Вкус сигаретного дыма на обветренных губах

Думаешь, дом — это стены и крыша, Фикус и мягкий диван? Дом — это место, где любят и слышат. Слышат в тебе океан.

Лунный свет заливает множество пейзажей, наполняя их печальным настроением, сходным с тем, что приносит смерть. Смерть приносила боль, а такая тихая, беззвездная ночь делала только больнее. Почему ему не все равно? Эндрю Миньярд давно не испытывал подобных чувств. Он старался всячески их избегать, скрываясь за маской бесчувственного социапата. Но что-то пошло не так. Это чувство было слишком странным, непонятным для него. Ему хотелось вырвать себе все волосы и выколоть глаза. Он хотел стереть себе память, чтобы никогда больше не вспоминать рыжего идиота без инстинкта самосохранения. Нил уже давно стал часто задерживаться в мыслях Миньярда, но потом он там поселился. Он никогда не выходил у Эндрю из головы и сейчас ничего не поменялось. Раньше Эндрю ничего не хотел. У него не было цели, мечты, даже интереса к чему-либо. Но все поменялось после встречи с Джостеном. Нил стал интересен Эндрю. Нил стал его мечтой. Миньярд бы усмехнулся своим же мыслям, если бы были силы. Он устал. Устал от всего. Почему ему было так больно? Ему не причиняли боль, тогда почему его сердце разрывается? Хотя нет. Ему причинили самую огромную боль. Они забрали самого дорогого ему человека — Нила. Где этот рыжий придурок, когда он так нужен? Где ты, Нил? «— Где Нил? — спросила Дэн врываясь в один из номеров отеля. В комнате находились почти все Лисы. Почти. — Тренер сказал, что обязательно выяснит, в какую больницу его увезли, — ответила Элисон. — Будем надеяться, что он найдёт его как можно быстрее. Лисы еще около получаса просидели в одном номере. Наконец в комнату зашел Ваймак. Его лицо было опухшим. Синяки под глазами явно говорили о бессонной ночи. Его взгляд был потухшим, а лицо поникшим. — Ну что? Где Джостен? — спросил Кевин. — Как его состояние? Он может играть? — Нила... Его больше нет, — выдавил Ваймак. Все замолчали. Лисы явно не понимали всего происходящего. Тишину нарушил Ники своим звонким смехом. — Ну вы, тренер, даёте, не знал, что вы умеете шутить? Правда, юмор у вас какой-то слишком черный, — говорит Хэммик. — Ники... — протягивает Ваймак. — Он мёртв. Нил мёртв.» Смерть. Эндрю понял, что он ненавидит больше всего — смерть. Эта тварь с косой забирает самых дорогих людей, не заботясь о том, что вместе с этим человеком уходит и частички души тех, кто любил его. Эндрю понял, что любил его. Он ненавидел то, что любил его. — Ненавижу! Ненавижу, ненавижу, ненавижу, ненавижу! — первое «ненавижу» звучало тихо, но с каждым разом оно становилось все громче, последнее перешло на крик. Что-то теплое пробежало по щеке. Что-то теплое и отвратительное. Слезы? Эндрю стиснул зубы, боясь снова закричать. В голову ударили воспоминания: сигареты, алкоголь, клуб и крыша. Именно эта крыша, где сейчас находился Миньярд. Тот же бетон, тот же пейзаж, те же сигареты, только вот сейчас Эндрю был один. Нил стал плохой привычкой Эндрю, от которой он, наверное, никогда не избавится. Блондин со всей силы ударил кулаком о бетон. Потом еще раз и еще. Он продолжал, пока не почувствовал сильную боль в среднем пальце. Кажется, сломал. Это сработало как сигнал. Миньярд встал и направился к двери. Войдя в теплое помещение, он пошел вниз по лестнице, в комнату. Возле