Природа сексуального унижения

      По приходу домой было просто неясно, в чём дело. По крайней мере, для Шото. Тойя ничего не объяснял. Никогда. Это была уже далеко не первая попытка Шото выяснить, что конкретно чувствует к нему Тойя, что это всё вообще, что в принципе происходит? Но Тойя ловко увиливал, обходил каждый вопрос, просто водил младшего по кругу, заставляя в конечном итоге устать и сдаться, не пытаясь расспрашивать Тойю дальше. И Тойю это устраивало.       Он будто бы и не стеснялся выражать к Шото свои чувства, но вроде и прямыми словами называть их тоже не хотел. Совершенно не стеснялся своего абсурдного поведения, когда каждый день доставал и изматывал его, но боялся громко и чётко сказать, попросить чего хочет. Разве что очень редкими моментами если у Шото и удавалось дознаться у него чего-нибудь, то Тойя отвечал еле слышно, а второй раз не повторял.       «Как давно ты так странно относишься ко мне?..»       «Как толь… Ты… ЮЭй.»       «Что?»       «Поступил…»       «Тойя, ты тихо говоришь, я ничего не понимаю…»       «Да.» Что да?»       «Да.»       И после этого, Тойя отворачивался, и дознаться дальше не получалось совсем. Тойя был странным. Никогда не было ясно, чего именно он хотел. Но Шото нужно было узнать. Он не может больше так…       «…Мучаться. Я хочу знать. Тойя, я хочу знать, что с тобой. Пожалуйста, скажи мне уже наконец, что ты испытываешь ко мне, ведь это незнание для меня невыносимо. Невыносимо с тех пор, как я… Будто бы тоже… Что-то.»       По возвращению домой, они прошли в комнату старшего, и Тойя усадил Шото на кровать.       — Да не трогай меня!       Не слушая его, Тойя начал гладить руки Шото, нежно водить ладонью по его гладкой щеке, снова смотреть на него зачарованно, своими этими большими, голубыми глазами, со зрачками-орбитами. О разговоре будто внезапно забылось… Точнее, забылось кое-кому одному в этой комнате, и очень конкретному.       Этот кто-то, разумеется, известный нам Тойя. Который совсем не хочет ничего рассказывать. Может быть, он стесняется. Или нервничает. А может быть, ему хоть иногда становится стыдно, и время от времени, до него доходит абсурдность происходящего, и как-то не хочется признавать свои мысли и деяния вот так вот вслух, но никто этого не может знать. Никто, кроме него самого.       А Тойя никому не расскажет. Никогда.       — Мы же хотели поговорить! — Шото убирает с себя руки старшего брата, пытаясь воззвать к той его части, что ещё не начала оголтело терять рассудок, пока «основное действо» ещё не началось.       — Зачем? — Тойя очень наивно смотрит на Шото. Зачем, действительно. Давай оставим всё так, как оно и есть. Может быть, Тойе кажется, что обоих в этой ситуации устраивает «статус КВО», но для Шото это, чёрта с два, вообще не так.       — Может быть, ты хотя бы теперь объяснишь мне, что происходит?       Тойя недолго посмотрел на него, задержав относительно трезвый, ещё не до конца поехавший зачарованный взгляд буквально на секунду, после чего, продолжил делать, то, что и делал. Гладить, обнимать, поглаживать, снова гладить, ластиться, гладить, обнимать и гладить.       — Той…я.! — Шото отрывает от себя руки.       Пару секунд решаясь, отчаянно кладёт тому руки на щёки, притягивая к себе. В глаза смотрит так же серьёзно, отчаянно:       — Пожалуйста… Хотя бы раз, дай мне знать, что происходит! — Шото немного немного потряс его лицо в своих руках, — так что с тобой происходит?!       Шото быстрым взглядом окинул комнату, и всё, что их окружает:       — Что у нас происходит? Что это всё?       Младший брат, будто уже окончательно отчаиваясь, опускает голову вниз…       — Пожалуйста, ответь мне… — он поднимает голову, и смотрит Тойе в глаза.       — Серьёзно. Серьёзно ответь хоть раз. Без твоих шуток, без увиливаний. Серьёзно. Прошу тебя…       Теперь голова младшего направлена к полу окончательно.       — Я…       Выражение его лица передаёт помимо отчаяния ещё своего рода печаль, тоску.       — Я правда уже… Совсем ничего… Ничего… — он зажмурился, будто сдерживал что-то. Какую-то эмоцию более сильную. Сильнее той, что испытывал моментами ранее, — ничего с тобой не понимаю!..       Он долго смотрит Тойе в глаза.       — Я давно перестал понимать… Пожалуйста… — он потряс его в своих руках сильнее, и закричал:       — Объясни мне!       Тойя помолчал. Он смотрит Шото в глаза своими глазами-орбитами, и понемногу трезвеет. зрачки немного приходят в норму, и красивые голубые глаза немного печалятся. он отводит их в сторону.       — Я… — сказал тот немного хрипло, и прокашлялся, — ты просто… Ты очень странно влияшь на меня. Ты… Ты заставляешь меня чувствовать, ну… И… — Тойя замялся, — да как я могу себя контролировать? Вести себя… — он заглядвает в красивые гетерохромные глаза, — …по-другому?       — Как?       — Как мне себя вести, если ты вот… — он окинул Шото тем же зачарованным, но прежде не таким тоскливым, как сейчас, взглядом. В нём ясно читалось отчаяние, — вот такой.       — Какой?       — Ну…       Тойя пытался подобрать правильные слова, но теперь это было не нужно, ведь все нужные слова крутились о Шото в его голове ещё очень давно. Всё, о чем он думал, Шото. Всё, что он думал о Шото. Всё это вертелось в его наивном уме, и вертелось так же на языке. Он решил отбросить правильные слова, и начал говорить то, что на самом деле думает. То, что всегда он думал.       — Красивый. Милый. Популярный, и всеми любимый. Ты очень умный и во всем талантливый. Как я могу… — он положил свои ладони Шото на плечи, — не смотреть так на тебя?..              Шото был поражён. Его глаза широко и ясно открыты, рот приоткрыт, губы дрожат в преддверии того, что ему тоже надо что-то сказать, надо ответить, но слова не лезут совсем, он… Поражён, ошарашен.       — Той.я… — тихо пробормотал Шото, еле шевеля своими губами. Своими красивыми, малинового цвета губами, которые Тойе так хочется поцеловать.       — Не нужно, — Тойя чуть ближе подсел к Шото. Ближе, ближе…       «Сегодня уже чуть ближе.»