Acceptance Of Fate

Несмотря на обретенную однажды матрицу лидерства и всю ту мудрость Праймов, что в ней хранилась, Оптимус все равно ловил себя на мысли, словно он находится, отнюдь, не на своем месте. Ответственность за жизни автоботов, ответственность за людской мир и эту хрупкую планету, ответственность за благополучие их всеобщей миссии и достижение победы. Ответственность. Прайм никогда не подавал виду, однако, не единожды осознавал, как же сильно он хочет избавиться от Нее. Вернуться на ворны назад, к той поистине беззаботной жизни. Иронично, ведь тогда, будучи Орионом Паксом, автобот ощущал в своих целях и достижениях немало важности. Он не гнался за славой и всеобщим признанием, напротив, довольствовался каждым джоором, проведенным в архивах. И эти астроциклы, казалось, были самыми значимыми в его жизни. И вот он здесь. От былого Ориона остались, разве что, глубоко потаённые желания да воспоминания. А может быть, еще и страх. Разве что, раньше не было так страшно, раньше юному боту не было нужды планировать, разрабатывать стратегические планы, не нужно беспокоиться о множестве столь близких искр, что находятся только лишь под его защитой. Но разве Прайм может бояться? Не подавая виду - вероятно. Кто бы мог подумать, что за лазурной оптикой, что веет холодом суровых льдов, может скрываться нечто подобное? Оптимус хотел бы верить, что никто из его товарищей никогда об этом даже и не задумывался. Лишний повод для беспокойства. Наноклик. И еще один. Автобот невольно сжимает ослабшие манипуляторы, оглядываясь по сторонам. Неужели это конец? Кажется, Юникрон был повержен. А тот, с кем Прайм мысленно уже давным-давно успел распрощаться? Живой, шлак подери. И вновь вылез, что бы ни произошло. Однако, сил взглянуть в алую оптику катастрофически не хватает. Он лишь выжидает, опустив шлем, будто бы напрашиваясь хоть на малейший диалог. Хотя бы на что-то, спустя столько ворн войны. Шарк. Его искра по-прежнему предательски колеблется, стоит вспомнить былые времена. Она до сих пор небезразлична к тому, кто столько астроциклов топил народ в зыбучих песках войны. Было ли это взаимно? Шлак его знает, ему от того не лучше. При любом раскладе не лучше. Впрочем, вспомнить хотя бы, сколько раз пепельный мог с лёгкостью убить своего заклятого врага, однако, тормозил. Отчего бы? Ох, как не хочется подтверждать глубоко сокрытые, практические похороненные мечты. Он ничего не сказал. Не Прайму точно, но тот слышал - Мегатрон отрекся от тирании. Отныне нет былого лорда. Видимо, ощутить на себе то же, что ощущали и другие - не так то приятно, ха? Но Оптимус не собирается растягивать брийм за бриймом, пребывая в молчании. Взгляд прошелся по каждому автоботу, с кем Прайм, так или иначе, сражался бок о бок все эти астроциклы. Но на одном пришлось замедлиться. Ровно на клик. Юный солдат, переполненный харизмой и мечтами. Тот, кто однажды, чуть было, не стал новым Праймом. От его голубой оптики достаточно давно веяло... Особым вниманием и теплом в сторону Оптимуса. А последний тактично не замечал. Для него каждый новый взгляд, каждый новый диалог или сражение бок о бок друг с другом - ничто иное, как... Он даже не знал, как бы это лучше охарактеризовать, шлак. И вновь скрежет внутри, будто бы искра готова разорваться на две части. И вновь она не может определиться. А ее носитель так устал. В потоке столь противоречивых чувств и эмоций, самое правильное, что ему оставалось, так это не подавать виду. Ни в одну из сторон. Так будет лучше. Лучше для всех. Эгоистично ли? Вероятно, но Прайм правда не знал, куда себя деть. Его до сих пор не угасший огонек любви к самому ненавистному ботами существу, его неопределенность по отношению к юному бойцу и, вместе с тем, своему Спасителю. Его... Просто рвет каждый брийм от этих мыслей. Но сегодня все изменится. Настало время для последнего обращения к своим товарищам. И, по совместительству, самого... Облегчающего, для носителя матрицы. Ведь, вопреки всем своим предубеждениям, теперь он на самом деле понимал, чего действительно желает. И желание это было, отнюдь, не в том, чтобы соединить с кем-нибудь искру. И вновь ирония. Когда-то, юный Орион жил одной лишь мечтой о том, как он, в один прекрасный день, соединится со своим единственным воздыхателем. Теперь же, отнюдь, эта мечта казалась слишком наивной. Куда не посмотри - такое разочарование для Пакса. А для Прайма? Напротив, освобождение. Ведь в этот день он воссоединится с великой искрой.