Singularity

Осенью утро всегда ощущается по-другому, в отличие от остальных времен года. После жаркого лета, когда ночью можно было и вовсе не укрываться, дома стало слишком прохладно, чтобы спать под одним слоем пододеяльника. Теперь Леоне и Бруно приходится ютиться и зарываться в одно большое одеяло, плотно прижавшись друг к другу. Но и от того становится тепло на душе — Бруно вслушивается в мерное дыхание Аббаккио и пытается уловить стук его сердца. Так спокойнее. Ему практически никогда не удавалось заснуть одному, только когда Леоне рядом с ним, тот чувствовал себя комфортнее. По ночам Буччеллати страдал от кошмаров, всё преследующих и пытающихся поймать его во снах. Но если Аббаккио был под боком, уже ничто не могло его потревожить. Словно бы все эти ужасы растворялись с приходом Леоне, оставляя за собой только след от дымки, как напоминание. Сегодня было всё так же холодно, как и в предыдущие дни. Даже сквозь закрытое окно пронизывающий холод пробирался в комнату, словно коварная змея. Несмотря на время, небо было светлым и из-под серых туч, в разброс заполонявших пространство, едва выглядывала луна. В очередной раз Буччеллати засыпал с трудом. — Снова беспокоят эти плохие сны? — неожиданно вдруг тихий шепот прервал нескончаемую тишину. Леоне взглянул ему прямо в душу. Пусть и комната была погружена в полную тьму, глаза Бруно сверкали ярко, так, как не светит самая яркая звезда в этом мире. — Да, не думаю, что смогу уснуть, — он медленно проговоривал каждое слово, ставя паузы, вновь задумываясь, а потом поспешно добавил, — Впрочем, как и всегда. — Но ты постарайся, — Аббаккио придвинулся ближе к нему и мягко приобнял того за плечи. Их отношения уже давно перешли за рамку «просто хороших приятелей», но никак не могли сдвинуться с мёртвой точки. Леоне никогда не стоило лишнего труда быть рядом с Буччелатти. Он будто был той самой батарейкой, что заряжала его на целый день не хуже кофе с молоком, оттенок которого так сильно напоминал смуглую кожу Бруно. Он все еще помнит, как среди множества людей, в толпе безликих прохожих искал неизвестность. И это чувство ожидания не желало так просто покидать его, словно намертво вцепилось. Однажды эта неясность стала посещать его во снах. Они были о фигуре, что облачена в белое, чьё смутное лицо не могло стать различимым. Но одно он запоминал всякий раз — те странные ощущения, после которых следовало опустошение, будто он что-то упускает. Размытый силуэт был молчалив, лишь пристально устремлял свой «взор», зовя за собой. И Аббаккио следовал за ним. Сон этот был словно отражением прошлой жизни. Однажды, Леоне по воле судьбы, а может и по собственному желанию столкнулся с ним. Всё было так же, как и во сне. Тяжелый ливень стучал по крышам, барабанил по стёклам и своими крупными каплями не давал и шанса разглядеть что-то. Но облик Бруно в то мгновение он мог различить ясно — тот встретил его тёплым взглядом, выбивающимся из-под тёмных копн волос. /// Кажется, в комнате заметно потеплело. Бруно, пришлось немного раскрыться. Он снова всматривался в лицо Аббаккио и взглядом очерчивал черты лица, что днём были напряженны и сосредоточенны. В состоянии покоя они будто смягчались. Свет от фар проезжающих машин мельком освещал пепельные волосы, прядями ниспадавшие на лицо. Буччеллати задремал под звуки спокойного сопения, но спустя минуту снова открыл глаза и окинул взглядом комнату, остановившись на балконе. Он медленно и осторожно приподнялся с кровати так, чтобы не потревожить сон соседа и порылся в карманах своих брюк, лежащих неподалёку. Достав оттуда сигарету на пару с зажигалкой, он тихими шагами направился в сторону дверцы и вышел. Ночной пейзаж встретил его прохладой и огоньками, мерцающими где-то вдали. Он неспешно зажёг пламя, поднеся к нему сигарету и сделал затяжку. Едкий дым постепенно заполнял легкие, заставляя чуть прокашляться. Всё-таки, давно парень не курил. Бруно оперся локтями о балконный забор и стал наблюдать за тем, что происходит снаружи. Постепенно на дорогах стали проезжать больше машин, на тротуарах появлялись сонные люди, спешащие на работу в столь раннее утро. Юноша потушил сигарету в пепельнице и оставил её там же. Бруно услышал копошение позади себя и обернулся. На балкон зашел Аббаккио. — Ты чего опять не спишь? — он спросил хриплым голосом, протирая замыленные глаза. Волосы его были растрёпаны, а из-под них выбивались отдельные нити. — Да как обычно. Говорил же, — отозвался притихший голос, — Зайдём? В ответ ему молча кивнули и они снова вернулись в спальню. К тому времени она по-тихоньку наполнялась тёплым цветом. Леоне невольно засмотрелся на мягкие черты лица парня, словно светящиеся в лучах просыпающегося солнца. Они освещали его щёки и мерцая перекликались в зрачках, в которых плескалось море с чистым оттенком синевы. Бруно приблизился к нему так, что Аббаккио мог чувствовать, как его дыхание опаляло шею, в которую тот уткнулся. Еще через мгновение Буччеллати поднял голову, одарив его ласковым взглядом и отодвинул прядь серебристых волос перед тем, как лёгким движением припасть к столь желанным губам. Леоне, поддавшись, медленно выдохнул прямо в поцелуй и осторожно взял лицо Бруно в свои руки, отвечая ему с такой же умеренностью. Он приминал губы Буччеллати, слегка покусывая их, аккуратно, чтобы не причинить боль. В этот момент не чувствовался даже мороз, проникающий из открытого балкона, хотя руки Бруно дрожали неистово и сердце билось так, как будто желает поскорее выпрыгнуть из груди, но это происходило из-за потока искрящихся чувств, которые они сейчас испытывали. Были только Леоне и Бруно, которым важны ощущения и желания обоих. Они отстранились спустя некоторое время, завороженно смотря друг на друга, будто ожидая, пока кто-то не заговорит первым, но оба понимали, что не нуждаются в лишних словах. И они оба понимали, что в этом громком молчании отзываются обещания о том, что они обязаны провести остаток существования вместе. Буччеллати и Аббаккио, казалось знакомы всю жизнь, будто они родственные души, поклявшиеся снова встретиться, несмотря ни на что. Возможно, так и есть.