Природа сексуального унижения

      — Сколько можно… Тойя снова стоял перед ним на коленях. Шото, уже не в первый раз наблюдавший с его стороны подобное, только устало вздохнул и закатил глаза.       — Сколько можно, я тебя спрашиваю, а? - он поставил каблук своей школьной туфли ему на плечо, несильно раскачивая того вперёд-назад.       — Каждый раз, когда я прошу отвязаться от меня, ты лезешь всё больше и больше! Тойя не смотрел на него, уставившись в пол. Изображать виноватый взгляд не было смысла, он не испытывал за происходящее вины. Более того, оно ему нравилось.       Шото убрал с его плеча каблук и недовольно скрестил руки на груди. После, всё так же устало, потёр свою переносицу.       — В который раз это уже происходит.? — задал он вопрос не столько Тойе, сколько самому себе. А может быть, и вовсе в никуда, ведь самому себе он на него ответить не мог. Тойя ему определённо не нравился. Не нравился тем, что навязчив. Не нравилась его примитивность и, в плохом смысле слова, простота. Не нравилось ему также и то, что сколько раз бы он не просил прекратить, светловолосый нахал никогда не воспринимал слова Шото всерьёз. «Для него это всё просто смешная игра, а для меня — очередная головная боль.» — думал последний.       Было и ещё кое-что, что ему не нравилось…а может, и нравилось, просто он сам об этом не знает. А может и знает, просто не признаёт, беспокоясь, к чему в итогу приведут подобные мысли. Шото никогда не был глупым, и может быть, у него было не очень много отношений за жизнь, всё же какие-то выводы за 16 лет он сделать успел. Бывали случаи, когда тот видел, что происходящее нужно пресекать, но не оказывал своевременных мер. Это почти всегда вело к плохим последствиям, а чаще развитие отношений приобретало опасный оборот для обоих, с преследованиями, разного рода больными обсессиями друг другом и даже элементами тяжёлого физического насилия.       И всё же, возвращаясь к последней вещи, которая нравилась или не нравилась Шото в Тойе, была его сексуальная одержимость. Суть её заключалась в том, что он обожал, нет, жить не мог без того, чтобы парень-отличник его как-то унизил. В ходе уже привычного им будничного конфликта дал подзатыльник, или даже пощёчину, может быть, подрался ним, как только они останутся наедине для выполнения какого-то совместного задания, как, например, сейчас… Как всегда.       Чаще, Шото просто оскорблял его. Раньше ему казалось, что Тойя не отстаёт от него потому, что оскорбления слишком детские и безобидные, поэтому раз за разом старался задеть его глубже, сделать что-то обиднее, обозвать того ухищрённее… Но ничего не работало. Оно и верно, ведь семнадцатилетнему Тойе Тодороки нравится испытывать обиду от его оскорблений. Чувствовать боль от его пощёчин. Ощущать эрекцию тогда, когда они близко друг другу, пусть даже младший и ненавидит его в такие моменты больше всего. Природа того, почему Тойя настолько одержим идеей регулярного причинения боли и унижений Шото была непонятна. И всё же, зачем-то, раз за разом, отличник во всё это ввязывался…       Шото снова поставил каблук ему на плечо. Старший брат, всё ещё стоя на коленях, подполз ближе. Теперь он поднял голову и посмотрел наверх. В его больших голубых глазах ясно читалась просьба. Умоляющим жалким взглядом, он просил разрешения. Шото только кивнул и чуть тише произнёс:       — Да, ты можешь.       Каждый день, Тойя провоцировал его. Не было ни дня, когда бы он не начал конфликт. Шото несколько раз предпринимал попытки закончить их школьное общение, чтобы в дальнейшем не сделать хуже ни ему, ни себе, но светловолосый, хорошо сложенный, сабмессивный парень уже успел к нему привязаться, и отпускать возлюбленного совсем не хотел. Ему нравилось, когда последний испытывал раздражение, потому что только в такие моменты обращал на Тойю свой взгляд. Подходил к нему. Говорил ему. Трогал его. Касался. Вступал в близкий тактильный контакт. Держал за шею, кусался, царапался… И старший так любил это.       Ночами, он всхлипывал, думая о Шото, параллельно трясь стояком о свою подушку, или зажимая между ног одеяло, упираясь носиком в диван, пряча лицо в мягкой ткани, с предыханием пронося в памяти все моменты, каждый момент, что они проживали за день, где и как младший трогал его, как на него смотрел, что ему говорил и прочее, прочее, прочее… С его губ срывались громкие высокие стоны, когда он кончал, представляя, как этот красивый парень со шрамом на лице прижимается к нему под одеялом своим маленьким телом, плотно-плотно, так, чтобы между ними не было ни миллиметра расстояния. Разумеется, ему важен был и контекст. Он не хотел, чтобы Шото прижимался к нему в порыве горячей страсти или нежной любви. Он хотел, чтобы это была месть. Месть за то, что он сказал ему пятью минутами раннее, ещё будучи в академии, или на обеденном перерыве, или за то, что ему сказал вчера… Не важно. Ему просто хотелось видеть, как тот бьёт кулаками по его груди, смотрит Тойе прямо в глаза, когда их лица так близко, и почти прямо в губы шепчет сильному старшему брату: «Я убью тебя, ты идиот!..»       