Осень в тепле твоих объятий

За окном кружились в осеннем вальсе багровые, оранжевые и жёлтые листочки, срываемые с высоких многолетних деревьев ласковым ветерком. Красивой завесой они плавно опускались на землю, ложась разноцветным, шуршащим под подошвами ковром. В этом году осень была поистине прекрасна — Уильям давно так не любовался этим временем года. Обычные сырость и грязь, свойственные сезону, вгоняли в апатию, сейчас же прохладный ветерок, выглядывающее из-за облаков солнце и золотистая листва дарили тёплое ощущение уюта и уединения. Уильям перевёл взгляд на корпящих за заданием детей — они усердно решали математические примеры по недавно пройденной теме. Установившаяся тишина нарушалась лишь свистом ветра, стуком пера и шуршанием бумаги. Эти звуки были подобны музыке, напоминающей о былых временах. Воспоминания стремительно заполняли его голову, больше не причиняя боли, лишь отдаваясь щемящей сердце светлой грустью. Математика была его лучиком света, который рассеивал мрак тяжких обстоятельств, а работа в университете — словно другой жизнью, от чего-то кажущейся самой правильной. Заняться преподаванием предложил изначально Шерлок, который видел, как Лиам томится без своего ремесла, ведь оно было неотъемлемой частью его жизни, позволявшей на несколько часов посвятить всего себя любимой науке и тем, кто готов с таким же трепетом впускать её в своё сердце. Уильям, несмотря на огонёк, блеснувший внутри, лишь покачал головой, услышав эту затею. Возвращаться к профессорству почему-то не хотелось. То ли от количества забот, которые снежной лавиной свалятся на его голову, то ли от напоминания о прошлом, которое будет преследовать его изо дня в день. Всё изменилось в один летний денёк, когда Уильям сидел на лавочке в парке за чтением томика по высшей математике. Он перелистывал страницы, увлечённо пробегая взглядом по каждой строчке, пока к нему не подошли девочка с мальчиком — брат с сестрой, как нетрудно было догадаться, являющиеся простыми детьми, такими же, как он когда-то, но проживающие в более лучших условиях, что несомненно радовало. Малыши отличались любопытством, поэтому решили поинтересоваться, что же читает этот молодой человек с таким упоением. Эта встреча стала отправной точкой — Уильям загорелся идеей обучать детей, потому что искорка, что зародилась в их глазах при виде цифр, ещё совсем непонятных, но влекущих своей загадочностью, была несравнима ни с чем. Тогда Уильям устроился работать учителем в местную школу, где как раз не хватало специалистов своего дела. Они с Шерлоком жили в отдалении от небольшого городка, где могли спокойно существовать подальше от лишних глаз и мирской суеты. Это был сказочный вариант будущего, о котором Уильям и не смел мечтать: он занимается любимым делом, рядом с ним дорогой человек, а братья и друзья, нашедшие каждый своё счастье, часто приезжают на праздники и постоянно посылают письма. — Осталось пять минут до окончания урока, поэтому поторапливайтесь, — предупредил Уильям. В этот момент раздался громкий стук распахнувшейся двери, в которую буквально ввалился молодой человек, споткнувшись о порог. — Привет, Профессор. Шерлок Холмс, бесцеремонно заявившийся без какого-либо предупреждения в его класс, порядком удивил Уильяма, правда только неожиданностью визита, а манеры, или же их отсутствие, были привычны. Мориарти с широко распахнутым глазом молча наблюдал за ним, только исправив: — Учитель. — Да, именно это я и имел в виду. Воззрившиеся на странного человека дети, в миг отвлекшиеся от своих работ, переводили растерянный взгляд с него на учителя, недоумевая, что вообще здесь происходит. Наконец Шерлок понял, что явно чему-то помешал. — Я рано, да? — он виновато улыбнулся. — Мы уже заканчиваем, можешь пройти. — покачав головой, ответил Уильям, подавив смешок, рвущийся наружу, Шерлок выглядел, как растерянный и немного смущённый котёнок. — Ребята, сдаём листочки. И познакомьтесь