двери его словила Рене. Она мягко, не касаясь, остановила его. Карие глаза устремились на блондинку. — Эндрю, поговори хотя бы со мной, — мягко сказала девушка. Он не ответил. — Прошло четыре дня... — начала Уокер, но продолжать не стала. — Четыре дня после чего? — уточнил Миньярд. — Эндрю, не ври мне. Я же знаю почему у тебя рука вся в крови, — Рене указала на правую руку, с которой упала капля красной жидкости на пол. — Поговори со мной, может быть я смогу как то тебе... — Помочь? — добавил парень. — А ты, я смотрю, в няньки подалась. Может с другими это прокатит, но не со мной. Бывай, — после этой фразы Эндрю развернулся на пятках и зашагал в строну двери. — Как всегда, будешь справляться в одиночку? — окликнул его голос сзади. Он пренадлежал Элисон. — Как на тебя это похоже, — продолжила она. — Заткнись или я убью тебя, — не обернулся Эндрю. — Ну давай, убей! Нил тебя с того света достанет, если ты это сделаешь, — крикнула на последок Элисон, перед тем как Миньярд скрылся за дверью своей комнаты. Как его все достали. Почему каждый хочет ему помочь? Он не хотел жалости, она ему и не нужна. Раньше, почти все время, почти каждый день, он чувствовал... ничего. Он ничего не чувствовал. Это было так скучно. Он просыпался и думал: «Снова? Серьезно? Все будет также?» И он правда не понимал, как все остальные люди, так же как и он, не кричали от скуки. Он пытался что-то почувствовать. Каждый день он боролся против таблеток и пытался ощутить настоящие эмоции, но все было по-прежнему. Что бы он ни делал, он ничего не чувствовал. Он жил с мыслью, что проживет так всю жизнь. И даже после прихода Джостена в команду он не менял своего мнения. Даже когда он начал ощущать интерес к рыжему, он все еще думал, что это ненадолго. «Я понял.» — вдруг осенило Эндрю. Он понял, чего ему не хватало все эти годы. Ему не хватало «его». Эндрю не знал как правильно его назвать. Нил Джостен, Абрам, Натаниэль Веснински. Эндрю было все равно, кто он. Блондин понял, что «он» ему нужен. Жаль только, это осознание пришло после смерти Нила. «Нужно напиться» — подумал Миньярд и побрел на кухню. Достав из нижнего ящика бутылку виски, Эндрю сел в кресло-мешок. Первый глоток обжег горло. По телу распространилось секундное тепло, снова напоминая о Ниле. «Ненавижу тебя»

***

На светлом потолке отражались уличные фонари. Отчетливо слышался звук проезжающих мимо здания машин. Слышался смех компании подростков, стоявших в кучке прямо под окнами. Но все эти звуки уходили на второй план ведь их заглушал писк какого-то медицинского апарата, стоявшего рядом с кроватью. На этой самой кровати неподвижно лежал рыжеволосый парень. Половины его лица не было видно из-за кучи бинтов. Его руки, ноги и торс тоже скрывались под огромными слоями бинтов. К его телу было прекреплено множество разных проводов и трубок. Его глаза были открыты и непрерывно смотрели в потолок. Нил не мог пошевелить даже пальцами, не то что встать с кровати и убежать, как он это делал обычно. Он хотел лишь одного — вернуться домой к своей семье. Семья. Нил никогда не думал, что сможет назвать что-то своим. Он никогда не думал, что у него будет дом — место, куда он всегда может вернуться, где его будут ждать. Но он точно никогда бы не подумал о том, что он найдет того, с кем может быть самим собой. Лисы — его семья. С ними он мог быть таким, каким