Ему нравилось, что без разрешения Шото, как бы сильно ему не хотелось поцеловать выведенного из себя младшего Тодороки в ответ за эти грубые, но такие будоражившие всё, что находилось у Тойи ниже линии бедёр слова, — он не может. Изнемогать от желания этому мазохисту нравилось куда больше, чем получать всё и сразу. Ему нравилось сопротивление, но не грубо домогаться Шото, а видеть, как он отказывает ему каждый раз, избегает контакта, усиленно всяко тому противится, но в итоге всё равно остаётся с ним наедине и ругается, тем самым, подначивая самому вступать в сексуальный контакт со своим старшим братом и дальше. Сильнейшая эрекция. Возбуждение. Предсеменная жидкость на кончике головки члена, проступавшая пятном сквозь ткань боксеров и брюк.       Подползая к Шото немного ближе, Тойя поцеловал щиколотку той ноги, что стояла у него на плече. После, немного пригладил. Парень с красивыми глазами разных цветов старался держать холодное лицо. «Нам нужно закончить, это неправильно… Мне же даже неинтересно подобное. Почему я просто не встану и не уйду?»       Подобравшись поближе, Тойя покрывал своими поцелуями всё, от щиколотки до колена, постепенно, поднимаясь всё выше. Как только он поднялся выше колленного сгиба, мягко, осторожными, но горячими поцелуями, старший начал покрывать ими смущавшегося от происходяещего младшего по внутренней стороне бедра. Шото прикусил нижнюю губу и отвёл взгляд, сдерживая тихие стоны. «Держись, держись, держись…»        Тойя посмотрел на него. Сначала, последний этого даже не заметил, так как глядел куда-то в сторону, но после пары настойчивых поцелуев практически рядом местом, где у Шото располагался член, как бы заявляя о себе, у старшего получилось обратить на себя внимание. Смущённый отличник медленно повернул голову обратно в сторону стоявшего на коленях и опустил до него свой растерянный взгляд. Тойя не мог не заметить румянец у Шото на щеках. Он зафиксировал в памяти этот момент, чтобы вспомнить его сегодняшней ночью. Парень также подметил про себя, что младшему тоже нравится происходящее. Он этого ни за что не признает, но ему нравится.       Тойя снова горячо поцеловал его почти рядом с членом. Шото вздохнул и прикрыл глаза.       — Не сдерживайся… — с лёгкой хрипотцой проговорил он куда-то ему между ног так, чтобы Шото ощутил это и его член от возбуждения пропустил импульс.       — Я.н-не могу…       Тойя провёл языком между его ног снизу вверх, начиная от промежности и кончая местом, где располагалась головка пениса, хоть её и не было видно за тканью трусов. Парень на 100% чётко знал, где что располагается у Шото ниже пояса, так как сидели они в кабинете один на один уже далеко не первый раз. Младший брат запрокинул голову назад и прикусил собственное запястье, не сдержва возбуждённого стона. Своим телом он дрожал, прикрыв глаза. Тойе понравилось это и он погладил его рукой, мягко проводя тёплой ладонью от талии до бедра, продолжая поглаживать только бедро.       — Почему? — прошептал он ему в то же место. Изнеженный, возбуждённый его касаниями, ученик процедил:       — Нас же...Могут услышать, придурок!       Старший тодороки припал губами к его промежности, обхватывая губами весь участок, где она выпирает, начав активно его посасывать.       — Ах! А-а-а...- громкие стоны. Уже не сдерживаясь, Шото не переставал стонать и дрожать в крепких, но нежных руках.       Он гладил, ласкал его, посасывал и стонал сам. Происходяшее заводило его до безумия. Стояк упирался прямо в штаны, начав уже немного натирать головку. Продолжив ещё немного, Тойя решил стянуть с парня нижнее бельё.       — Я могу?       Вместо ответа, возбуждённый Шото кивнул.Избавившись от одежды на нём, Тойя увидел перед собой много влаги и был приятно обрадован. Самбессив, будто для него это было высшей наградой, мягко улыбнулся и посмотрел наверх.       — Тебе нравится.       — Не нравится!       — Нравится. — он провёл пальцами по стволу его члена и погладил его свнизу-вверх.       — Ах! — парень уже почти скулил от нетерпения. Но как же медлил Тойя… Специально растягивал, гад. Ему всё лишь бы медленнее, да затяжнее, да подольше… Ну, а что с него взять? Сабмессив и мазохист, чем дольше оттягивается момент удовольствия и расстягивается момент ожидания — тем более он, в экстазе, сходит с ума.       Шото не смотрел на него, прикрыв глаза, запрокидывая голову назад.       — Почему ты просто не сделаешь это со мной? Ты же сам этого хочешь.       Тойя огладил его двумя руками по обоим частям бедра.       — Мне важно знать, что этого хочешь ты.       — Не хочу!       — Но ты ведь хочешь, хочешь! — он принялся активно лизать его ствол, касаясь временами и головки, и яичек.       — Хмпф!.. — после громкого стона, Шото непреднамеренно двинулся бёдрами в его сторону. Тело говорило гораздо громче, чем слова, выдавая с потрохами все реальные желания и намерения.       — Мне нравится заниматься этим с тобой, почему ты просто не признаешь всё то же самое? — он посасывал его головку, иногда отдаляясь, чтобы нежно укусить того за кожу на внутренней стороне бедра, зализать укус, и оставить поцелуй там же.       — Потому что ты..мне не нравишься! — Шото зарылся пальцами ему в волосы, немного прихватывая их и даже оттягивая назад, демонстрируя грубость… Пусть может, и не очень искреннюю.       — Это..это тебе нравится, когда тебе причиняют боль и страдания!       Светловолосый поднял на него взгляд.       — Вот, даже сейчас! — той рукой, что держал его за волосы, он оттянул парня ещё немного назад, чтобы чётче видеть в вечернем освещении школьного кабинета лицо своего непутёвого старшего брата-мазхосита; второй рукой же, пригладил того по щеке.       — Твои зрачки, они же… Ужасно широкие!       — Потому что темно…       — Потому что тебе больно! Они не были такими, когда мы с тобой целовались!       Тойя примирительно оглаживал обеими руками его талию.       — Ты обвиняешь меня в том, что мне не нравится, когда мы целуемся?       Шото растерялся.       — Ч-что? Нет! Нет, мне плевать! Мне вообще не нравится, когда ты целуешь меня…       Светловолосый всё понял.       — Когда мы целуемся, мне очень нравится. Не знаю, почему мои зрачки широкие только тогда, когда у меня стоит.       — У тебя стоит?       Повисло молчание.       Немного замешкавшись, парень чуть тише ответил:       — Ну… Да…       Шото немного помолчал, после чего, начал громко смеяться:       — Стоит от того, что ты сосёшь мне, пока я держу тебя за волосы? До чего же ты жал-       Тойя, словно вампир, впился губами в его член опять, так как слова о собственной никчёмности заводили его ещё больше. Ему нужен был этот небольшой разговор, чтобы довести себя до абсолютного стояка окончательно. Шото двигал его головой, держа брата за волосы. Тойя чувствовал, как его пальцы нервно подрагивают от возбуждения. Убрав одну руку с его талии, старший брат расстёгнул ширинку своих брюк и приспустил боксеры. Он мастурбировал себе одной рукой в то же время, что делал минет своему младшему брату и это до ужаса заводило его.       Их стоны, тела сплетались в единую гармонию так, что оба теряли счёт времени. Никакие мысли не могли бы прийти им на ум, ведь сознательно школьники были от происходящего настолько далеко, что никаких мыслей, на самом деле, даже и не было. Только возбуждение, ничего, кроме возбуждения. Не существовало в этот момент больше совсем ничего, кроме их совместного возбуждения и страстного, горячего секса.       Какое-то время спустя, одновременно растворившись в экстазе, окутанные волнами оргазма, парни расслабились.       Шото опустился к Тойе на пол и обнял его, повиснув на шее. Старший положил руки ему на спину, обнимая в ответ, и красивый уставший парень со шрамом окончательно обмяк в его руках, немного ложась на него. Шото одарила его мягким поцелуем в щёчку, награждая за приятное время. Тойя улыбнулся.       — А ты говорил, тебе не нравится.       — Не нравится.       — Но мы сделали это опять… — неожиданно вместе сказали они. Парни посмотрели друг другу в глаза и рассмеялись из-за внезапного совпадения, после чего, прижались носиками друг к другу и потёрлись, завершая совместное времяпрепровождение.       Какое-то время спустя, Шото поднялся, и, натягивая на себя нижнее бельё вместе с брюками, окончательно отойдя от оргазма, серьёзно, приказным тоном проговорил:       — Одевайся, у нас с тобой собрание в актовом через 15 минут.       Парень, уже представляя себе, за какими фантазиями проведёт сегодняшнюю ночь, улыбаясь от этого, и от факта, что получил желаемое, поднялся.       — Слушаюсь, «Повелитель льда».       — Я тебе!..       Тойе прилетел подзатыльник и он счастливо рассмеялся.       На собрании у братьев сконцентрироваться не получилось.