гравитации, поворачивается и видит, как он снимает свой свитер. *Чёрт, его... грудь?* Она натурально глядела на его грудь, ровную, спокойную, освящаемую лунным светом. Не то, чтобы хилую, но качком не назовёшь. Как же маскулинность эта вся. привлекает? *Черт, какого хуя?* — Какого хуя? — словно вторил ее мыслям он, — Ч-чего смотришь? Снова это чувство. Теперь оно не обжигает, а тёпло обволакивает все внутренности Шелли. Об одеяле она уже и позабыла, ее руки ослабли, а одеяло покорно опустилось на пол. — Надень штаны, а? — закрыл глаза ладонью он. *Блять!* Одев то, что валялось на полу, она торопливо легла в кровать, укуталась в предательское одеяло и повернулась к стене, стараясь не замечать на себя взгляды его. *Всё, опозорилась, извращенка, дура!* ... Он тоже лёг. Молчание. Сердце стучит, голова болит. Душа требует помощи. … Её затуманенный разум уже собрался в царство Морфея, как она слышит вдруг еле приглушённый смех откуда-то справа. Громкость смеха всё увеличивалась, его уже перестали глушить подушкой. Шелли привстала, повернулась, встретилась своими глазами с его. — Ч-чего ржёшь? — от стыда, отчаяния и вихря других смущающих чувств улыбнулась кротко она.       Тот вместо ответа проронил ещё несколько смешков. Она недоумевающе глядит на него. — Классные бёдра. — не переставая смеятся ответил он. *Чё?..* Заметив, как она тупеет свой взгляд где-то на одеяле, он потряс её за плечи, и, улыбнувшись во все зубы, сказал, не переставая ржать: — Ты мне нравишься, Шелль! Н р а в и ш ь с я! — заливался смехом Кольт. Ситуация настолько абсурдна, а его смех настолько заразителен, что в полном непонимании и конфузе, она присоединяется к нему. ... Как только животы начали уже реально болеть от смеха, они перестали. Они вдвоём глядели на потолок с минуту. Пытаясь анализировать, что сейчас произошло, Шелли кое-что шокировало. — Я... нравлюсь тебе, Кольт? — Да, сказал же. Ты милая. Ещё одним комплиментом он сокрушил голову некогда боевой Шелли. Словно подросток под гормонами, она находилась словно в другоп пространстве... вместе с ним... Оно такое лёгкое, такое... крутое, веселящее, щекочащее. Кольт спустя мгновения увидел на себе Шелли, та поставила свои ладони по обе стороны рядом с головой. Нос к носу, глаз к глазу... губы к губам. Она улыбалась, а глаза, затуманенные не то усталостью, не то даже животной страстью, глядели в душу. А он продолжал ловить кайф с этой непонятной ситуации. — Ты мне тоже нравишься, клоун. Две ложки сахара, его любимый цвет, его револьверы, его квартира, его полка с книжками, его лицо — она изучала его досконально, сама не понимая, почему. Теперь все стало явным. Он — теперь её, она — теперь его. Сердце начало биться ещё чаще, а то чувство, смешанное с похотью и чистой любовью, захватило её тело. — Я тебя не п-просто люблю, я. — начал тот. — ..тебя обожаю. — продолжила та. Они сошлись в долгом и продолжительном поцелуе. Она тёрлась, двигалась, была живой, а он — наблюдал и, словно, заряжался энергией. Она встала, опустилась, сняв с него нижнее бельё. Это несколько озадачило Кольта: — Подожди, я не считаю, что... — Хватит думать, расслабься и получай удовольствие... Придурок. — последнее слово Шелль сказала с огнём в глазах, прожигая его насквось. Это слово было сейчас самым сладким в мире. Слаще чем «милый», «дорогой». Её «придурок» было слаще всех. Когда же он оказался внутри неё, она, приняв вертикальное положение, возвысилась над ним. Она сняла футболку. Их лица покрылись ещё одним слоем червонной краски. Футболка полетела на пол, там же, где и валялись её штаны, которые она сняла в процессе. Следом полетело бра. Она начала с стабильных, медленных движений. Разогрев. Её ладони коснулись и опёрлись об его грудь, столь желанную, столь крепкую, и, даже.. юношескую. Он, увидав её грудь, поспешил по привычке закрыть глаза, но его уха нежно и тихо коснулись её слова: «Открой глаза и кайфуй». Сердце стучало вне себя, какое-то чувство, подобное ветру, пронеслось по всему телу. То тепло, что обволакивало Кольта, успокаивало и заряжало одновременно. То же самое чувство словно прыскало из фиолетоволосой. Движения ускорялись, грудь прыгала чаще, кровать скрипела громче. — Чё-ё-ёрт... — протянул он. Их стоны наполняли комнату. Они не думали о приличности — у них своя вселенная, они в ней одни, следовали девизу из одного слова: «Кайфуй». Движения стали подобны ветру, они стали быстрее раза в 2, они обы проявляли инициативу, прекраснро понимая друг друга. Животная, но донельзя прекрасная похоть. … — Чёрт, я скоро. Поняв его без лишних слов, та остановилась, он вышел из неё, и, неожиданно для Кольта, быстро сомкнула свои губы на его головке члена и продолжила движения с такой же скоростью, но уже работая ртом и языком. Финал. — Ох блять, я в раю, а меня трахнул ангел... ебать.. — получил шок он. Это никак более назвать нельзя. Именно шок. От передозировки удовольствием. Она же, смотря ему в глаза, сглотнув и отдышавшись, ответила: — Двояко... отвратительно, — вытерла она рот, — и охуенно. Она легла на свое место, устремив взгляд на потолок. Она словно видела звёзды. Одну из них она бы определённо назвала бы «Кольт». Кольт, оправившись от шока, добавил: — Я лишился девственности... с тобой. Никогда бы не подумал. — Говоришь так, б-будто это достижение. в таком случае нам придётся ещё многого достигнуть в этой кровати. Смешок. — Что правда, — вздох, — то правда. — Он опустил свою руку в шёлковые волосы Шелли, периодически гладя их.