являлся на самом деле. Ни Нилом Джостеном, целиком и полностью состоящим из лжи. Ни Натаниэлем Веснински, полной копией Мясника, который обожает насилие и убийства. Ни Абрамом, каким его пыталась сделать Мэри Хэтфорд. Он мог быть «собой». Он мог быть тем Нилом, каким он стал благодаря Лисам. Тем Нилом, который бы не причинил боль другим. Тем Нилом, который стал восходящей звездой экси. Тем Нилом, который не умеет держать язык за зубами. Тем Нилом, который любит вкус сигаретного дыма и виски на своих губах. Этот вкус до сих пор остался на его губах. Еще с того момента, когда Эндрю поцеловал его в автобусе. И Джостен надеялся, что это был не последний раз, когда он ощутил его обветреные губы на своих таких же обветреных губах, горячее дыхание, от которого вскружило голову и запах его дорогого одеколона, что всегда стоял на его прикроватной тумбочке. Нил любил его и любит. Теперь он говорил честно. Только спустя время он признался себе, жаль только, что не ему. Джостен вспомнил, как в первый раз увидел его шрамы. Вспомнил как искал его глазами во время матчей. Как они целовались после каждой ночной тренировки. Как вместе они сидели на крыше и курили. Он вспомнил, как Эндрю накрывал его пледом, когда Нил засыпал в его комнате на кресле мешке. Вспомнил, как спал на его плече в автобусе. И вспомнил его ореховые глаза. И Нилу хотелось знать, неужели это все? Неужели Нил больше не увидит его ухмылки, которая только для него. Неужели Эндрю больше не скажет, как сильно его ненавидит. Неужели они больше не поедут на его машине куда-то вместе? Нил считал, что все Лисы теперь его ненавидят. Они узнали, кто он. Они столько из-за него натерпелись и теперь, скорее всего, уже забыли о нем и вычеркнули из своих жизней. Рыжий бы расплакался, но сил хватило только на отчаяный вздох. Дверь в его палату открылась. Нил напрягся. Восле его койки стоял его дядя — Стюарт Хэтфорд. — Готовься, завтра тебя перевезут в другую больницу. Там то тебя точно на ноги поставят. — А тут что, не поставят? — Нет. У тебя сильно травмированы ноги, особенно левая. Врачи говорят, что ты вряд-ли снова будешь ходить. — Стюарт сказал это непринужденно. Мир Нила качнулся. Он как будто утонул в самом темном океане. Но ему пришлось всплыть и оставить спокойную маску на лице. Только вот ужасную боль в груди это не останавливало. Что? Он больше не будет ходить? А как же экси? Он больше никогда не встанет на поле и не возьмет клюшку? — Не волнуйся ты так. Поставят тебя на ноги. Я заплатил огромные деньги, но это стоит того. Лучшая клиника в Европе, а может быть и во всем мире. Клиника Хэрифорт в Германии. — Серьезно? Германия? А сколько займет лечение? Три-четыре месяца? — От двух лет, — ответил Сюарт. — Два года! — воскликнул Нил слегка подняв голову. Это было ошибкой. Все тело пронзила ужасная боль. — Натаниэль... — выдохнул мужчина. — Меня зовут Нил, — перебил его Джостен. — Нет. С этого момента ты — Натаниэль Абрам Хэтфорд. Мне пришлось сделать тебе новые документы. Они не поддельные. Это для того чтобы не возникало никаких вопросов и сложностей. Нил тяжело вздохнул. Он не хотел устраивать скандал. Все же этот человек многое сделал для Джостена. — Думаю, по началу мне будет сложно привыкнуть к этому имени. — Я знаю, — как то мягко сказал Стюарт, это на него было не похоже, — Все, ладно, отдыхай. Завтра будет тяжёлый день.