с мистером Холмсом. Это мой друг. Шерлок лукаво улыбнулся и прошмыгнул между рядов, направляясь в сторону учительского стола, на который ученики, подходя, складывали свои работы. Подвинув аккуратные стопки бумаг, он присел на край деревянной лакированной поверхности и стал наблюдать за происходящим вокруг. Уильям выглядел в такой обстановке как-то по-особенному привычно и правильно, будто профессия учителя была предписана ему с рождения. То, как он улыбался окружившим его стайкой птичек детям, отвечал на их вопросы, а иногда ласково поглаживал по голове, создавало вокруг него ореол спокойствия и уюта. Лиам был счастлив, и это так сильно грело сердце Шерлоку, что он непроизвольно улыбнулся, зная, что его глаза сейчас, как выражался Уильям, буквально светятся от чувств, пышущих внутри. — Мистер Холмс, — робкий голосок откуда-то сбоку отвлёк Шерлока от собственных мыслей, и он повернулся к его источнику. Мальчик лет десяти смотрел на него с читаемым в каждой чёрточке лица любопытством и нервно отдергивал край кофточки. — А вы тоже пират? Неожиданный вопрос сначала ошарашил детектива, который, склонив голову, смотрел на мальчика, не зная, что и сказать. Девочка, стоявшая рядом, недовольно фыркнула и сказала, обращаясь сначала к однокласснику, а потом и к самому Холмсу: — Джек, ты же знаешь, что это было неправдой. Не обращайте на него внимания, учитель всего лишь пошутил, а он поверил каждому слову. Шерлок перевел взгляд на Лиама, который посмеялся с разыгравшейся перед ним сценки. Выдуманная им история о прошлом пирата пришлась детям по вкусу гораздо больше, чем о случайно полученном ранении. Наконец поняв, что к чему, Холмс усмехнулся и произнёс: — Нет, я не пират, хотя мечтал стать им в детстве. Но всё же скажу вам, что одно сокровище я сумел украсть. — он таинственно улыбнулся, а мальчик, внимавший каждому слову, с искрившимися глазами посмотрел на него. — Какое? — спросил он, желая услышать подробности интересной истории. Шерлок вновь посмотрел на Лиама, который прекрасно понял, к чему он ведёт, и всем своим возмущенным видом пытался скрыть охватившее с головой смущение, надеясь, что ученики, в силу своего возраста, не поймут двусмысленности взглядов. — Настоящая дружба. Простой ответ прозвучал из уст детектива, много значащий для двух единственных взрослых в этой комнате и немного разочаровавший требующих приключений детей, особенно Джека, который, вздохнув, ушёл собирать свои вещи. Постепенно дети покинули кабинет, попрощавшись с учителем Уильямом и его странным, но очень притягательным другом, оставив этих двоих наконец-то в уединении. — Ты им понравился, — заключил после небольшого молчания Уильям. — Как ни странно, я хорошо общаюсь с детьми, — улыбнулся Шерлок, вспомнив свою банду мальчишек в Лондоне, которые за пару фунтов готовы были обежать весь город вдоль и поперёк в поисках нужной информации. Уильям сложил листочки в ровную стопку и убрал её в ящик. — Я не ожидал увидеть тебя здесь, Шерли. — Я просто раньше закончил со всеми делами, а ещё очень соскучился по тебе. — ответил Шерлок и провёл кончиками пальцев по тыльной стороне ладони Лиама, покоящейся на краю стола. Щекочущее прикосновение вызвало мурашки. — Всего несколько часов, — добродушно усмехнулся Уильям, хотя прекрасно понимал его чувства. — Долгих, утомительных часов, — поправил Шерлок, и взяв его руку в свою, немного потянул к себе. — Так что иди скорей сюда. Уильям обернулся на дверь, не решаясь двинуться в сторону Шерлока. — Никого нет. Мориарти вопросительно посмотрел на него. — Я проверил. — Кто бы сомневался, — посмеялся Уильям и нырнул в распахнутые объятия, облегчено вздохнув от накрывшего с головой тепла. Он чуть отстранился, чтобы иметь возможность видеть донельзя довольное лицо Шерлока, чуть возвышаясь над ним в таком положении. Его руки, приобнимая за шею, перебирали длинные тёмные пряди, пока Холмс, чуть ли не мурча от ласки, поглаживал его