Цветы

Уиллджек гасит оптику, сжимая в манипуляторах стебли в упаковочной ленте. В насыщенных фиолетовых гелиотропах прятались голубые незабудки, букет заботливо окутывает чёрная бумага, закреплённая фиолетовой ленточкой. Какой по счету это букет, рэкер не помнил – он приносил их каждый орн, однако подобный букет только роковой цикл, самый болезненный и грустный в его активе. По броне стукают капли дождя, скатываясь слезами вниз, давая этим самым место другим капелькам, что принимали разрешение. Уилл не любил дожди, в отличие от него. Казалось, медик только и выглядывал в земных синоптиках примерную дату, когда должен был быть дождь, да и не только на Земле – когда они вернулись домой, никто не ожидал изменений в атмосферах, что сказалось на появлении такого явления, что, предложительно, был похож на земной дождь. Учёные разводили руками, но приняли новое состояние погоды. В любви к дождю они были разны. Они, в целом-то, не только в этом расходятся во вкусах. Другой любой посчитал бы их дуэт глупостью, однако они любили друг друга, будто бы были последними причинами жить и верить в такое слово, как «любовь». А она есть на самом деле. Была и будет, Джеки, почему-то, не сомневался. Взяв букет немного нежнее после того, как послышался один треск ветки, Уиллджек слегка приоткрыл оптику, устремляя взгляд в цветы. Медик очень любил этот цвет, что было очень странно для него. Джеки, до определенного момента, считал, что медику бы какого красного да по-темнее, да и характер на то подсказывал, а тут.. Фиолетовый. Только вот цветы были безразличны медику – он не имел особого вкуса в этих растениях. Поэтому Уиллджек выбрал сам – цветочные олицетворения преданности и вечной памяти. Сам он любил голубой и его оттенки, поэтому, взяв совет в одного из иаконских флористов, подобрал именно такой букет для.. Особенной встречи с ним. В обычные циклы он приносил разные букеты, неважно каких цветов, главное, чтобы всё в округе этого места не было таким мрачным. Уилл пытался разбавить атмосферу цветами, и это у него получалось. Рэкер вздохнул и глянул немного выше – на холло. Он такой счастливый тут, что Джеки снова улыбнулся. Как и прошлые разы, его улыбка заставляла поднимать самого себя с грази и идти дальше, в независимости от того где, когда и как он улыбался. И ради этого минутного счастья его бонди Уиллджек был готов на всё и ещё немного. — Я сам делал, потому немного неухоженно и криво, — неловко говорит Джеки и приседает. Мех забирает уже увядшие цветы и кладёт вместо них новые. — Надеюсь, тебе понравиться. Раньше рэкер считал тех, кто разговаривает в подобной ситуации, глупыми и не в своём уме. А сейчас он и сам стал «глупым» и «не в своём уме», однако стесняться и скрывать это рэкер не имеет желания. Уиллджек поднимается и его улыбка стает теплее. – Я бы хотел тебя увидеть, — тихо говорит мех свои мечты. — Коснуться твоих манипуляторов и никогда не отпускать. Оберегать сильнее прежнего, — хмыкает. — Извини, что не смог сделать так сразу. Возможно, при таком раскладе, ты бы был сейчас со мной. Уиллджек затихает на клик, думая. — «Мы начинаем ценить что-то только после того, как потеряли это что-то», — уже без улыбки цитирует Джеки. — Я знал это, но, почему-то, не хотел брать во внимание. Я считал, что между нами такого не произойдёт. А оно вот как.. — голос стихает. — Извини меня. Я хотел тебя уберечь. Ото всех, но уберечь от самого себя.. Не смог, — капля омывателя смешивается с каплей дождя. — Мне не хватает тебя, солнышко. И я очень скучаю за тобой, Рэтчет. За воротами оздобленного забора скрывается белый корпус Уиллджека, что неспешной походкой выходил из центра монументов. Почти в середине стоял один красивый и важный для многих монумент славы, а возле него лежал букет, подаренный Джеком, несколько кубов энергона и холограмма ушедшего. Рэтчет умер ровно астроцикл назад от остановки Искры. Врачи не могли ничего сделать примерно так же, как и после найти причину дезактива. Того цикла они повздорили и Уилл не выдержал – ушёл, громко захлопнув двери. Бело-рыжий медик остался сам, в пустой кварте и знал, что через джоор Джеки будет здесь, извиняться, и Рэтчет простит. Они примут по кубу и отправятся спать. Но Уиллджек через джоор не появился. Он вернулся ближе к ночи, остынув и начиная извиняться уже с порога. Однако ответа на прощение он не услышал. Не услышал вообще ничего и не услышит больше никогда из его уст. Рэтчет лежал мёртв на полу их спальни, а с его приёмника тянулась дорожка энергона. Уилл до сих пор считает себя виноватым, непрощенным и провинившемся. Прощения было просить не у кого, что огорчало мечника более всего. Он потерял то, к чему так долго шел и больше никогда не сможет себе это простить. Гелиотропы – цветы преданности, что говорили о однолюбстве Уилла, преданности только ему, Рэтчету. Незабудки – цветы вечной памяти и воспоминаний в знак того, что Джек будет всегда помнить своего бондмейта, пока не присоединится к нему сам.