***

Прошло два месяца. Почти все раны Натаниэля зажили, оставив после себя уродливые шрамы на коже и еще более уродливые шрамы на сердце. Спустя месяц в клинике Натаниэлю сделали операцию на ноги, поэтому ему больше не нужно было оставаться там. Стюарт снял для него квартиру прямо рядом с клиникой. И теперь Нат уже месяц живет один. Дядя почти каждую неделю навещал племянника, но это все равно не спасало от удушающего одиночества. Раньше, когда он учился в Пальметто, он никогда не был один. Чтобы остаться одному, нужно было сильно постараться, да еще и гиперопека Мэтта и Дэн усложняла ситуацию. Когда Нил Джостен только приехал к Лисам, его это бесило, но теперь же Натаниэль Хэтфорд не мог жить без этого. В квартиру позвонили. Натаниэль развернул коляску и поехал к двери. На пороге стояла Эйприл Блайт — его сиделка. У нее были черные короткие волосы и серые, как туман, глаза. Они хорошо сдружились за эти два месяца. Натаниэль рассказал девушке о том, что с ним случилось, конечно же она ужаснулась, но больше эта тема не поднималась. — Привет, Нат, —улыбнулась Эйприл. Натаниэль лишь отсалютовал ей двумя пальцами и поехал в гостиную. — Я обожаю эту твою фишку, — сказала брюнетка идя за ним. — Какую? — не понял рыжий. — Ну эту, с пальцами, — Блайт повторила жест. — Это не моя фишка. Я так передразнивал человека из прошлого, который постоянно делал так, и вот, образовалась привычка, от которой я не могу избавиться, — спокойно объяснил Натаниэль. — Видимо, этот человек был тебе очень дорог. — С чего ты это взяла? — удивленно выгнул рыжию бровь Хэтфорд. — Мы перенимаем привычки тех, кем дорожим. Поэтому, почти всегда, можно заметить, что у наших родителей одинаковые жесты или фишки. Они же когда-то были чужими людьми, но когда полюбили друг друга, стали перенимать привычки. — Я не знал. Наверное это из-за того, что у меня нет семьи, — пожал плечами парень. — Прости, я не хотела давить на старую рану, — начала Эйприл. — Ничего страшного. — улыбнулся Натаниэль. — Тогда давай лучше начнем лечение, — перевела тему Блайт.— С сегодняшнего дня ты будешь заново учится ходить. Легкий блеск появился в голубых глазах. Наконец-то! Чем быстрее он научится ходить, тем быстрее он поедет в Южную Каролину. Натаниэль прикатил коляску на середину комнаты: туда, где было много места. Парень немного помассировал ноги, а затем с помощью рук поставил одну, а потом другую ногу на пол. Эйприл начала поддерживать его за плечи и спину. Рыжий начал опираться на подлокотники коляски и приподнимался, чтобы встать. Дикая боль распространилась по ногам. Это хороший знак, ведь раньше Нат даже не чувствовал их. И вот он стоит. Он может стоять на своих двух ногах. Опирался он больше на правую ногу, так как левая болела намного сильнее. — Нат! Нат! У тебя получилось. Ты стоишь. Это удивительно. Другие пациенты вставали на ноги как минимум через четыре месяца после операции, а ты справился за один. Если так пойдет дальше, то ты полностью восстановишься через год. Натаниэль усмехнулся смотря на свои дрожащие колени. — Я устал, — только это выпалил Натаниэль и Эйприл сразу же помогла ему сесть в кресло. — Я не понимаю, что тобой движет? Я бы на твоем месте уже давно сдалась. — Я никогда не сдаюсь. Я же спортсмен, — улыбнулся Натаниэль. — Ты спортсмен? — удивленно переспросила Эйприл. — Да. Был когда-то. Хочешь посмотреть на меня, когда я был в лучшей форме? — Конечно. Они включили ноутбук и Нат быстро нашел матч Лисов против Красных панд. Девушка ожидала чего угодно, но не этого. Рыжий парень под номером десять бегал по полю со скоростью света. Мяч перемещался еще быстрее и казалось, что его невозможно разглядеть, но Натаниэль ловил его и сразу же пасовал другим участникам команды, а те — снова ему. Но команда противника не сдавалась. Один из них перехватил мяч и полетел к воротам Лисов. Но вратарь смог поймать мяч и кинуть его прямо в нападающего в оранжевой форме под номером два. — Этот вратарь крут! — воскликнула Эйприл. Номер два незамедлительно пасовал номеру десять, а тот побежал в середину поля. Рыжего окружили со всех сторон. До конца матча оставались считаные секунды. И в следующее мнгновение мяч полетел вверх. Казалось, что он летел целую вечность, но когда он все же ударился о пол рядом с ногами десятого номера, прозвенел длинный гудок, означающий окончание матча. — Вау. Это ахуеть как круто! — сказала Блайт. В следующем кадре игрока под именем «Нил Джостен» показали крупным планом. Рыжий ехидно улыбался и смотрел куда-то вдаль. Он отсалютировал двумя пальцами, а в следующем моменте на экране появился вратарь — Эндрю Миньярд, который нахмурился и показал средний палец. В следующем кадре снова появился десятый номер, который изобразил сердечко руками в ответ на средний палец, а далее на экране показался номер два — Кевин Дэй, который треснул подзатыльник рыжему. Комментатор начал говорить: «А вот и всеми любимое трио команды Лисов. Лучшие игроки этой команды.» — Вот! Этот жест! Ты дразнишь вратаря, это его фишка? — поинтересовалась Эйприл. — Да, —тихо произнес Нат, все еще смотря в экран. — Это твой друг? — Прости, я не хочу говорить на эту тему, — вежливо сказал Натаниэль, закрывая ноутбук. — Хорошо, — кивнула Эйприл.