талию. Уильям перевел взгляд на его губы и приблизился. Находясь всего в паре сантиметров, обжигал дыханием, но не касался, желая немного подразнить, и Шерлок, будто безмолвно соглашаясь на эту игру, терпеливо ожидал, только сердце его участило свой бег. Наконец, сгорая от желания поцеловать возлюбленного, Уильям коснулся его губ, целомудренно и ненавязчиво, будто в первый раз, когда пылкая влюблённость горной рекой разливается внутри и все движения робкие и неуклюжие, но чувственные и чистые. Шерлок, полностью отдавая всю инициативу, позволял ему действовать в желанном темпе и растворялся в тепле ладоней, обхвативших его лицо. Лиам всегда был таким нежным и неторопливым в любви, каждой секундой наслаждаясь, удовольствие растягивая до предела так, что дрожь прошивала все тело Холмса, а по ногам слабость разливалась, мурашками пробегая по позвоночнику. Шерлок любил так сильно, что хотелось рассказать об этом всему миру, но он мог лишь шептать о своих чувствах так, чтобы только Лиам знал сокровенную тайну его сердца, да перед звёздами не бояться проявлять свои чувства — они сверкают всегда ярко и радостно, принимая их с теплотой и радушием, неизменно, как и всех людей, разных, но равных перед вселенной. Уильям кончиком языка пробежал по нижней губе, прося приоткрыть уста, и скользнул им дальше. От бережной ласки кружило голову. Он чувствовал, что, если бы не крепкая хватка Шерлока на его талии, вряд ли бы удержался на ногах. Лёгкие горели от нехватки воздуха, но отстраняться совсем не хотелось — ему бы напиться чужим дыханием, раствориться в сладком мёде его уст. Но поцелуй всё же пришлось разорвать, наслаждаясь повисшей тишиной, нарушаемой тяжёлыми вздохами. Щеки Уильяма покрылись румянцем, придавая ему особое очарование, — Шерлок любовался, видя его таким настоящим, зная, что только он может лицезреть эти эмоции на его лице. Чуть покрасневшие влажные губы сверкали в отблесках солнца и соблазняли, как драгоценности пирата, а Шерлок ведь уже зарекался сегодня, что хотел им стать... — Я думаю, мне нужно заходить почаще, — наконец произнёс Шерлок и улыбнулся в своей манере. — Только в следующий раз не сшибай пороги, — посмеялся Уильям и оставил поцелуй на щеке Шерлока. Солнце за окном с каждой минутой опускалось всё ближе к горизонту, и багряные лучи окрашивали деревья и домики сказочной алой пеленой. — Идём домой, Шерли. — произнёс Уильям с улыбкой, понятной лишь Холмсу. Она говорила гораздо больше, чем слова, только, пожалуй, глаза могли сравниться с ней красноречием. Дом Шерлока был там, где Лиам, который — он знал наверняка — чувствовал то же самое. Две заблудшие души, нашедшие друг в друге самих себя, два человека, ставшие друг другу надёжной опорой. Сжимая его ладонь, переплетая свои пальцы с его, он ощущал небывалое умиротворение, будто весь хаос, царящий внутри, наконец-то пришёл в спокойствие, а все мысли разложились по полочкам, прогнав ненужные тревогу и печаль. Уильям смотрел в его глаза, нежной синевой ласкающие, ловил витающие в воздухе редкие золотистые листочки и понимал — осень больше не будет сырой и пронизывающий до костей. Она, уютная и успокаивающая, бережно заворачивая в тёплое одеяло, подготавливает к предстоящим заморозкам; она яркая и мрачная одновременно, но мрак этот не пугает, он влечёт, он своей тьмой спрячет и защитит; она, как Шерлок, любящая и особенная, потому что кажется, будто принадлежит только тебе, создавая странное ощущение родства, словно старый друг за чашкой чая выслушивает всё, что лежит камнем на душе, и прекрасно понимает. Они шли вместе по узкой тропинке, направляясь к своему небольшому, но наполненному семейный уютом домику, вслух планируя оставшийся вечер, зная, что, уставшие и соскучившиеся, проведут его в объятиях друг друга за разговорами и чтением книг. И пусть весь мир подождет, потому что это была их осень, листопадом, словно золотистой завесой, спрячущая два влюблённых сердца.