***

Ветер гулял по осеннему Лондону. Желтые листья кружились в медленном танце, падая на землю. На улице было достаточно пасмурно. Рыжий парень неспеша шел по улице. На нем было надето коричневое пальто, что прекрасно сочеталось с его огнеными волосами. На ногах его были надеты черные брюки с подвернутыми штанинами, открывая вид на массивные черные ботинки. В левой руке парень держал черную трость. Дойдя до нужного здания, парень зашел внутрь. Девушка, встретившая его на ресепшене, мило улыбнулась. — Здравствуйте, Натаниэль, — сказала она. — Привет, Сьюзи. Он еще здесь? — спросил Абрам. — Да, но мистер Хэтфорд просил его не беспокоить, — ответила Сьюзи. — Ничего, я зайду ненадолго, — после этих слов парень пошел в сторону лифтов. Доехав до нужного этажа, Нат прошел чуть дальше по коридору. Постучавшись в дверь и не дожидаясь ответа, он зашел внутрь. — Я же просил не беспокоить, — не поднимая глаз от бумаг грубо произнес Стюарт. —Что, даже мне? — ухмыльнулся Нат. Мужчина поднял голову и, увидев своего племянника, откинулся на спинку кожанного кресла. — Чего тебе? — спросил он. — Я уезжаю в Америку, — без прелюдий сказал Натаниэль. — И когда вернешься? — скучающе спросил Стюарт. — Скорее всего никогда. Спустя короткую паузу Хэтфорд расмеялся. Натаниэль непонимающе выгнул бровь. —Ты и правда думаешь, что твоя команда примет тебя спустя полтора года после твоей «смерти»? — Я не думаю, а надеюсь. И даже если не примут, то я все равно планирую остаться, — Натаниэль был настроен серьёзно. — А как же бизнес? Ты мой наследник, — Хэтфорд перешел на крик. — Я не говорил, что бросаю бизнес. Я буду работать заочно, — при всей этой ситуации Абрам оставался спокойным и сдержанным. — А если я подохну или уйду на пенсию? — выдохнул Стюарт. — Ты скорее сдохнешь, чем уйдешь на пенсию. А сдохнешь ты еще не скоро, даже меня переживешь, — сказал Натаниэль разворачиваясь к двери. Парень уже хотел уйти, но остановился. — Спасибо тебе. Спасибо за все, — улыбнулся рыжий и скрылся за дверью.

***

Сегодня четвертый четверг ноября. Листьев на деревьях почти не осталось, явно приближается зима. На улице пахло сыростью вперемешку с сигаретным дымом. Эндрю сидел на крыльце дома и курил. На улице было холодно, но парень сидел в одном черном худи и джинсах. Он просто не хотел оставаться в доме, где полно неприятных ему людей. В доме находилась вся команда, включая новичков. Так же на этот праздник приехали бывшие Лисы. Можно было сказать, что все были в сборе. Но это не так. Не хватало еще одного важного звена. Это понимали все, кто знал Джостена. Это был второй День Благодарения, который они празновали без него. — Эндрю, все уже готово, заходи в дом, — выглянула Рене из-за двери. Эндрю молча встал и зашел внутрь. В доме пахло жареной индейкой, нагонявшей аппетит на всех присутствующих. Эндрю сел за стол между Кевином и Аароном. За столом все болтали и улыбались. Ники о чем-то разговаривал с Элисон и Рене. Мэтт и Дэн пытались разговорить новичков. Аарон молча слушал разговор Кевина и Ваймака. Эбби мило улыбалась и смотрела на своих гостей. Эндрю же сидел молча смотря в никуда. После смерти Нила Эндрю перестал разговаривать вообще. Если его о чем-то спрашивали, он либо игнорировал, либо просто кивал. Раньше Лисы пытались с этим бороться, но вскоре поняли, что это бесполезно. Ваймак постучал по столу, чтобы все обратили на него внимание, но его никто не услышал. Мужчина выдохнул. — Завалили ебла! — крикнул он. Когда все Лисы обернулись на него, Дэвид откашлялся и встал с места. — Праздничная речь. Сегодня мы как обычно отмечаем этот день в доме Эбби. Спасибо ей за эту прекрасную еду и спасибо вам за то, что вы сегодня все собрались здесь и продолжаете капать мне на нервы. За вас! —Ваймак поднял стакан вверх. — За ваши нервы, тренер! — посмеялся Ники. — Тренер, вы ошиблись. Сегодня не все здесь. Не хватает одного рыжего засранца, — грустно улыбнулась Дэн. На секунду повисло молчание. — Извините, я немного опоздал, — подал очень знакомый для многих голос. Лисы повернули головы к дверному проему. Перед ними стоял Нил. Тот самый Нил Джостен. Тот самый номер десять команды университета Пальметто. Тот самый, кого признал Кевин Дэй. Тот самый, который смог сплотить этих отбросов и заставить их сиять. Молчание длилось, казалось, вечно. Все просто пялились на рыжего. Ники, Мэтт и Дэн закрыли рот руками, пытаясь сдержать слезы. Ваймак часто моргал, думая, что это галюцинация. Эбби делала примерно то же самое. Новички оглядывали Нила со всех сторон. Элисон, Аарон и Кевин с глазами по пять копеек таращились на Джостена. Рене, слегка приоткрыв рот в улыбке, тоже смотрела на парня. Лицо Эндрю сохранило безразличие, но вот глаза наполнились какой-то тьмой, что была непонятна Нилу. — Ебаный в рот. Джостен? — первый оклемался Ваймак. — К вашим услугам, тренер, — Нил сделал реверанс, наклоняясь не слишком сильно, чтобы нога вдруг не заболела. Дэн подскочила со стула и подбежала к парню, наваливаясь на него, но не сильно. Она обняла его за шею пряча лицо в слезах в его рыжих волосах. Нил обнял ее за талию одной рукой, второй же вжался в трость, пытаясь сохранить равновесние. К ним подлетела вся его команда: все те, кто были с ним на протяжении года. Даже Аарон приветливо его обнял, один лишь Эндрю остался сидеть неподвижно. — Что с тобой было? Я так скучал! — начал Мэтт. — Я тоже, — улыбнулся Нил. — Я не могу поверить! Ты живой и почти здоровый, — с намеком на ногу сказала Элисон. — Да, это долгая история, — протянул Джостен. — И ты нам ее обязательно расскажешь, — вклинился Дэй. — Ты подрос, стал лучше одеваться, у тебя появились манеры! Что стало с прежним Нилом? — начал тараторить Ники и когда рыжий уже хотел ответить, Хэммик его заткнул. — Не отвечай, такой Нил нравится мне намного больше. Ты стал еще идеальнее! — Все отъебитесь от него, — начал разгонять их Ваймак. — Садись, Нил, — позвал его Кевин, указывая на свое местно рядом с Эндрю. Рыжий застыл на месте не отводя взгдяда от ореховых глаз, что смотрели прямо в душу. Нил так мечтал их увидеть и вот сейчас он смотрит прямо в них и тонет. Миньярд встал с места и широким шагом направился на выход из дома. — Эндрю, — откликнул его голубоглазый. — Пошел на хуй, — кинул блондин, сильно хлопая дверью. Нил тяжело вздохнул. — Ебать, это первые слова, что я услышал от него. Я уже думал, он не умеет говорить, — сказал первокурсник по имени Колинс. — Поверь, раньше его нельзя было заткнуть, —ответил Нил и подошел к вешалке, взяв куртку Эндрю. Как он понял, что это именно куртка Эндрю? Это единственная черная куртка, что висела на вешалке. — Я сейчас вернусь, нужно успокоить этого психа. — Если что, то ножи все еще при нем, — напомнил Ники перед тем, как дверь захлопнулась. На крыльце никого не было. Нил слегка прошелся по двору и увидел, что в маленьком саду за кустами дым растворяется в холодном воздухе. Подойдя ближе, рыжий заметил блондинистую голову. Эндрю сидел на качелях и курил те самые сигареты, которые курил полтора года назад. Нил подошел ближе. Он встал в метре от него и молча смотрел на парня. — Пялишься, — кинул Миньярд. — Могу себе позволить, — ответил Нил. Постояв еще около тридцати секунд, Джостен протянул куртку Эндрю. — Оденься, заболеешь, — подал голос рыжий. — 201% — сказал Эндрю, но все же принял куртку и надел ее. Нил не рискнул подходить ближе, поэтому просто стоял. На его нос упало что-то мокрое. Подняв голову вверх, рыжий увидел белые снежинки, падающие на землю. С каждой секундой их становилось все больше. — Хм. Снег пошел, — тихо, в полголоса сказал Нил, переводя взгляд на Эндрю. Блондин подставил руку и завороженно смотрел, как они приземлялись на его руку и мгновенно таяли от теплой кожи. Нил понял, что сегодня Эндрю не планировал говорить, поэтому начал сам. — Ты, наверное, уже знаешь историю моей смерти, — процедил Нил. В ответ Эндрю кивнул. — Меня спас мой дядя — Стюарт. Я очнулся в больнице спустя четыре дня. Я не мог пошевелить даже пальцами, не то что сбежать. Я много думал тогда о Лисах и о тебе. В тот день я был разбит. Вечером ко мне зашел дядя и сказал, что у меня очень маленький шанс снова начать ходить. Мой мир рухнул тогда окончательно. На следующий день меня погрузили в самолет и я улетел в Германию. Там мной занимались лучшие врачи. Когда все мои раны зажили, мне провели операцию на ноги. С того момента я заново учился ходить. Это должно было занять от двух лет, но я справился за полгода. Правда моя левая нога уже никогда полностью не востановится, поэтому мне нужно это, — Нил слегка приподнял трость. Эндрю внимательно слушал его, не перебивая. — Тогда я хотел вернуться в Южную Каролину, но меня не отпустил Стюарт. Он пригрозил мне вашей безопасностью. Он привез меня в Лондон и сказал, что отпустит меня только если я закончу престижный универ. Я прошел пятилетнюю программу за год. И тогда я приехал сюда. Я знал что больше не вернусь в Лондон, даже если бы вы меня не приняли. Я бы остался здесь и пробовал снова и снова, чтобы заслужить ваше прощение. Чтобы заслужить твое прощение. — Ты слишком высокого о себе мнения, Джостен. Думаешь, что мне есть дело до тебя и твоего прощения? — ответил Эндрю. — Ты же сам говорил, что ненавидишь лжецов и прямо сейчас так нагло врешь мне в лицо? —усмехнулся Нил. — Признай, ты же любишь меня. — Ненавижу тебя на все возможные проценты, — прорычал Эндрю. — Я тоже тебя люблю, — улыбнулся во все зубы Джостен. — Закрой нахуй рот, — Миньярд вскочил с места. С моментальной скоростью блондин сократил между ними растояние и впился в губы Нила. Эндрю схватился одной рукой за край пальто, а второй рукой зарылся в рыжих волосах. Нил же свободной рукой взялся за шею психа. Эндрю целовал его как будто от этого зависели их жизни. Этот поцелуй был их. Страстный, горячий и немного даже болезненый. Эндрю кусал губы Нила и сразу же слизывал выступающую кровь, а Нил был и не против. Главное, что он снова почувствовал этот вкус. Вкус сигаретного дыма на обветреных губах.